Два процента свободы

ЯСОН Все. Надежды больше нет. Сейчас придут фурнитуры и через ка-кой-то час… Я запускаю руки в волосы. Рикки…Рикки. Скоро тебя вырвут, вырежут из моего сердца, и я уже никогда больше не смогу прошептать с нежностью твое имя. И спасти тебя я тоже не смогу. Остается лишь надеяться на то, что этот сумасшедший Гай не выместит на тебе свою злость. А я… Эх, мне нужно было попытаться остановить свое сердце сразу же, как меня арестовали. Впрочем, с Раулем такие фокусы не пройдут – он ни за что не позволит мне умереть, он слишком меня хочет. Я загнан в угол, как крыса в его лаборатории, и распластан, как лягушка, под его безжалостным микроскопом. Дверь открывается, андроиды пропускают фурнитуров. Я скольжу по ним безразличным взглядом и вдруг вздрагиваю, как от ожога. Брик?.. Черт возьми, что здесь делает мой мальчишка-пэт?.. А он вдруг легонько касается правым мизинцем своего левого запястья – условный сигнал, который мы когда-то придумали с Катце. Юпитер всемогущая, так это Лис его послал?.. Только вот зачем?.. Чем может мне помочь сейчас это робкое голубоглазое создание? Фурнитуры ведут меня в ванную для того, чтобы очистить кишечник. Крошечная ладошка идущего сзади Брика вдруг решительно касается моей руки. Я сжимаю пальцы. Что это? Капсула?.. Я должен ее проглотить? Вопросительно смотрю на парня. Он кивает и беззвучно, одними губами произносит: «Пси-11». Блокиратор?.. Чертов Лис! Он все-таки заказал эту бомбу замедленного действия – препарат, запрещенный на всех планетах Содружества и на Амои в том числе. Спасибо тебе, Катце, чертов контрабандист, чертов хакер, чертов единственный человек, который любит меня бескорыстно, не для себя, а просто потому, что любит!.. Я незаметно сую капсулу себе в рот и тщательно разжевываю. Сладко. Сладко так, что язык прилипает к небу. Ирония судьбы: я терпеть не могу сладкое, но именно оно должно меня спасти. Внезапно двери разъезжаются снова: двое андроидов с автоматами преграждают нам путь. - Какого черта? – начинаю было я, но тут же встречаюсь глазами с отчаянным взглядом Брика. Быстро же они его вычислили. Разумеется, личный код пэта так же отличается от пин-кода фурнитура, как сам фурнитур отличается от пэта. Черт, если они сейчас его схватят и допросят с пристрастием, я пропал. Однако схватить его они не успевают. Отступив к стене, Брик быстро нажимает на браслете какую-то кнопку и тут же, закатив глаза, оседает на пол. Мгновенно рванувшись вперед, я успеваю его подхватить. - Зачем, Брик? – гладя его сведенные судорогой скулы и шею, тихо спрашиваю я. – Зачем пошел именно ты?.. Дэрил и Катце могли бы приказать сделать это кому-нибудь из фурнитуров. В огромных фиалковых глазах мальчика сквозь смертную поволоку вспыхивает яркая голубая искра. - Не обвиняй Катце, Ясон. Я…я сам…сам напросился. Ведь это – единственное, что я мог для тебя сделать. Для тебя, Консул. Ведь я же тебя…давно…безумно тебя… Губы его дергаются в судороге и взгляд застывает. Он не успевает договорить, но я и так знаю, что он хотел мне сказать. Бедный мальчик. Я целую его в лоб и отхожу. Андроиды уносят тело. РАУЛЬ Парализатор, почти мгновенно останавливающий сердце. Датчики в браслете. Я снимаю перчатки и брезгливо отбрасываю их в утилизатор. Пэт Ясона. Кто его прислал и зачем?.. Этого я уже не узнаю. Система, считывающая личные пин-коды, на время была выведена из строя. Да, Советник, здесь явно пахнет Катце. Нужно будет его арестовать. Но не сейчас. Все потом. Сейчас у меня есть дело поважнее. Оборачиваюсь. Ясон лежит в моем кабинете на диване, неподвижный и расслабленный. Он все еще без сознания. Но процедуру перенес хорошо. Все жизненные показатели в норме. Я присаживаюсь рядом, не сводя глаз с прекрасного бледного лица, может быть, чуть более бледного, чем обычно. На его лбу выступила легкая испарина. И на груди тоже. Наклонившись, я жадно обвожу языком крошечный розовый сосок. Меня пьянит твой вкус, Консул, меня пьянит твой запах – пьянит гораздо сильнее, чем все существующие на свете афродизиаки, вместе взятые. Теперь ты только мой, Ясон, полностью и без остатка. Я начисто стер все воспоминания о твоем горе-любовнике и наполнил твою память собой, своей любовью, своим всепоглощающим и нежным желанием. Еще несколько закрепляющих процедур, и этот кошмар, наконец-то закончится. Юпитер, как и обещала, отпустит нас на неделю на Анубис, и там, там… О, там я сделаю все, чтобы окончательно завоевать твое сердце, мой любимый! Я продолжаю с нежностью целовать его грудь и шею, чувствуя с каждой секундой все сильнее и сильнее охватывающее меня желание. Ах, как же давно я не был с тобой, Ясон!.. Я истосковался, я соскучился, я едва не сошел с ума. И вот теперь твое роскошное тело передо мной, такое горячее, такое желанное. Сейчас ты должен очнуться, и я хочу, чтобы ты пришел в себя в моих объятиях. Я ложусь на него сверху и накрываю своими губами его губы. С наслаждением и радостью чувствую ответную волну возбуждения, пробегающую по его восхитительным твердым мускулам. Розовые губы послушно приоткрываются мне навстречу, впуская мой жадный язык. - Рауль, Ра, - отчетливо слышу я его волнующий шепот. Его руки плавно взлетают мне на спину, ныряя в волосы. Юпитер всемогущая, получилось!.. У меня все получилось. Он вернулся ко мне. Он – мой. Дрожа от восторга и нетерпения, я разрываю на нем белую тунику. Он послушно подается навстречу моим губам и рукам. Его напряженные бедра подрагивают от желания. - Скорее, Ра, пожалуйста, скорее, - не открывая глаз, словно все еще находясь во сне, шепчет он. Кровь бьет мне в голову, дыхание срывается. Я больше уже ничего не соображаю. Он здесь, он со мной, и он хочет меня! За это можно умереть. И за это можно убить любого. Продолжая одной рукой его ласкать, я торопливо расстегиваю свои брюки. Раздеваться сейчас нет времени – я больше не могу заставлять его ждать. Мгновение, и он со стоном принимает мой натиск, раскрываясь, распахиваясь мне навстречу. Я кричу, смеюсь и плачу. То повторяю своим языком у него во рту движения моего тела в его теле, то покрываю поцелуями его лицо, лихорадочно нашептывая какие-то восторженные любовные пошлости. Это продолжается долго, упоительно долго. Когда же до финала остается совсем немного, он все так же, не открывая глаз, неожиданно делает легкое, но сильное движение, меняя позу. Теперь я на спине, а он, оседлав мои бедра, двигается в неистовом, почти сумасшедшем ритме. - Ясон! – кричу я, выгибаясь дугой на пике оргазма. И он открывает глаза. Синие, как кровь ангела. Ироничные. Грустные. Понимающие. - Ясон?.. Я не успеваю ничего понять, я не успеваю ему помешать. Быстрота реакции у него в несколько раз превосходит быстроту реакции любого блонди. Он выхватывает из моего халата металлический браслет и пристегивает наручником мою правую руку к изголовью кровати. Затем соскакивает на пол. Обессиленный оргазмом, все еще плохо соображая, я тупо смотрю на него. - Я знаю о том, что ты носишь с собою наручники для особо буйных пациентов в левом кармане халата, - говорит он, подключая от сети свой коммуникатор на руке. И тогда я с ужасом понимаю, что… Точнее, я совершенно ничего не понимаю, но ужас крепче наручников сковывает мое тело. Как могло произойти такое?.. Как ему удалось меня обмануть?.. Меня, лучшего нейрокорректора Амои? - «Пси-11», - отвечая на мой полубезумный взгляд, говорит он. – Помнишь. Ты все еще мечтал заиметь эту вещицу для своей лаборатории? Теперь вот ты собственными глазами увидел, как она работает. - Катце? – без голоса, одними губами шепчу я. Он кивает и наклоняется надо мной. Сейчас в его глазах – почти нежность. - Я сейчас не претворялся, Ра. Сейчас, с тобой. Не притворялся ни минуты. Я действительно тебя люблю. Люблю очень сильно. Наверное, в целом мире для меня нет мужчины желаннее, чем ты. - Но тогда почему?.. Почему? – я хватаю свободной рукой его руку и прижимаю к своей пылающей щеке. – Почему, Ясон?.. Зачем ты делаешь это?.. Со мной? С собой? С нами?.. Я не понимаю. Его губы теплым вздохом касаются моих губ – поцелуй такой нежный, как будто бы он пытается удержать губами снежинку. - Я и сам не понимаю. Прости, Ра. Я люблю тебя, но я… я люблю его. - Исчерпывающее объяснение, - улыбаюсь я сквозь слезы, ловя его полувоздушные поцелуи. – Так мог сказать только ты, мой Консул. И что теперь?.. Ты пойдешь туда, к нему?.. Он кивает, продолжая меня обнимать. По моим щекам катятся слезы. Я смотрю в его глаза – сияющий ультрамарин, в котором нет надежды. Ни для него, ни для меня. - А потом, Ясон? Что ты будешь делать потом?.. Ты же не сможешь бежать с Амои. Юпитер заблокировала все воздушное пространство на подступах к планете. Капитан корабля, которого нашел Катце, несколько часов назад арестован. Тебя все равно ждет кресло коррекции, а твоего монгрела… Я даже не знаю, что сделает с ним Юпитер. Он ласково снимает губами слезинки с моих ресниц. - Ну, что ж, Ра… Значит, все будет так, как будет. Может быть, я что-нибудь придумаю. А не придумаю, значит… Он порывисто прижимает меня к груди. - Прощай, Ра. Мой. Любимый. Палач. Резко разорвав контакт, он идет к двери. - Нет, Ясон, нет! Я тебя умолю! – кричу я, кричу без голоса, шепотом, глядя ему вслед и чувствуя, что мое сердце вот-вот разорвется. – Я не вынесу этого, Консул!.. Силовое поле смыкается за его спиной. Я тянусь к коммуникатору на запястье – он отключен. До розетки не дотянуться. Из груди моей вырывается пронзительный и отчаянный, почти звериный вой. КАТЦЕ Одна из кнопок на моем комме взрывается красным. Неужели это конец? И ничего не вышло?.. Брика арестовали, и он включил пси-сигнал на браслете, которым я его снабдил на всякий случай – самоуничтожение в считанные секунды. Теперь парнишка мертв, и допросить его не смогут. Но успел ли он передать капсулу Ясону?.. Уже полночь. Процедура коррекции должна завершиться. И, если Ясон остался тем Ясоном, которого я знаю и люблю, он найдет способ со мной связаться. Я сижу за рулем своего авто и курю сигарету за сигаретой. Горло уже сводит от дыма, но я трясущимися пальцами беру следующую пачку. Я жду. Я надеюсь. Я все еще надеюсь. Сигнал комма раздается в тот момент, когда я уже на стену готов бросаться от отчаяния. - Катце!.. Голос, самый прекрасный в мире голос. Спокойный, слегка отстраненный, но это его, именно его голос!.. - Ясон! – я просто готов целовать этот чертов комм. Спасибо богам, которых я не знаю, и в которых я не верю!.. - Ясон, ты где? - Подъезжай к башне Эос. Выход А-13. Не выходи из автомобиля. Припаркуйся так, чтобы не бросаться в глаза андроидам. Я сам тебя найду. Я ничего не успеваю сказать – он отключается. Через пару минут я, как сумасшедший, несусь в указанное место. Как ему удалось вырваться из лап Рауля?.. А пройти через охрану? Да, он, конечно, блонди, но ведь башня Эос – самый охраняемый объект в Танагуре. Я останавливаюсь под аркой и гашу фары. Нащупав в кармане пистолет, снимаю его с предохранителя. Может быть, Ясону сейчас потребуется моя помощь?.. Легкий стук по стеклу заставляет меня вскинуть глаза. Мой лоб тут же покрывается холодным потом. Андроид?.. Как он ухитрился подойти ко мне так незаметно?.. Неужели за мной следили? Меня вычислили?.. Распахнув дверцу, я навожу на него пистолет. Еще посмотрим, кто кого, железная кукла!.. - Осторожнее с пистолетом, Рэд, он может выстрелить. От неожиданности оружие падает у меня из рук. Из-под металлического шлема на меня смотрят знакомые синие глаза. - Ясон?.. Он в мгновение ока оказывается рядом со мной в автомобиле. - Давай, Рэд, жми на газ. Я не знаю, сколько десятков этих големов мне пришлось уничтожить для того, чтобы выбраться. С минуты на минуту поднимется тревога, и тогда нам не поздоровится. - А Рауль? – я быстро, но аккуратно вывожу автомобиль из лабиринта тоннелей, окружающих Эос. - Я вывел из строя его комм и, насколько мог, обездвижил его самого. Только, боюсь, это не надолго. Он же блонди, он что-нибудь придумает. В его голосе звучит откровенная боль. Он снимает шлем – белое золото волос, тут же хлынув на плечи, заливает собой красно-серую форму андроидов. Я стараюсь смотреть на дорогу, но боковым зрением замечаю, что он сильно бледен и на щеке у него кровь. - Ты ранен? Он качает головой и усмехается. - Что, кровь андроидов так похожа на человеческую?.. Да, Катце, я ранен, но моя рана слишком глубоко, глазами ее не увидишь, - он прижимает к груди руку и как-то странно трет левую сторону там, где находится сердце. – Эта рана болит, Рэд. Очень сильно болит. Я не спрашиваю, что он имеет в виду. Вместо этого я еще увеличиваю скорость, и минут через 10-ть мы выезжаем за пределы Танагуры. А уже через секунду оба наших комма буквально взрываются красными огнями. - Тревога, - усмехнувшись, Ясон как-то странно, тепло и грустно смотрит на свой браслет на левой руке. – Молодец, Ра, ты все-таки нашел способ активировать свой комм. ЯСОН Мы успеваем миновать блок-пост прежде, чем раздается сигнал тревоги. Остановив автомобиль, Катце задумчиво смотрит в начинающее светлеть небо. Скоро рассвет. - Хреновые дела, Ясон, - он тянется за сигаретами. – С этой минуты вся полиция Мидаса и Цереса будет поставлена на ноги. Не говоря уже о Танагуре. Нас будут искать, и не просто искать, что называется, заглядывать под хвост каждой собаке. Я невольно смеюсь, зрительно представив себе эту картину. - У тебя есть на примете какая-нибудь нора, где мы смогли бы отсидеться несколько часов? Катце сосредоточенно продолжает смотреть на бледнеющие лики двух лун. Закуривает. - Ко мне нельзя. Тебя там будут искать в первую очередь. У меня есть еще несколько квартир, но, боюсь, что твой Советник мигом их вычислит. Комнату в мотеле снимать рискованно. В машине оставаться – тоже. А тебе так вообще на улицу нельзя высовываться – не очень-то ты похож на андроида. - Но ты же ведь перепутал, - я обреченно киваю на свой шлем. Он грустно улыбается. - Это я в первую минуту, с перепугу. Ладно, хватит рассиживаться. Поехали. - Куда? – с удивлением моргаю я. – Ты же сам только что говорил, что на всей Амои нет места, где бы нам можно было бы спрятаться. Что-то неуловимое мелькает в его лице – грусть, сожаление, теплота, просто улыбка. Или – все вместе. - Есть, Ясон. Такое место есть. Через полчаса он останавливает автомобиль под окнами небольшого особняка в Мидасе. Не шикарного, но живущие в нем явно не испытывают недостатка в средствах. Катце несколько секунд медлит, словно собираясь с духом, затем выходит из машины. Я следую за ним. Дверь нам открывает заспанный мальчик-фурнитур. - Госпожа Марта дома? – спрашивает Катце. - Она еще спит,- говорит мальчик, с удивлением потирая глаза. Тем временем на лестнице слышатся легкие неторопливые шаги. И приятный женский голос спрашивает: - Кто там, Майк? Я вскидываю голову вверх, и мои глаза встречаются с янтарными глазами женщины средних лет. Шикарной куртизанки с огненно-рыжими волосами. Я совершенно не по-блондиевски раскрываю рот. Черт возьми, этого просто не может быть!.. - Здравствуй, мама, - говорит Катце, делая шаг вперед. КАТЦЕ Последний раз я был здесь два месяца назад. Привозил ей деньги. Она, как всегда, отказалась: «Зачем, Никки? У меня есть все, что нужно». Я не стал настаивать. Сейчас ей почти сорок. Однако клиенты у нее не переводятся: в основном, постоянные, те, кто ходит к ней не один год. Мадам Марта – так ее называют в Мидасе. Настоящего ее имения не знаю, да и она сама, скорее всего, давно уже его забыла. Запрокинув голову, я смотрю, как она спускается по лестнице. Хороша. Чудо, как хороша. Я не поклонник женской красоты, но я не могу не признать ее очарования и утонченного шарма. Она совсем не похожа на шлюху, скорее, на жену какого-нибудь отставного военного или банкира. - Никки? – ее глаза такого же цвета, как у меня, встречаются с моими глазами. – Как ты рано сегодня. И почему не позвонил, что заедешь?.. Я бы заказала на завтрак жюльен с курицей, как ты любишь. О, да ты привел с собой гостя?.. Она переводит глаза на Ясона и, оступившись, едва не падает с лестницы. Ясон, в мгновение ока оказавшись рядом, успевает ее подхватить. - Б…блонди? – оказавшись лицом к лицу с белокурым красавцем, она с восторгом и страхом не сводит с него глаз. – Откуда здесь блонди, Никки? - Это мой…мой, - я нерешительно смотрю на Ясона и не знаю, как мне его представить ей. Не могу же я сказать «это мой хозяин». - Я старый друг вашего сына, - быстро сориентировавшись, говорит тот; его удивительный голос звучит очень мягко. И Марта тут же плывет, распахнув восхищенные глаза и приоткрыв порозовевшие губы. Я невольно улыбаюсь: за столько лет я и сам каждый раз чувствую мурашки по сердцу, когда слышу голос Ясона. Представляю, каково услыхать его впервые. Запрокинув голову, она во все глаза смотрит на представшее перед ней во плоти чудесное творение Юпитер. - Кокой красивый, - как вздох, срывается с ее губ. - Прости, что мы тебя разбудили, - я подхожу ближе и пытаюсь переключить ее внимание на свою скромную персону, хоть это и чертовски трудно. – Нам нужно несколько часов отдохнуть и поспать, но так, чтобы ни одна живая душа не знала о том, что мы здесь. Можно у тебя остаться? Она с трудом отрывает глаза от Ясона, но соображает быстро: - Тебя ищет полиция, Никки? - Нас ищет полиция, - обезоруживающе улыбается Ясон. - О! – ее губы складывается в мечтательную улыбку. Видно, что она изо всех сил пытается представить себе, что такого мог натворить стоящий перед ней мужчина сказочной красоты, и фантазии ее на это явно не хватает. – Пойдемте наверх, молодые люди. Майки, - обращается она к фурнитуру, - запри дверь и никого не пускай. Меня ни для кого нет дома. Она ведет нас в уютную комнату для гостей, украшенную искусственными цветами. Несколько раз я заказывал для нее и живые. Она была в восторге, но тут же смущенно добавляла: «Не нужно, Никки, это слишком дорого». - Располагайтесь здесь. Никки, ты знаешь, где ванная и постельное белье. Отдыхайте, а я распоряжусь насчет завтрака. Она уходит, бросив украдкой еще один восхищенный взгляд на Ясона. Не узнала. Она не узнала своего Консула. Я невольно усмехаюсь: Марта совершенно не интересуется политикой, и ее загадочный гость для нее всего лишь прекрасный незнакомец, неизвестно в каких отношениях состоящий с ее непутевым сыном. - Иди в ванную, а я пока приготовлю постель, - говорю я Ясону и, ободряюще улыбнувшись, добавляю. – Или тебе требуются услуги фурнитура?.. Только скажи, и я с радостью тряхну стариной. Он тихонько фыркает в ответ и улыбается. - Да уж, обойдусь как-нибудь сам. Из ванной он возвращается в рекордно короткие сроки – через каких-то десять-пятнадцать минут. С его мокрых волос льет вода, бедра прикрывает полотенце. Я подхватываюсь ему навстречу и невольно замираю. Да, камеры камерами, а вот так вот, совсем близко, вживую… Ах, как же давно я не видел тебя обнаженным, моя Звезда!.. Он словно читает мои мысли. Нежная кожа его щек тут же покрывается румянцем. От удивления я раскрываю рот. Вот даже как?.. Блонди краснеет от взгляда фурнитура?.. Кастрата? Мебели?.. Ах, как же ты изменился, Ясон. Как восхитительно ты изменился!.. Я протягиваю руку к его великолепным волосам. - Давай расчешу, а то запутаются. - Не важно, - он мягко отстраняет меня и идет к разобранной постели. Тут же оборачивается. - А что, кровать одна? Я пожимаю плечами и неожиданно для себя тоже краснею. - Не волнуйся. Я лягу здесь, в кресле. Он внимательно смотрит мне в глаза. - Боишься не удержаться или соблюдаешь субординацию? Мой румянец сменяется бледностью. - И то, и другое. Он не настаивает. Понимающе кивнув, он ныряет под одеяло. Я задергиваю шторы, за которыми уже конкретно начинает розоветь, и с наслаждением вытягиваюсь в кресле. Никакого дискомфорта я не чувствую: за годы своего дилерства я привык спать в любых условиях и где угодно. Вот только сейчас закрыть глаза у меня не получается. Как же я могу закрыть глаза, когда он рядом, когда рядом моя Звезда?.. И единственное мое желание сейчас – это смотреть на него. Пока есть время, пока есть возможность, пока мы оба еще живы. Он лежит на спине, закинув руки за голову. Немигающие глаза устремлены в потолок. А, точнее, сквозь потолок, в бледно-розовое утреннее небо. Такое же розовое, как и его неплотно сомкнутые губы. К моему горлу невольно подступают слезы: сейчас в его красоте есть какой-то странный надрыв, что-то, настолько нереальное и острое, что хочется плакать. Услышав мой сдавленный всхлип, он быстро поворачивает голову. - Ты чего?.. - Ничего! – я зло тру кулаками покрасневшие веки. – Проклятие, Ясон!.. Почему, ну, почему все так получилось?.. Почему ты, Высший из Высших, должен сейчас убегать и прятаться, как какой-то преступник?.. И почему я, тот, кто готов жизнь отдать за то, чтобы тебе помочь, лежу здесь, как бревно, и ничего, ничего не могу сделать?.. Приподнявшись на локте, он долго смотрит на меня, а затем медленно протягивает ко мне руку - Иди сюда, Никки.