Слишком поздно...

Раннее утро. Солнце едва начало выглядывать из-за холмов, освещая разрушенный город своим кровавым сиянием. Кровь, обломки, трупы и слёзы – вот всё, что осталось от увядшего города. Война, как суровая правда, не обошла стороной и это место, оставив на его месте окровавленные обломки воспоминаний. Эта печальная панорама открывалась с пустынного склона. Лишь одинокая фигура чернела на фоне солнца. Россия с печалью смотрел на то, что осталось от его великой державы. Эта война, жестокая и беспощадная, стала переломным моментом в его жизни. Он не испытывал радости от победы, ведь большой ценой она ему досталась. Россия просто не был готов к той войне, что оставила глубокий след на его истории. Да и слишком тяжелым было сознание того, что его предали. Предали, когда он был менее всего к этому готов. Предали, заставив душу разрываться от боли. Послышались чьи-то шаги. Россия обернулся и увидел тёмную фигуру. Это был он. Тот, кому Иван желал верить больше всего. Германия. Он почти не отличался от их последней встречи, лишь не было на плече той кровавой повязки с крестом, что резала глаз, а во взгляде не было того жестокого огня, что совсем недавно желал уничтожить все страны. Лишь сочувствие, боль и сожаление блестели в его глубоких глазах цвета ясного неба. Он остановился, словно собираясь с мыслями. Брагинский стоял, погружённый в свои мрачные мысли, пока до боли знакомый и желанный голос не отвлёк его. - Россия… - тихо прошептал немец. Иван почувствовал, как что-то колыхнуло в его сердце, но не подал виду. – Я… я хотел извиниться… мне правда… очень жаль… Россия лишь невесело усмехнулся и повернулся в сторону города. - Очень жаль? После всего того, что случилось, ты просто говоришь мне, что тебе очень жаль? Ведь это всё твоих рук дело, - Россия кивнул в сторону разрушенного города. – Ты разрушил мои города, убил моих людей, перечеркнул всё то, что было создано моим трудом… Как я могу простить тебя после той боли, что ты мне причинил? Я понимаю… - тихо сказал Германия после недолгого молчания. – Понимаю… Но я не хотел всего этого. Эти разрушения, убийства, смерти – не моих рук дело… Я просто не понимал, что я творю… Та идеология, что захватила меня – я просто не мог ей противиться. Я смотрел на эту войну, желал остановить её, но не мог ничего поделать. Это было больно… - Больно? Тебе было больно? – сломавшимся голосом прошептал Россия, чувствуя, как злоба и обида рвутся из его души. – Представь, какого было мне? Смотреть на все эти разрушения, на все эти смерти, пытаться бороться с этим, но понимать, что я проигрываю? Чувствовать предательскую слабость и боль, когда я так был нужен своему народу? Понимать, что меня предали, напали, даже не предупредив? А ведь ты обещал… Обещал, что этого не случится… Знаешь, как больно мне было при одной этой мысли? Россия почувствовал, как слёзы потекли по его щекам, но он не пытался их вытереть. Его руки дрожали, он стиснул зубы и закрыл глаза, пытаюсь заглушить ту боль, что разрывала его сердце. Он почувствовал, как сильные руки притянули его к себе, и оказался в нежных объятьях немца. Брагинский понимал, что это неправильно, но минутная слабость захватила его, и он всем телом, всей душой прижался к Людвигу. Такому тёплому, такому желанному… Он крепко обнял его, боясь, как бы тот не исчез, как очередной рваный сон, ухватился за него, как за единственную надежду, оставшуюся в этом аду… - Никогда… - нежно прошептал Германия на ухо Ивану. – Никогда я не хотел тебя предавать… Та клятва, что я тебе дал – она всегда была со мной, в моём сердце, и я никогда не забывал её… Душа моя разрывалась на части от одной мысли о том, что я причиняю тебе боль… Я не хотел этого, правда не хотел, но не мог ничего поделать… Он нежно взял обеими руками лицо России и мягко вытер его слёзы. Иван закрыл глаза и почувствовал на губах поцелуй немца. Это был не поцелуй, просто лёгкое касание губ, но оно было таким нежным, приятным и желанным, что в душе что-то приятно сжималось, а сердце билось чаще. Россия не знал, сколько времени прошло – мгновение или вечность – он просто хотел стоять, стоять в сильных и нежных объятьях немца, и ощущать его тёплое дыхание на своей щеке. - Иван, если ты сможешь… Сможешь простить меня… То я обещаю… Клянусь тебе, что больше такого не повторится… Я больше не причиню тебе боль, никогда. Я ведь… Я ведь просто хочу быть с тобой, но не в войне, а в мире… Я ведь не смогу без тебя… - он неотрывно смотрел в глаза России, было видно, что каждое слово давалось ему с трудом. – Я люблю тебя, Россия. Брагинский с надеждой посмотрел в глаза Людвига. Они сияли таким теплом и любовью, что ему хотелось утонуть в этих глазах, сказать «Я люблю тебя, Германия», забыться в этих родных объятиях… Но он не мог. Слишком сурова была реальность, чтобы про неё забывать. Он лишь печально улыбнулся и вырвался из объятий немца. Его взгляд был устремлён в далёкие просторы, из-за которых выглядывало солнце, а голос был печален, но твёрд. - Ты обещаешь, Германия? Но разве не так же ты клялся передо мной шесть лет назад? Разве не так же обещал, что никогда не переступишь мои границы? Тогда скажи, как я могу поверить тебе ещё раз, после всего того, что ты нарушил? - Я… Я не знаю. Я просто… обещаю. – печально прошептал немец, понимая, как нелепо звучат его слова. - Одними словами дело не сделаешь. Ты уже нарушил обещание, данное мне, так как же я могу тебе поверить? – Россия печально склонил голову, пряча подступающие слёзы. – Я бы хотел тебе верить, очень хотел… Но не могу. Слишком поздно, Германия. Как бы нам не хотелось изменить прошлое, мы не в силах сделать этого. Слишком кровава была та война, и не забудут о ней… Не забудут долгие годы… Россия медленно повернулся в сторону разбитого города, бросив последний взгляд на немца. В его взгляде не было ни укора, ни ненависти, лишь боль и сожаление, что ранили глубже самого острого клинка. - Прощай, Германия. И Россия пошёл навстречу горьким воспоминаниям и мучениям, оставив позади все надежды и желания. Он понимал, что так будет лучше для всех, но всё равно его сердце мучительно сжималось. Подавив горячее желание оставить всё и вернуться назад, он зашагал вперёд, навстречу будущему, в памяти которого ещё долго будут храниться воспоминания о тех кровавых и жестоких годах…