Рехнулся

      Где-то в недрах затуманенного разума можно найти щель. Он су­нул ру­ки в кар­ма­ны и поб­рёл даль­ше по до­роге, рас­тво­ря­ясь в ту­мане. Ко­ты про­вожа­ли его взгля­дом. Где-то ещё да­леко ве­тер го­ворил его сло­вами: – Будь­те счас­тли­вы.

***

      Я спокойно сидел в своих развалинах. Вокруг меня лежала порванная одежда, чьи-то ботинки и рука. Одним красным цветом я уже не мог ограничиться, что поделать? Обычно, я съедал самоубийц, которые хотели поскорее уйти из этого мира. Ну а что? Им всё равно, как, когда и где умереть. Пусть хотя бы пользу окружающему миру приносят. С тех пор, как я убил Фиону, я изменился. Её смерть унесла с собой почти всё: счастье, любовь, тягу к жизни. Я больше не считал, что это было отличной идеей. Я даже не думаю, что ей хорошо. Зачем же я убил её, спросите вы? Я уже и сам не знаю. Окрылённый слепым чувством ревности, в голову пролезла совершенно странная и несуразная мысль, – хочу, чтобы девушка любила только меня, обижалась только на меня, чтобы я стал всем для неё. Да, это звучит очень эгоистично и неправильно. Всё-таки, я сделал это не для её блага... Луч света, что вытаскивал меня из темноты – вдруг погас, оставляя меня в ночи. Ступая по холодному полу, который то и дело скрипел от соприкосновения подошвы со старой половицей, я наступил на какой-то предмет, - он явно был некрепким, но достаточно твёрдым. По дому, - точнее по его руинам, - прошёлся слабый ветерок. Он пробежался по моей спине, от чего меня тихо забила дрожь. Присев на корточки, я вытянул руку, - корона. Золотая, блестящая и чистая, даже в таком беспорядке. Принц? Прости, нельзя было тебе попадать под горячую, испачканную в крови руку. Я же совсем обезумел тогда, испугался, что Гамбол вобьёт мне в грудь осиновый кол или будет держать под стражей. Испугался я и своего отражения, которое смотрело на меня красными глазами из разбитого миром зеркала. Как же вышло так, что я убил и его, своего лучшего друга? <...> А в голове застрял один существенный вопрос - куда пропали тела? В шутку, я придумал себе историю, будто с неба спустился ангел и забрал их с собой. А потом, пришла идея, словно они и просто рассыпались, а пылинки до сих пор гоняются ветром по земле. В тот день люди вели себя странно - мимо пещеры проходили толпой, иногда заглядывали, но уносились, как от чудища. Я бы не понял, что им надо, пока в коридоре не скрипнула дверь и на пороге бы не появилось Солнце. Заглянув в голубые глаза правосудия, воспоминания сами посыпались ко мне. Призрачная Фионна, приходящая во снах и шепчущая, чтобы я мстил за неё; трое подростков и их расчленённые тела; много крови. Сегодня призрак тоже приходил ко мне, но говорил, что сегодняшний гость - особенный. Одиночество очень жестоко, – бежишь от него, прячешься в толпе людей, – а оно, вприпрыжку, весело скачет за тобой. Ты пытаешься кое-как наладить с кем-то контакты, сдружиться, – а оно, как маньяк, преследующий жертву. Надоело. Надоел этот дом, что беспощадно напоминал о старых временах, надоела Фионна, которая всё так же приходила ко мне, – гладила по голове прозрачной рукой, смеялась. А потом шептала что-то на ухо, заставляя подчиниться. Беспрекословно. Она рядом, и не хотела оставить меня. Я просил со слезами на глазах, умолял уйти. А она в ответ мне лишь вторила: «Уйди, уйди!» – насмехалась. А её глаза стали прозрачнее. Я понял, что это война – наполненная любовью, можно даже сказать, что и началась она и по любви. Жгучей, страстной, невозможной. Год назад я помог юному Финниану, которому чудовищно не нравилось его имя. И теперь, я никому не нужен. Не нужен, не нужен.. – Нужен! – окликнули меня. Голос был знаком, стук ботинка о землю... А пасмурная погода отступила на второй план. Солнце.

***

Он хотел всё, и одновременно ничего. Он – как маленький ребёнок – нуждался в помощи. Что ж, твоё желание будет исполнено, Финн. Запыхаясь от бега, согнувшись пополам, он бормотал что-то нечленоразделительное, словно на другом языке. – Я идиот, – выдал он, когда смог выпрямиться. Его глаза потускнели. – БакаФинн? Не думаю, что такое прозвище тебе подходит. Ты же Златовласка, – сияя, сказал Маршалл. В обычный бы день, он начал ругаться, но сегодня нет. Неужели что-то натворил? - Представляешь, Маршалл, я поругался со своей невестой и теперь совершенно не знаю, что делать! Помоги мне, пожалуйста! - Финни, ты же понимаешь, что я не волшебник. Я всего лишь однажды подтолкнул тебя на правильный путь, а всё остальное - сделал ты сам, чувак. У тебя огромное сердце, и я думаю, что ты очень любишь ту, которой сделал предложение. Расскажи ей о своих чувствах, извинись... «И убей», - горько подумал вампир, закусывая губу. Красные глаза метнулись по золотым волосам. - Слушай, а они до сих пор пахнут яблоками? Финн сначала и не понял ничего. Брови медленно сошлись на лбу: - Ты что это болтаешь, придурок? - Совсем ничего, что же ты, - замахал руками черноволосый и усмехнулся. Он откинкулся на стену, устало вдохнув морозный воздух. - Скоро зима, холода и прочая прелесть этого месяца, - как бы напомнил он, - Финн, ты же будешь светить мне, когда солнце будет прятаться за белой стеной снега? - Слушай, ты бы шапку надел, вон, бред какой-то несёшь, - презрительно фыркнув, Финн снял свою белую шапку с ушками и как бы невзначай со всей дури кинул ею в Абадира. - Ты там только не подумай, что я забочусь о тебе. Маршалл думал, что следующий год принесёт ему что-то новое и неизведанное. То, чего не было. И никогда не будет, если он будет сидеть сложа руки. - Герой, слушай, пойдём к твоей невесте? Я стану невидимым и посмотрю, как ты будешь извиняться и говорить с ней обо всём. Тебе будет легче, когда ты будешь чувствовать меня рядом. Ноги принесли их к уютному дому Финниана. Рядом с ним уже стояла маленькая украшенная ёлочка, которая так и кричала своей тёмной зеленью о том, что скоро Рождество. Декабрь хоть и только начинался, но праздник уже висел в воздухе и кружился с маленькими снежинками. - Снег... Давненько я его не видел. В последний раз, наверное, у Симоны в королевстве. - Симона? Это случайно не учёная, Симона Петрикова? - поинтересовался Финн. Какой проницательный юноша! - Откуда ты..? - начал Маршалл, но ему не дали закончить. - Она писала книгу-дневник про то, как она теряла себя. Интересное произведение. Кстати, Маршалл. Маршалл Ли. Там есть твоё имя, и имя Фионны. Забыл тебе сказать. Но сейчас не об этом, вот Марселин, - парень указал на девушку, которая сидела у окна.

***

Маршалл стал листать книгу - вот появилось Сладкое Королевство, зазнайка Гамбол, героиня Фионна. А в самом начале, слова: «Прости, Маршалл» Он горько усмехнулся, и быстро закрыл эти воспоминания. Он оказался на последней главе. Она ему и нужна. Ведь... ведь... Как умер его прошлый мир, как он потерял его и попал сюда? Он и правда не помнил, когда всё так изменилось. «Снег в моём Королевстве отчего-то тает, из-за этого вокруг меня много сосулек, которые норовят упасть мне на голову. Пингвины сходят с ума, героиня Ааа бежит по лужам к домику Маршалла. Всё ужасно! ...Она не вернулась оттуда, времени прошло довольно много. Ой, Гамбол, мой малыш! Что же он делает здесь поздно ночью? Тьфу, он тоже идёт к вампиру. Да кому нужен этот Абадир, когда рядом есть такая зрелая и умная женщина? <...> Запись прервана. Сегодня, я поведаю вам свою историю. О том, как мой мир обезумел, а потом и умер. И не только мой мир, да и тот, что находится вокруг меня. Везде разруха; крики и боль витают в небе. Что же происходит?... Где-то взрывы, я их слышу. Что же, Гантер, давай...» Маршалл, не в силах больше читать, откинул от себя книгу. - И всё же, почему я тут? Как же так произошло, что я появился именно сейчас. Всё дело - он перевёл невидимые глаза на Финна, который сейчас объяснялся с Марселин, - в нём? Вампир вылетел через окно. Финн - не маленький, справится. - Господи, почему же я всё так путаю? Ты играешь со мной, правда? Отчего же Ты перевернул жизнь мою? Сидел бы я дома, играл на гитаре, веселился с Фионной, бесил бы Гамбола, но нет. Я сейчас в этом проклятом, истоптанном веке. Луч надежды, что давал смысл для этой глупой жизни – погас давно, очень давно. – Маршалл, ты же уверен в том, что ты здраво оцениваешь ситуацию? Правилен твой выбор или нет - ты не узнаешь. Потому что ты глуп, ты совершенно сошёл с ума в поисках места для себя. Нет прощения твоим поступкам. Искупиться лишь ты можешь, если поможешь этому маленькому Финниану. Он нуждается в тебе. Снова этот голос в его голове, не женский - Фионин, - а другой, другой. Голос Финна, спокойный и монотонный. Признаться честно, он уже был влюблён в то, как парень произносит слова, в его интонацию. В Финниане он видел лишь продолжение Фионны, в отблеске золотых волос и голубых глаз. Странный этот Маршалл, только что он мучался и не знал, что делать. Сейчас он вполне в хорошем состоянии. И он понимает, что надо бы и вернуться к его новому маленькому герою. Финн был очень грустным. Он сидел на холодных ступеньках и глядел куда-то в будущее. Марселин только что сказала, что не любит его. Влюблена в Боннибелл. В ту самую. И парень не мог понять всего этого. Принять, тоже не мог. - Чего же ты так печальна, девица? - подлетел к нему Маршалл. Но не говорил ничего в ответ ему Финни. - От чего же ты кручинишься, красавица? - он присел рядом с ним на ступени, убрал с его лица чёлку, заглянул к нему в глаза. Он готов расплакаться, как же так? - Бросила она меня, Маршалл... - Но-но-но! Никаких слов! - покачал головой вампир и подхватил лёгкого героя на руки, взлетая. Парень прижался поближе к Абадиру, обхватил его за шею, как когда-то Фионна. По его щеке пробежала слеза. - Что же ты, Финн. Не плачь. Посмотри на этот мир — счастье ещё впереди. В этом мире много людей, добрых и хороших. - Не люблю я людей, - сквозь слёзы ответила ему Златовласка, - Я тебя люблю, Маршалл... Вампир улыбнулся ему. Обняв покрепче, он погладил его по волосам, поцеловал невесомо в лоб, и что-то сказал. Но... что же?