Ангел свободы

Тишина — это что-то живое, или же наоборот? Почему порой человеку существенно слышать её? Она не говорит… Так почему её слышат? Люди всегда задавались вопросом, что такое тишина, но они просто не понимают, что знают ответ на этот вопрос. Тишина — это свобода от звуков мира. Тишина несёт в себе чувства; вы думаете, что она совсем бесшумна? Нет, просто вы глухи… POV Петра По прибытию в Зелинду я сразу же направилась домой. Настроение было ниже плинтуса, может быть, и не только плинтуса. Зайдя в подъезд своего дома и подойдя к двери своей квартиры, я увидела, что под ковриком, постеленным возле моей двери, находиться записка. Странно, кто мог положить её? Взяв листок в руки и развернув его, я впала в шок. В записке черным по белому было написано лишь одно предложение: «я знаю твой секрет». И это одно предложение резко повлияло на мою психику, отразив на лице всевозможные эмоции. Кто? Когда? Почему? Как? Я задавала себе эти вопросы долго. Сколько я простояла вот так, держа записку в своих руках и смотря на неё стеклянным взглядом? Минуту? Час? Или больше? Всё таки найдя в себе силы, на автомате зашла в дом и заперла дверь на замок. Вроде бы все, как обычно, но что-то не то. Все не так, как раньше. Моя жизнь не будет иметь в себе покоя, если этот таинственный проныра расскажет Совету всю правду. Посмотрев на эту записку ещё раз, я смяла и кинула её в темную квартиру — с глаз долой. В голове настойчиво вертелись различные решения проблемы, но увы, ни одного подходящего — одни эмоции: «Лишь бы не видеть её. Лишь бы этот текст не мозолил мне глаза. Лишь бы она не мешала мне жить, как и тот, кто её написал». Облокотившись на дверь, я сползла по ней в низ. Почему-то именно в этот момент я захотела стать человеком. Чтобы всему миру было наплевать на меня, а мне на них. И мне бы не было интересно, что обо мне подумают, что скажут, что сделают в конце концов! Я бы знала, что я человек, и мой век рано или поздно закончится. И я бы приняла любое наказание. Ведь я человек, и я ко всему бы привыкла, всё бы простила, всё бы забыла. Как обычно и делают люди. Тяжело вздохнув, я подняла своё, как мне казалось, безжизненное тело и направилась в спальню. Шаг, ещё шаг, колени дрогнули, и я упала. Снова встала, не обращая внимания на неприятное покалывание в ушибленных ногах. Мне не больно, я ведь уже проиграла этот бой с собственной жизнью. Я сломалась давно, сама этого не осознавая, и теперь меня оставалось только добить. Ударом в самое сердце, в самою душу. И кто-то не преминул этим воспользоваться — нанес контрольный удар запиской, словом, предложением, обычным листком. Наверное это глупо, но всё именно так. Всё-таки я доползла до своей спальни, а там уж и до кровати, и рухнула на неё, как мешок с чем-то тяжелым. Подтянула к себе дрожащие колени и уткнулась в них лицом. Почему-то именно сейчас меня посетила мысль, что я тут лишняя. Все такие чистые и непорочные, а я с грехами и словно грязная — пропитанная ложью. Пролежав ещё минут пять в таком положении и с этими невеселыми мыслями, я забылась тревожной дрёмой. Видно, сказалась усталость вместе с эмоциональным состоянием. Конец POV Петра *** После пробуждения первая мысль, что посетила девушку, была сходить на Совет и во всем признаться. Подойдя к зеркалу, она увидела себя — спутанные волосы, красные и опухшие от слез глаза, исцарапанные коленки. Но почему-то, смотря на свое отражение, она как и раньше улыбалась и строила самой себе рожицы, как будто всё в порядке, и не было никакой записки. — По сути дела, если я во всем признаюсь сама, то Совет, возможно, простит меня. А если не признаюсь, то явно ничего хорошего не выйдет. Я надеюсь, меня за чистосердечное сильно не накажут… Стоп. А чего я сама с собой-то разговариваю? Так, Петра, надо завязывать с этим, от тебя уже, как от больной, шарахаются. Ну вот, опять, так, всё, молчи. Нужно поесть, я до безумия голодна, — девушка отошла от зеркала, улыбнувшись себе напоследок, и, услышав зов своего желудка, призывающего её пойти поесть, она побежала вприпрыжку на кухню. Сделав себе крепкий чай и взяв свою любимую шоколадную булочку, Петра села за стол и отпила немного из кружки. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали. Грустно посмотрев на свою нетронутую булочку и тяжело вздохнув, Петра поплелась открывать. Открыв замок, она увидела стражу Совета, которая, быстро среагировав, схватила Петру. — Эй, отпустите меня, я… Что вам надо, и что вы делаете? — Петра перестала вырываться и посмотрела на одного из стражей, который закрывал её дверь и опечатывал её. — Мы забираем вас в суд, — коротко ответил главный страж. Повернувшись к девушке, он добавил: — Вы нарушили закон. — Я? Я ничего не нарушала. — Простите, я не так выразился. Не закон. Кодекс ангелов. Вы влюблены в человека, — хмуро ответил страж. — Я не советую вам брыкаться, пытаться вырываться и, уж тем более, пытаться сбежать, — мужчина наклонился к девушке и сказал ей в глаза: — Записка. Опустив голову так, что непослушная челка закрыла глаза, Петра произнесла: — И… Как давно это известно? И кому? Страж отошел от девушки и прислонился к стене. — Твоя подруга — слишком громкая личность, — Петра подняла голову и посмотрела на мужчину вопросительным взглядом. — Вы слишком громко об этом говорили. Я сопровождал совет вчера утром, когда ты собиралась отправиться на Землю. Старейшины этого не слышали, сама понимаешь, живут не одну сотню лет, а я прекрасно разобрал ваш разговор. Закончив говорить, стражник приказал своим подчинённым увести Петру. — Эй, стойте, можно хотя бы умыться? Поесть, я булочку не доела!!! — Петра начала вопить на всю лестничную клетку подъезда и пытаться вырваться. — Не имеете права, я подам в суд, там моя булочка и чай… — жалобно поскулила девушка, которую уже успели донести до двери подъезда. — В карцере всё сделаете, — сказал как отрезал главный страж. — Моя булочка… — напоследок поскулила Петра, перед тем как её увезли в здание совета.