Локисоны на линии неизведанности...

— Ну что, готов? — насмешливо спросила Сиф, становясь в боевую стойку, — Или после могущественных артефактов твоя волшебная палочка кажется слишком слабой? — Посох, — устало вздохнул Локи, — Это посох, он всего лишь проводник энергии. Не имеет не капли собственной силы, только может подключится к живому источнику. Без меня это — просто деревяшка, со мной же — одно из самых могущественных оружий девяти миров. — Даже так? — вскинула бровь воительница. — Да. И это гораздо лучше, чем когда твое оружие 《живое》. Может взять тебя под контроль, не подчиниться, сделать то, чего ты не просил, — Локи вытянул правую руку перед собой, после чего перстень блеснул, разворачиваясь и становясь деревянным посохом, длинною почти во весь рост Локи. Хель отметила про себя, что думала, будто оружие отца будет более… величественным? Золотым или усыпанным драгоценными каменьями. Но это был самый обычный посох мага, пусть и искусно, но зделанный из вполне себе обычного на вид темного дерева, исперещенного рунами по спирали, с восьмигранником на конце. — Хватит болтать, — Сиф взмахнула рукой и с ее запястья слетел браслет, превращаясь в копье, — Начинаем!       Наблюдающие за беседой хтонические чудовища даже не заметили, в какой момент посох и копье встретились в водухе. Удары сыпались один за другим, а противники, гибко изгибаясь и отклоняясь от ударов оружия оппонента, отскакивая и вертясь на месте, будто в диком танце, казалось, не могли устать. В воздухе стоял дикий звон, так что Хель досадливо поморщилась — какие все-таки асы шумные! И не важно, кто это: Повелитель магии или мужлан в красном плащике. Это раздражало Хозяйку Царства Покоя, но, меж тем, она была рада наблюдать на лице отца лихую улыбку, видеть, как он поглощен битвой, какую эйфорию он от этого испытывает. И как можно получать столько удовольствия от смертельного танца? Девочка покачала головой. Асы! Такие… ненормальные.       Сиф сделала резкий выпад, но Локи вовремя отступил в сторону, из-за чего не получившая отдачи от удара девушка едва не упала. Маг тут же воспрользовался этим и, быстро раскрутив посох, обошел Сиф с боку, будучи невидимым и оставив иллюзию там, куда он ушел от удара. Воительница уже поворачивалась 《к врагу》, когда на нее обрушился удар с другой стороны. Резко разкручивающийся посох захватил копье и оно вылетело из рук девушки, упав под ноги Локи. Трикстер тут же остановил движение своего оружия и приставил восьмигранник к горлу Сиф, не давая ей поднять оброненное. — Локи, это было нечестно! — выкрикнула она, отходя от верхушки посоха, которая в реальном бою выпустила бы из себя наточенное острие, — Ты использовал магию! — Как и всегда, моя милая леди, — ухмыльнулся трикстер, — Как и всегда. — Но… — судорожно искала предлог обвинить его во лжи воительница, — Это же тренировка, а не рельный бой. Есть правила, которые нельзя нарушать! — глаза ее горели торжеством, — Победа при помощи магии… — Дорогуша, — раздраженно перебил ее Локи, — Разве я использовал магию, выбивая твое оружие? Я зделал это при помощи моего боевого искусства, и не иначе. Иллюзия лишь обманный ход, вроде ложного выпада. Правила этого не запрещают! — он вздохнул и посетовал: — Сто раз уже обьяснял!       Они зло посмотрели друг на друга. Сиф подхватила копье, Локи же не спешил прятать посох. Воздух между ними почти искрился от напряжения. — Эм… — начала Хель, собираясь броситься разнимать их — следующий бой мог быть настоящим, но она не успела ничего сказать.       Локи и Сиф рассмелись. Свободно и безудержно, и так легко и звонко, что пораженные души стали сбредаться со всех сторон, дабы посмотреть, что там за странный шум, смутно всплывающий из памяти того, что было при жизни, слышится в Мире Мертвых. — Локи, ты неисправим! — сквозь смех заявила Сиф, а ее копье свернулось браслетом на запястье. — А с чего это мне исправляться? — насмешливо приподнял бровь уже отсмеявшийся бог. — Действительно…       Они разом посмотрели на пораженных детей. Воительница подошла к застывшему у стенки Фенриру и приобняла его сзади за плечи. — Собираешься учить сына драться? — спросила она. — Пора бы, — посерьезнел Локи, — Особенно учитывая последние события. — Вы собираетесь вступать в битву с войсками Его Величества? — нахмурилась богиня плодородия. — А ты против? — ухмыльнулся Локи. Посох засветился и вновь стал перстнем, заняв положенное место на среднем пальце правой руки хозяина, после чего тот сложил руки на груди, — Может статься, что нам прийдется. — Понимаю, — вздохнула Сиф. — Если что, чью же, позволь поинтересоваться, сторону ты займешь? — медленно подошел к ней Локи, — Хотя, глупо надеяться, что справедливости. Ты не пойдешь против Всеотца, девочка.       Богиня тряхнула волосами и отошла от Фенрира. — Я приму выбор Тора, если тебе так будет легче, — вскинулась она. — Решила снять с себя ответственность? — Это ваша семья. Если твой собственный брат будет заинтересован помочь тебе и своим племянникам в битве против верховного бога и всего пантеона разом, то я, пожалуй, смогу оправдать собственное предательство воли Одина, — спокойно ответила Сиф. — Какая же ты… — рассерженно начал Локи и исчез. Телепортировался, так и не договорив. — А говорили, будете за нас, — обернулся к ней мальчик. — На голосовании, — парировала Сиф. — Не будь к ней слишком строг, Фенрир, — раздался вкрадчивый спокойный голос Хель. Она подошла к обернувшимся на ее голос воительнице и брату, — Она лишь слуга, — плащ за плечами девочки развевался, лишь подчеркивая ее величие, о котором говорило все в ней в тот момент: королевская осанка, гордо поднятая голова, уверенное и властное выражение лица.       《Истинная Царица! 》, — невольно подумала Сиф. — Спасибо, — обернулась к ней девочка. — Не читай мои мысли! — тут же возмутилась воительница, — Ну прямо как Локи! **** — Фенрир! Погоди! — Зачем вы ходите за мной? — резко обернулся мальчик, до того мчавшийся по коридору. — Просто хочу поговорить, — подошла к нему Сиф, стараясь улыбаться как можно ласковее. — О чем это? — подозрительно прищурился он, — Я вас не понимаю. Вы помогать, в случае беды, не хотите, все для себя решили без 《проверок》, — он скривился от самого звучания этого ненавистного, теперь, слова, — Ведете себя очень странно! Что вам нужно от нас, зачем вы здесь, если вы не слепой посыльной Всеотца, желающий нас убить? Девушка нахмурилась, но затем улыбнулась еще доброжелательнее. — Ты такой же подозрительный, как и твой отец! — А вот ваши восклицания: 《Ах, Фенрир, ты так похож на Локи в детстве, дай я тебя обниму! 》 — это самое странное! — разозлился мальчик. — Просто хотела узнать кое-что. Выслушай меня, — взмолилась воительница.       Мальчик оглянулся и засопел. Разговор ему совсем не нравился. А вот нравилась или не нравилась ему сама Сиф, он точно не мог сказать. Как он и говорил ей, поведение воительницы казалось ему подозрительным. Но, мальчик чувствовал, что что-то связывает эту богиню с его отцом, что их отношения очень теплые, а может только были такими когда-то.       Существовал резкий контраст между тем, как Локи относился к ней и к другим 《посетителям》. По мнению Фенрира, Тора отец не то чтобы недолюбливал, но сторонился, будто бы общение с ним доставляло ему нешуточную боль; Одина он едва терпел и, похоже, боялся. Ни с тем, ни с другим Локи не желал говорить и, тем более, обсуждать судьбы своих детей. Но вот с Сиф было не так. Она была отцу приятна. Он понимал ее, ее порывы, казалось, знал мысли. Нет, он не относился к ней, как к Фригг: с уважением и любовью. В его общении с Фригг была неловкость, а с Сиф все было просто. Будто бы она была другом, которого маг очень давно не видел и был рад встрече. Но мальчик думал, что друзей у его папы нет. К тому же, ему казалось, что он не доверяет ей. Но, при этом, почему-то верит, что она поможет.       Все это было слишком сложно и он совсем не хотел говорить с этой странной особой. Но она выжидающе смотрела на него и улыбалась так уверенно… — Ну и что же вы хотели? — зло глядя на нее из-под лобья, спросил он. — Пойдем в комнату, которую мне выделила Хель, тут не очень-то удобно говорить, — торжествующе произнесла Сиф.       Она взяла его за руку, собираясь отвести, но он начал вырываться и выкрикнул: — Я никуда не пойду с вами! — хватка девушки была железной. — С чего бы это? — будто бы обиделась она. — Я не буду оставаться с вами один! — ответил он грубо, но тут же растерянно сложил брови домиком и вспыхнул — такое заявление казалось ему трусостью. Сиф усмехнулась, но не рассмеялась над его слабостью, как он было подумал, а лишь снисходительно произнесла: — Осторожничаешь? Не бойся, с тобой будет Йомунгард. — Вы и мою сестру к себе заманили? — голос мальчика враз стал твердым и сам он весь подобрался. По его мнению, сестренка была в опастности, и он не мог этого так оставить.       Сиф только пожала плечами и повела успокоившегося оборотня прямо по коридору. **** — Йерми, зачем ты с ней пошла?! — едва увидев сестру, накинулся на нее Фенрир. — Она сказала, что расскажет что-то интересное, — спокойно пожала плечами девочка, сидящая на диване в самой обычной гостевой комнате, внутреннее убранство которой выглядело следующим образом: бледно-голубые стены без орнамента, серый ковер на полу, кровать, придвинутая изголовьем к правой от двери стене, шкаф в углу у окна, само длинное готическое окно с витражами и диван под ним.       Когда мальчик сел, Йомунгард тут же прижалась к нему и уткнулась носом в его предплечье, так что он сразу растерял весь пыл и желание ее ругать. Воительница закрыла дверь и легкой походкой подошла к кровати, сев напротив детей. — И так, я хотела поговорить. — Ну и? — грубо переспросил Фенрир. — Фи, какая дерзость, — насмешливо изобразила обморок от глубочайшего культурного шока Сиф, — И так, — она вновь выпрямилась, — Детки. Что вы знаете о Асгарде? — Вы звали нас говорить о Асгарде? — удивился Фенрир. — Вообще-то много чего, папа с нами учил, — похвасталась Йомунгард. — Это да. Но в основном? — улыбнулась на слове 《папа》 воительница, все никак не могущая осознать тот факт, что Локи — трикстер, политик, самолюбивый принц, шутник и Повелитель Магии — мог вдруг стать отцом и даже более того, быть им уже тринадцать лет как, да еще и чтобы никто не знал об этом. Фактически, он сам ростил троих детей: учил, лечил, одевал, воспитывал, говорил на разные важные темы… это требовало небывалого спокойствия, которое воительница и раньше видела в нем, но никогда и не подумала бы, что он может прикладывать столько сил не в своих интересах, но в интересах других живых существ. — Асгард — мир богов, мир вечности. Там много воинов, мало магов, а еще есть Вальхалла, место, где живут мертвые, но не такие, как тут, а эйнхерии, — протараторила девочка и задумалась, что бы еще такого сказать, но ненадолго, — Еще там живут асы — сильная раса воителей. Асгард сотрудничает, в основном, с Ванахеймом. Там много садов, дивных существ, гор, лесов, рек, есть Радужный Мост и вообще очень красиво, — она начала размахивать руками, напоминая этим отца, и радостно заулыбалась, увидев одобрение в глазах Сиф. — А еще там живут наши враги, — холодно добавил Фенрир. — Так говорил папа, — нахмурилась девочка, — Но папа же ас? Почему так? — Он полу йотун, а еще маг и трикстер. Сомневаюсь, что его там любят, по-моему, вообще-то убить хотят, — ехидно ответил ей брат, — А мы вообще хтонические чудовища, нас ненавидят и царь этих самых асов хочет убить. — С чего ты взял? — на глазах Йомунгард выступили слезы, — Он, конечно, не был рад, что мы существуем, но… — Да он сам, сам мне это сказал!!! — сорвался на крик Фенрир, вскочил, тяжело задышал и снова сел, закрыв глаза руками. Ему было плохо, просто ужасно осознавать, что их может не стать через несколько недель. Что он должен будет уберечь сестер и точно, совершенно точно не сможет. — Так, тихо, — строго, но очень подавленно сказала Сиф. Она любила свой мир, а эти: 《наши враги》, 《мы хтонические чудовища》, 《они нас ненавидят》 и, больше всего, сказанное тонким голоском пятилетней девочки 《он, конечно, не был рад, что мы существуем》 по отношению к собственному дедушке, узнавшему о том, что она растет и живет, совсем выбили ее из колеи. Сиф, знала, естественно, что Локи всегда чувствовал холодность и непонимание со стороны отца, но она никогда не могла додуматься, чем это может быть вызванно. Она, добросердечная и благородная воительница, просто не могла взять в толк, почему, назвавшись отцом, Один никогда не стремился понять Локи и равнял его с Тором, хотя у мальчиков были совершенно разные таланты и увлечения. В какой-то момент Локи просто перестал жаловаться на отца, так что Сиф подумала, будто бы Один немного поумерил свой пыл в вечном стремлении контролировать каждый шаг младшего сына и склонять к какому-то своему, по его мнению правильному, пути, но, услышав слова Фенрира и Йомунгард она поняла, насколько ошибалась, и ей было больно осознавать это. Йомунгард расплакалась, а вздрогнувший от ее слез Фенрир неловко прижал сестру к себе и смотрел на Сиф растерянно. Что-то такое он услышал в этом 《тихо》. Что-то, что пробудило в нем зародившуюся, но уснувшую было, симпатию к воительнице. — Сиф. Зачем? — спросил он, говоря о предмете их разговора — Асгарде. — Я считаю, что, вопреки желаниям Всеотца и, даже, пожалуй, решению совета свидетелей, то есть, побывавших в вашем мире, вас оставят в живых. Во-первых, у вас большие шансы. Фригг и я за вас, Тор неизвестно, это уже два, а то и три против одного. И я прослежу, чтобы кто-то лояльный попал к вам на следующей неделе. Во-вторых, вас не так-то и просто убить верно? — Я на той неделе поборола Нидхегга, — неожиданно, шмыгнув носом и отняв лицо от рукава брата, вставила Йомунгард. — Чего?! — уставился на нее Фенрир. — Дракона, что гложет корни Иггдрассиля? — поразилась Сиф, еще не видевшая монстра. — Как?! — маленький оборотень слегка тряхнул сестренку.       Девочка, и так взвинченная расплакалась с новой силой от требовательности, и, как ей казалось, возмущения со стороны брата и подруги отца (она была уверенна в том, что Сиф все-таки близка Локи). — Тише-тише, успокойся, — пересела на диван Сиф, — Ну же, детка.       Фенрир поначалу пытался отодвинуться от богини вместе с сестрой, но потом отчаялся сделать хоть что-то. — Хель… Хелечка повела меня в пустыню к монстру и сказала сражаться. И мы дрались, пока не устали и не упали… — сквозь слезы рассказала Йомунгард.       Сиф и Фенрир переглянулись и, по возмущенному лицу мальчика, Сиф поняла, что это ненормально, даже для них. Она погладила его по плечу и тут он, что весьма странно, прижался к ней, обнимая Йомунгард.       Так они и сидели какое-то время, пока дети не успокоились, а Сиф не сказала: — В третьих, есть еще вас отец и масса законов, не позволяющих убить ребенка или невинного. Так что я считаю, вы будете жить. И я хотела спросить, что вы намеренны делать, если все это, — она многозначительно глянула на них, — Закончится хорошо. — Просто жить, — пожал плечами Фенрир, — Жить, играть, читать, учится, ну я не знаю, что еще. — Здесь? — приподняла бровь Сиф.       Мальчик, будто опомнившись, отстранился и оттащил младшую сестру. — А где еще? Это же наш дом, — напряженно спросил он. — Но это же мир мертвых, — прищурилась Сиф. — И что? — Не перебивай! — строго оборвала его воительница, — Просто выслушай и подумай. Отец не говорил тебе этого, но лишь по тому, что он сам боится и уверен, что асы вас не примут. Я говорю это не в обход него, в нашей беседе нет тайны. — И? — заволновался мальчик. — Тебе десять лет, ведь так? — Да, — удивленно пожал плечами он, не понимая, к чему она клонит. — В твоем возрасте дети в Асгарде уже ходят в Академии. Если бы ты жил в моем мире, ты бы ходил в Магическую. А Йомунгард бы училась дома. Но у обоих вас были бы друзья. Другие дети, с которыми можно играть и делать вместе уроки. Сверстники. Вот представь, Фенрир, мальчики твоего возраста. Такие же как ты. Они играют в войны, занимаются магией на том же уровне, читают те же книги и мечтают о схожих с тобой вещах. Или вот ты, Йомунград. Девочки пяти лет, что играют в куклы, читают, учатся, гуляют и делают еще много вещей таких, которые уже не делают твои брат и сестра. Разве не хорошо? — Хорошо, — хором ответили дети, каждый думая о своем, так как Сиф действительно нашла правильные слова для них. — Ведь, Фенрир, тебе же не хватает этого, так? Две девочки, единственный мужчина рядом — Локи, ой, — запнулась она, — Тоесть, твой папа, и никаких друзей. Лишь тени жизни, но не она сама. — Да, — грустно кивнул Фенрир и ему почудилось, что он услышал рядом схожий с его собственным, полный отчаянья вздох. — И ты, Йомунгард. Представь, как там красиво. Свежо. Солнечно. Друзья. Магия. Легенды и сказки. Блеск золота и жизни, жизни, которой вы не видели никогда. — Да, — кивнула она, — В Асгарде, должно быть, прекрастно. — Вы бы могли жить там, когда все закончится. Просто подумайте. Вам нужно лишь согласиться, а Локи я уговорю. — Да, мы согластны! — радостно заявила наивная Йомунгард, представляя подружек, цветы, солнце и возможность увидеть мир, где вырос их самый лучший на свете папа.       Фенрир лишь кивнул, немо соглашаясь, но на сердце у него было неспокойно. Ему теперь хотелось в это царство вечности, не такое, как Хельвхейм, мертвое, но живое, мир богов. Но он помнил и жизнь свою вне этого мира. С матерью. Помнил, что такое жить с живыми, хотя и не верил, зная культуру и историю девяти миров, что так оно везде.       А еще… ему казалось, что судорожный вздох он все-таки слышал и забыл о чем-то очень, очень важном. ****       Хель рыдала в своей комнате уткнувшись в подушку. Подол черного платья смялся и разметался по кровати, коса свисала на пол. Плечи девочки быстро и сильно вздрагивали, все время слышались судорожные всхлипы.       Произошло то, чего она так боялась.       Она слышала их разговор, разговор о том, что маленьким детям не место в ее мертвом мире и, судя по ответам брата и сестры, она жестоко ошибалась думая, будто бы знает и понимает их желания. Им было действительно плохо здесь. Они хотели себе новый дом, дом, где солнечно, тепло, много других живых существ.       И они, брат с сестрой, согласились уйти, бросив ее, Хель, одну. Это было опасно для них, и это было больно, слишком больно для нее.       Из глубины души поднималась какая-то застаревшая, чуждая, нечеловеческая боль, странная ее новой, обновленной личности, но все же достаточно понятная ей. Она отчетливо помнила, что так было каждый раз. Ее оставляли, бросали те, кто, как она была уверенна, любили ее и не могли оставить. Каждую из ее многочисленных жизней.       И она оставалась одна, ни с чем. Наполовину живая, но всегда одна, всегда будто бы мертвая.       Она была госпожой, хозяйкой, царицей, все было в ее власти, кроме этого.       Хель хотела искренности, но не могла заставить любить и быть преданным, не как слуга, каких у нее было много, но как друг. Сегодня Йомунгард выдала их тайну о Нидхегге, хотя Хель и просила ее молчать. Сегодня они решили, что жизнь без Смерти будет для них лучше.       И ей оставалось только плакать. Нет, не от безсилия — от него плачут, когда ожидают, что способны что-то сделать или изменить. Сегодня богиня смерти плакала от боли. От сильнейшей душевной боли одинокой, всегда брошенной девочки.       Случилось то, чего она так боялась.       Асы украли ее семью.