Два процента свободы

РИККИ Он еще пытается хамить, ненормальный!.. Ясон его точно убьет. Что же делать? Нужно как-то выпроводить его восвояси, а потом успокоить Ясона. Вот только как это сделать? - Я пришел за Рикки. Не за чем ему здесь оставаться. Рагон тебя через колено! У меня нет слов, одни маты остались. Ну, что такое он несет?.. А Ясон улыбается еще более очаровательно. Ох, знаем, видели мы подобные его улыбки. Господа федералы, должно быть, от них в обморок падают. Но этот идиот, мой друг, видит сейчас перед собой лишь обалденно красивого мужика, который ломает неизвестно зачем неизвестно какую комедию. Краем глаз смотрю на Гая. Его глаза блестят упрямо и мрачно. А ширинка на брюках оттопырена так, что, кажется, сейчас лопнет. Ну, да, конечно, и он туда же. Представляю, как сейчас забавляется Ясон. - Забрать Рикки? Да неужели?.. А с чего бы это господина монгрела так заинтересовало мое имущество? - Имущество? – тупо хлопая глазами, повторяет Гай. - Ну да, - сладко мурлычет Ясон, как кот, облопавшийся сливок. – Рикки – мой пэт. А, значит, он – моя вещь. Он принадлежит мне так же, как тебе, скажем, принадлежит твой байк, твои джинсы, или что там у тебя еще есть ценного?.. В лице Гая мелькает ярость. - Врешь! – набычившись, он сжимает кулаки. – Ты силой и обманом заставил Рикки прийти к тебе. Силой и обманом держишь его здесь. Но я положу этому конец! - Ну, ну, спаситель, - снова ухмыляется Ясон. – А ты бы сначала спросил его самого, нужно ли ему твое спасение. Скажи-ка, Рикки, - его глаза останавливаются на мне, и мне становится дурно, мне становится так плохо, что хоть в петлю. В его глазах сейчас совершенно нет ни ласки, ни той влекущей бархатистости, ничего из того, что я привык видеть в них в последнее время. В них сейчас только холодное бешенство блонди. – Ответь-ка нам, Рикки: кому ты принадлежишь? Кто твой хозяин? Меня бросает из жара в холод и обратно. Как мне быть? Поддержать игру Ясона?.. Но как потом жить с таким унижением? Пойти на поводу у Гая?.. Так он вообще с катушек слетит, и тогда Ясон убьет его, уничтожит одним движением руки. Ладно, черт с ним, с унижением. В конце концов, то, что я сейчас скажу, это ведь правда, хоть и самая верхушка ее айсберга. - Ты – мой хозяин, Ясон, - стиснув зубы, говорю я; щеки мои горят, но я не отвожу своих глаз от ледяной синевы глаз первого Консула. – Я принадлежу тебе. ЯСОН Что, Рикки, боишься, что я сейчас размажу по стенке твоего бывшего любовника?.. Или, все-таки, не бывшего? Правильно боишься. Я ужасно хочу это сделать. Особенно сейчас, когда ты ради того, чтобы обуздать мою ярость, так спокойно, с готовностью признал себя моей вещью. Да в любое другое время ты бы мне в глотку вцепился с криком: «У меня нет хозяина! Я не пэт!» А сейчас ради него ты готов себя сломать, да? Ну, что ж, давай поиграем. Ты ведь хорошо знаешь, каково играть с Ясоном Минком?.. Сам напросился. - Я принадлежу тебе, - говорит Рикки; а голосок-то дрожит, и губки трясутся. В глазах у меня темнеет от ярости. А тут еще этот спаситель человечества, защитник униженных и оскорбленных!.. - Неправда! – орет Гай и глазищами сверкает то на меня, то на Рикки. – Ты ведь так не думаешь, Рикки! Зачем ты лжешь и ему, и себе?.. Ты ведь никогда не умел пресмыкаться! Да твоя гордость уже давно стала притчей во языцех среди цересской шпаны! Бросаю на него еще один из своих фирменных взглядов – парень тут же затихает, только дышит тяжело, с надрывом, как загнанная лошадь. - Ты желаешь доказательств, Гай?.. Ну, разумеется, ведь нельзя же верить на слово всякому встречному. А, тем более, блонди. Да и своему бывшему возлюбленному тоже не всегда доверять можно. Хорошо, пусть будут доказательства. Рикки! – парень вздрагивает от моего окрика и внутренне подбирается. – На колени, Рикки. Я хочу, чтобы ты встал на колени и вылизал мою обувь. Из груди Гая вырывается глухой рык. Кажется, он вот-вот готов на меня броситься. А Рикки… Его зрачки вот-вот лопнут от боли. Не ожидал, мальчик?.. Напрасно. Я ведь блонди. К тому же, законченный садист. Мразь, как ты когда-то выразился. Чего же еще ожидать от садиста и мрази?.. - Ясон, - слабым голосом начинает, было, он. Но я обрываю его резким и властным жестом. - Молчи, Рикки. Мне сейчас не нужны твои рефлексии. Сейчас я хочу, чтобы ты, наконец, определился, кто ты, и с кем ты хочешь остаться. Если ты хочешь быть со мной, значит, ты – мой пэт. А мой пэт должен слушаться приказов хозяина. Поэтому ты сделаешь то, о чем я говорю. А, если нет… Милости прошу, можешь идти на все четыре стороны. Хоть, вон, с Гаем, хоть с самим Рагоном. Я тебя удерживать не буду. Итак, Рикки, решать тебе. Только поторопись: мое время, в отличие от твоего, имеет цену. РИККИ За что, Ясон?.. Разве я заслужил это?.. Он смотрит на меня. Синие глаза, неправдоподобно красивые и такие же холодные. Он легко может ими зарезать, убить и выпотрошить. Но, черт бы тебя подрал, Консул, не эти ли самые глаза я вижу каждую ночь, затуманенные страстью, со слипшимися от желания ресницами?.. Когда твое тело сладкой дрожью отвечает на прикосновения моего тела, и твои губы влажно выстанывают мне в губы «Да, Рикки, да, я хочу тебя…» Гай тяжело дышит и топчется рядом, но мне сейчас плевать на него. То, что ты сейчас заставляешь делать меня, Ясон, это не просто демонстрация, предназначенная для него, это… В голове у меня внезапно что-то щелкает, и вдруг все становится на свои места. Да-да, я понимаю. Кажется, я понимаю тебя, Ясон. Я не знаю, ка-кую цену заплатил ты своей железной суке за то, чтобы нам быть вместе. Заплатил, и еще будешь платить. Но сейчас ты хочешь, чтобы и я, я тоже внес свою лепту в это жертвоприношение. Ты просто назвал цену: моя честь в обмен на возможность тебя любить. На моих губах мелькает невольная улыбка облегчения. Что ж, это, пожалуй, не самое большое из того, что я готов заплатить. А я готов, Ясон, не сомневайся. Твой глупый монгрел не настолько глуп, чтобы надеяться на халяву. На халяву можно получить что-то в трущобах, вот, скажем, от того же Гая. А обладание божеством требует жертвы. Так, Ясон?.. ГАЙ Рагон, этого не может быть! Что он делает?.. Он опускается на колени. Я пытаюсь его удержать, но он грубо отталкивает мои руки. - Не лезь, Гай, это не твое дело. Он становится на четвереньки. Отросшие черные волосы, падая на лоб, почти закрывают его лицо. - Рикки! – мой вопль застревает у меня в горле, я давлюсь им и кашляю, мотая головой из стороны в сторону, как будто бы мне ножом полоснули трахею. А он трется щекой о белую кожу туфель этого выродка и целует его обувь. Я вижу, как его язык скользит по до блеска начищенной коже, и я хочу провалиться сквозь землю! - Ну, что, Гай, с тебя достаточно? – красивые синие глаза с огонь-ком дьявольской иронии на дне в упор смотрят на меня. – С тебя довольно? Или мне приказать ему сделать еще что-нибудь?.. Например, раздеться или подрочить?.. Чтобы ты, наконец, понял, что Рикки Дарка больше нет в природе, а есть пэт Рикки, собственность Ясона Минка? Я качаю головой. Я не знаю, что мне сказать. В голове пусто, в сердце тоже. Я несколько раз глубоко втягиваю легкими воздух и, пошатываясь, выхожу прочь. ЯСОН Он уходит. Разбитый и сломленный. Да, это я умею хорошо - ломать людей. Меня этому научили. Эти знания заложены в мою несравненную ДНК – ломать, приказывать, уничтожать, очаровывать и соблазнять. Вот такое я вот дерьмо – Первый Консул Амои. - Рикки, - я тихонечко наклоняюсь к лежащему у моих ног парню, которого я, кажется, тоже сломал. Желая того, или не желая?.. Сам черт сломит ногу в твоих желаниях, Ясон Минк. – Рикки, - повторяю я чуть громче. Но парень не шевелится. Его щека все так же крепко прижата к моей туфле: он словно прикипел к ней, сросся, сплавился. Я становлюсь на колени рядом с ним, отрываю от моих ног и , за-прокинув его голову, заглядываю ему в глаза. Они влажные от слез и какие-то пустые. Ресницы чуть подрагивают. - Рикки, прости, - я кладу руки ему на плечи, затем ласковыми прикосновениями начинаю гладить его лицо и шею. – Пойми, я должен был это сделать. - Конечно, блонди, - он смотрит на меня с горькой насмешкой; когда ему больно, или, когда он хочет подчеркнуть разницу между собой и мной, он всегда называет меня «блонди». – Тебе не за чем извиняться. Хозяин не должен просить прощения у своей вещи. - Рикки, - я прижимаю его к груди и целую влажные волосы на его затылке. – Я сволочь, я гад, мерзавец, распоследняя дрянь. Я такой. Я - блонди. Ну, что мне сделать, чтобы ты меня простил?.. Он поднимает глаза: в них мелькает странная, ни разу не виденная еще мною искорка. - Ты действительно сделаешь все, о чем я тебя попрошу?.. Все-все? Идти на попятную поздно, да я и не хочу. - Да, - киваю я. – Все-все. - Хорошо, Консул! Он вдруг резко и быстро, как мячик, подскакивает на ноги. Хватает меня за руку и куда-то тянет. - Пойдем! Во дворе стоит припаркованный байк, черно-серебристая махина с витыми рогами и черным кожаным крупом. Рикки легко запрыгивает на него и кивает на место позади себя. - Садись, Консул! Я с сомнением кошусь на железного монстра. - Ты хочешь, чтобы я сел на байк? – зачем-то уточняю я. Он усмехается: вместе с горечью в его лице мелькает теплое мальчишеское озорство. - Ага. Прикинь, я целую чертову вечность мечтаю прокатить тебя на байке. Часто лежу ночью и представляю: еду это я по Цересу на шикарном новеньком байке, а позади меня – роскошный красавец-блонди. Мой блонди. Ведь ты же мой, Ясон? Я невольно улыбаюсь. В голове у меня вдруг становится легко и пусто: это все мои триста с хвостиком ай-кью сказали «привет!» и улетели куда-то подальше от своего идиота-хозяина. Но как же это, оказывается, приятно. Непередаваемо приятно. Может быть, именно поэтому монгрелы всегда кажутся такими счастливыми?.. - Хорошо, Рикки, - говорю я и сажусь позади него на байк. – Как скажешь. РИККИ Охренеть!.. Я о таком и мечтать не мог! Мы несемся по пустырям, разделяющим Мидас и Церес, несемся на бешенной скорости, подпрыгивая на ухабах, так, что адреналин бьет в голову и зашкаливает. Но это ерунда – я привык к риску и скорости. Крышу мне уносит главным образом от того, что позади меня на байке, послушно обхватив руками мою талию, сидит сейчас самый красивый мужчина Танагуры. - Ну, как ощущения? – кричу я сквозь рев мотора на одном, особенно заебистом повороте. - Нормально! – отвечает он. - Нормально?.. - Черт бы тебя подрал, Рикки! – фыркает он мне в ухо. – Если я скажу, что это обалдеть, как здорово, восхитительно, бесподобно, вообще круто, тебя это устроит?.. Я хохочу, резво направляя свой байк в узкую щель между двумя полуразрушенными стенами. Ага, есть!.. Ну, а дальше – Церес родной!.. Здесь нет копов, здесь можно хоть через крыши сигать, всем все равно. И вот мы летим по темным ночным улицам. Здесь нет фонарей, но я знаю здесь каждую трещину в асфальте, каждый поворот. Небольшие кучки парней у баров расступаются и сворачивают шеи нам вслед. Еще бы! Даже в темноте Цереса твои золотистые волосы, Ясон, сияют ярче двух наших амойских лун, вместе взятых!.. Интересно, о чем думают монгрелы, глядя на нас? О том, что перебрали стаута, или о том, что у них поехала крыша?.. ЯСОН Перед глазами у меня отчетливо мелькают сводки завтрашних новостей: «Консул Амои, господин Ясон Минк погиб ночью, разбившись на байке в районе Цереса, в обнимку с подвыпившим монгрелом» Вот это будет фокус! Всем фокусам фокус. Юпитер точно закглючит. А федералы-то как обрадуются. В общем, это будет все равно, если бы наши луны со всего маху вдруг рухнули бы на землю, погребя под собой Танагуру. Но меня почему-то совсем не мучают угрызения совести. К черту совесть!.. Пусть Рауль занимается самокопанием, на то он и эмпат. А я…я… Господи, как здорово вот так вот нестись навстречу ветру, ни о чем не думая, ничего не боясь, и чувствовать щекой жесткие волосы на загривке моего звереныша!.. Кольца на моей шее больше нет – оно исчезло, распалось, раскололось вдребезги. И мой Зверь сладко мурлычет, свившись пушистым белым клубком вокруг моего сердца. Спасибо тебе за это, Рикки! Однако впереди обозначилось какое-то движение. Рикки пока что ничего не видит, но мое идеальное зрение блонди отмечает и подмечает все. Темнота ему не помеха, ровно, как и восторженная эйфория его хозяина. «Опасность! Впереди опасность!» - визуальная картинка моментально шлет сигнал в мой мозг. - Рикки, - подавшись вперед, я крепко сжимаю плечо парня. - Не дергайся, блонди, а то расшибемся, - смеется он. РИККИ Что-то свистит над головой и совсем рядом, у щеки. А затем впивается в переднее колесо. Е-кэ-лэ-мэ-нэ, пуля!.. Точнее, пули. Я делаю крутой вираж на уцелевшем заднем колесе, сбавляя скорость. Только бы Ясон не опрокинулся, не выпал от такого сальто. Но – нет! Реакция у блонди зашибенная: ухватившись за пояс моих брюк, он удерживает равновесие. - Осторожнее, Рикки, там впереди! – кричит он мне сквозь захлебывающийся рев мотора. – Эти парни с автоматами… Ты их знаешь?.. Обернувшись еще раз на колесе, я, наконец-то, глушу мотор и вглядываюсь в темноту. Рагон мне в печенку!.. Еще бы мне не знать эти рожи. Старые знакомые, разэтак ихнюю мамашу. - Привет, Рикки. Вот так встреча. Не ждал?.. Ах, не ждал, не думал, не гадал. И надо же этому случиться именно сегодня!.. Здоровый крепкий парень с черным ежиком волос на голове и мясистым подбородком. С шеи на левое плечо тянется пахабная татуировка. Налитая мускулами грудь в глубоких вырезах майки испещрена шрамами. На ногах – огромные черные ботинки. Бывший борец, гордость ринга Хью Браун во всей красе. Ныне – гроза Цереса, предводитель банды «Бешеные псы». Было время, мы сталкивались с ним нос к носу и банда на банду. Суровая была драка. У него людей больше, и ребята все, как на подбор, рослые и крепкие – в основном, бывшие уголовники. Без совести, без жалости, тупые морды, хуже андроидов. Вот и сейчас. Хью стоит посреди дороги руки в боки, а за его спиной – человек…раз, два, пять, семь, десять. У троих автоматы. Видно, братки на дело шли, да некстати засекли меня. Рагон бородатый, ну, за что мне такая непруха?.. Я, конечно, не робкого десятка и драться умею не хило, но десять вооруженных ублюдков, не считая самого Хью, это слишком. А, главное – Ясон!.. Чем только я думал, когда потащил его в Церес?.. Эти гады ведь, без сомнения, именно, на него и клюнули, я-то им зачем. И, если он попадет к ним в лапы… У меня даже в голове помутилось от ужаса. Что же теперь делать-то, а? - Здравствуй, Хью, - говорю я спокойно, с достоинством, но без закидонов. – Ты зачем мне байк испортил? Или это у тебя такой способ приветствовать старых знакомых? Хью фыркает, ребята за его спиной с нетерпением топчутся, бросая выразительные взгляды на… Дьявол! Я прямо чувствую, как они исходят похотью. Ясон сидит за моей спиной, не шевелясь, все так же держась за мой пояс. Дыхание ровное, как у младенца. Черт, а, может, сказать им, что это не просто блонди, а Консул Амои?.. Ведь не поверят, идиоты. Как бы хуже не сделать. - Ну, извини за байк, Рикки, - ухмыляется предводитель «Бешеных псов». – У моих ребят рефлекс: чем быстрее движется цель, тем быстрее в нее нужно стрелять. Ты лучше вот что скажи: это что за куколка позади тебя? Или я чего-то не понимаю, или это самый настоящий блонди! Интонации его голоса заставляют мою кровь вскипеть. Вот оно, началось. Нет, братцы, пока я жив, вы его не получите. Я слезаю с байка и принимаю угрожающую позу. Краем глаз кошусь на Ясона. Черт возьми!.. Этот фрукт яблочко-персик, кажется, не врубается в то, что происходит. Сидит себе, чуть откинувшись назад, и с интересом этак-то за всем наблюдает. Поза расслабленная, морда невозмутимая, как будто ему сейчас очередное шоу показывает. Я завожусь еще больше. - Это мой блонди! – почти рычу я, загораживая собой байк. – И нечего гляделками его облизывать. Подотрите слюни и катитесь подальше, пока я вам не навешал! ЯСОН Десять человек. Плюс этот кабан с татуировкой. Три ствола. Кастеты. Еще у троих – ножи. И, тем не менее, все они люди. Просто люди, нахальные грязные обормоты, шпана. А я – блонди. В Академии нас, правда, никогда не учили навыкам уличной драки. Только классика рукопашного боя, рапиры, ну, еще бокс. Ничего, справлюсь. А звереныш-то мой – молодец, просто загляденье. Как на них вскинулся, чуть ли не рычит. Ну, просто самец-вожак, готовый насмерть биться за своего избранника. Вот только лучше тебе сюда не лезть, Рикки, а постоять в сторонке, пока я с ними разберусь. Ты слишком за меня трясешься, а, общаясь с дикарями, нужно сохранять хотя бы видимость самообладания. А эта шваль снова ржет, по выражению Рикки, «облизывая» меня похотливыми взглядами. Куда там федералам: да они рядом с этими выродками просто мальчики из хора. - Не петушись, Дарк, а то мы тебе крылышки быстро пообломаем. Ну, а блонди твой… Как говорится: был твой, стал наш. Где ты отхватил этого красавчика? Неужели украл?.. Угнал, как байк? И опять – жеребинное ржание. - Иди на! – откровенно звереет Рикки и, как молодой бычок, наклонив голову, бросается вперед. Эх, слишком поспешно ты это сделал, малыш. Резиновая дубинка, взметнувшись откуда-то из темноты, моментально опускается на твою спину. Ты глухо стонешь и падаешь на колени рядом с ублюдком по имени Хью. Я до хруста сжимаю зубы. Спокойно, Консул, не суетись. Нужно все хорошенько рассчитать, иначе ты не поможешь ни себе, ни ему. Подожди, подпусти их поближе. Двое молодчиков тут же заламывают моему зверенышу руки, пригнув его лицом почти что до земли. - Ну, вот и все, Дарк, - говорит Хью и поворачивается ко мне. - Теперь разберемся с тобой, красавчик. - Не трогайте его, скоты, это Консул Амои! – изо всех сил пытаясь вывернуться из рук бандитов, шипит Рикки. В ответ выродки ржут еще громче. - А почему не сама Юпитер? – глумливо выдает один из них. Ну, разумеется, кому может прийти в голову, что Консул Амои на ночь глядя, решит прогуляться по Цересу на байке с монгрелом?.. Только полному кретину. Они, не спеша, подходят ко мне. Трое – сзади. Сбоку – еще двое. И, конечно же, Хью. Ухмыляясь, он нависает надо мной. Мерзкая ухмылка. Как оскал у бульдога. Я не меняю позы и не отвожу взгляда. А они разглядывают меня, то и дело восхищенно присвистывая и цокая языками. - Вот, значит, какие вы, блонди, - говорит Хью; в его глазах и в голосе грубая похоть забавно переплетается с каким-то почти детским восторгом и изумлением. – Самые роскошные самцы на Амои. Честно говоря, впервые вижу так близко цацку из коллекции Юпитер. И уж точно еще никогда не имел блонди. Интересно, там, внутри, вы так же хороши, как и снаружи, а?.. Или у вас там что-нибудь особенное, не так, как у людей? – под громкий гогот своих приятелей он впивается глазами в мой пах. - А ты проверь, - спокойно говорю я, отвечая взглядом на взгляд. Мой почти сладкий тон на мгновение заставляет его растеряться, видимо, все же что-то такое в моих глазах он успевает заметить. Однако похоть настолько отшибла ему мозги, что он ведется на мой медовый голос, протягивает ко мне руку и… Громкий хруст костей в темноте заглушается его отчаянным звериным воем. - Ну, что, убедился? Оказывается, ломать руки людям намного интереснее, чем андроидам. Ответная реакция вполне предсказуема, но так щекочет нервы. Опрокидывая мотоцикл, я вскакиваю на ноги. Выходи, мой Зверь – я отпускаю тебя на свободу!.. РИККИ Блядь!.. Это похоже на взрыв. Тротил, динамит, мина. Белая молния в его эпицентре, сверкнув бледным золотом волос, взмывает ввысь, отбрасывая, разбрасывая, круша все то, что попадается на ее пути. Кто-то все же успевает выстрелить: две-три беспорядочные автоматные очереди, а затем – только звуки ударов, вопли ужаса и боли. Я не успеваю ничего сообразить, как руки прижимающих меня к земле выродков разжимаются, и какая-то сила, как смерч, подхватив, закружив, перевернув их в воздухе, швыряет, отбрасывает их куда-то прочь. Снова – вопли, даже, нет, вой, протяжный и жалобный. - Ты в порядке, Рикки? – теплая ладонь легко и властно вздергивает меня на ноги. Я, зажмурившись, киваю. У вихря восхитительные синие глаза: сейчас в них практически не осталось их обычного арктического льда. Они горят, сияют, живут… Да-да, именно живут на прекрасном лице, тоже живом и почти человеческом. И это делает их еще восхитительнее. - Я…я…все хорошо, - я делаю шаг к нему и тут же спотыкаюсь о фрагмент чье-то руки у меня под ногами. Плоть, вырванная с мясом у самого плеча, кровоточит и шевелится: я вижу, как конвульсивно подрагивают пальцы, большой и указательный. - Мать твою, Ясон! – с трудом сдержав рвотный позыв, я смотрю на невозмутимое лицо белокурого бога. Или – Зверя?.. Что-то я такое слышал о древней религии, в которой поклонялись демонам с головами зверей. Только вот у этого – голова ангела. И от этого еще страшнее. – Ты что же, их убил?.. Их всех?.. Вот так вот просто взял и разорвал?.. Он отбрасывает в сторону свои окровавленные перчатки. - Знаешь, Рикки, меня как-то не приучили оставлять врагов в живых. Я растерянно смотрю на белеющие, а, точнее, на алеющие под лунами изувеченные тела. Нет, лучше не смотреть. - Но ты… ты же мог их хотя бы просто…убить, а не… Он как-то странно сдвигает брови, словно соображая, что я имею в виду. - Извини, Рикки, но у меня не было времени рассчитать силу. Я не виноват, что тела у людей так плохо сделаны. Я невольно фыркаю. Ну, что с ним сделаешь?.. Блондя, оно и в Цересе блондя. - У тебя кровь на щеке, - приглядевшись, говорю я. Он недовольно морщится. - Задело немного. Видимо, в какой-то момент двигался недостаточно быстро. У меня ведь нет практики в уличных драках. Я не знаю, смеяться мне или плакать. Растерянность, изумление и какая-то совершенно не знакомая мне грустная нежность распирает мне грудь. Я тяну Ясона за болтающийся на честном слове воротник разорванной рубашки. - Дай посмотрю. Да наклонись же ты, чертова дылда!.. Осторожно провожу пальцем по неглубокой царапине у левого виска, чуть выходящей на щеку. Снежный шелк кожи прямо под моими пальцами намокает кровью. - Больно?.. - Нет. - Ну, и как же ты теперь с такой рожей явишься завтра перед своими? – с ласковой насмешкой вздыхаю я. – Твой Рауль в обморок хлопнется, а Юпитер заглючит. Он сосредоточенно что-то прикидывает в уме несколько секунд. - К утру это будет почти незаметно. - Ах, да, конечно. Вы же, блонди, сверхлюди. У вас же эта самая, как ее… - Ускоренная регенерация, - с улыбкой подсказывает он и, чуть наклонившись ко мне, щурит свои кошачьи глаза. – Надеюсь, я прощен за обувь, а?..