Как две капли воды... или нет?

- Желаете чего-нибудь еще, мистер Ороку? - официант склонился в почтительном поклоне перед гостем, зная не понаслышке, что тот не любит пристальных взглядов. Однако, не дождавшись ответа, таки рискнул поднять голову и, отосланный небрежным жестом, поспешил скрыться из виду. Лишний раз сердить почетного гостя самого мэра, находившегося к тому же не в лучшем расположении духа, у него желания не было. Сам же гость отодвинул в сторону фужер, который за время вечера использовал лишь для созерцания сквозь его содержимое ярких огней многорожковой хрустальной люстры, озаряющей главный зал. И откинулся на обитую темно-красным бархатом спинку стула, задумчивым отрешенным взглядом смотря куда-то поверх иных немногочисленных приглашенных, негромко переговаривающихся этажом ниже. До того, что прием этот организован благодарным градоначальником именно в его честь, Шредеру не было никакого дела. Он вообще предпочел бы остаться в стороне от шумихи, неизбежно последовавшей за удачным завершением "охоты на монстров", и втайне надеялся, что честолюбивый агент Бишоп, возглавлявший ее, позабудет упомянуть о его скромном в сем деле участии. Но нет, порой так называемое благородство просыпается в людях столь невовремя, толкая их на откровенно глупые поступки. Шредер презрительно скривился, найдя в числе приглашенных и "героя дня". Как и сам мастер ниндзя, Бишоп предпочитал держаться в стороне от шумной толпы, по счастью не приближаясь и к нему самому, лишь коротко и сухо выразив благодарность. И, к немалому злорадству Ороку Саки, чувствовал себя в неформальной обстановке несколько неуверенно и неловко, ввиду непривычности. Некоторое время понаблюдав за непрошенным "союзником", Шредер неожиданно ухмыльнулся. Что ж, нет худа без добра! Зато теперь ни одна шавка в городе не посмеет тявкнуть на него самого и его компанию, а все возможные компаньоны и клиенты и вовсе слетятся, как мухи на мед. Ради этого стоило потерпеть некоторое время выскочку, который в итоге найдет, где споткнуться. Возможно, и не без его, Ороку Саки, помощи. Одна беда: почти все возможные. При воспоминании о дерзком, составившем это меньшинство, легкая, почти неприметная складка пролегла меж бровей мистера Саки. Она одна выдавала вновь проснувшиеся гнев и негодование, воскресив в памяти недавние события. Да, немногие рисковали перечить или не соглашаться с условиями, поставленными Шредером - и еще более редким удавалось уйти безнаказанно. Увы, но будущий союзник, помощь которого была бы совсем не лишней в некоторых деликатных планах в Токио, с недавних пор мог числиться и тем, и другим. Да ладно бы, по какой веской причине - хотя единственной достойной уважения причиной Шредер считал смерть. Прочие же были предотвращены им лично, за исключением одной... мерзавка Караи, чтобы ей пусто было, где бы она сейчас ни находилась! Конечно же, потенциальный союзник и жених ни в коем случае не должен был узнать о своеволии невесты, посмевшей сбежать буквально из-под венца и так подставившей отца и мастера. И он не узнал, сравнительно долгое время, пока разведчики Фут обшаривали тоннели коллектора и метро в районе, где беглую куноити видели в последний раз. Без особой на то надежды - как бы ни презирал Шредер грязных мутантов, даже он был вынужден признать, что те не так глупы, чтобы светиться в непосредственной - и даже относительной близости от убежища. Где же оно находилось на самом деле, узнать не удалось и за все время их войны. А время шло, и тайное рано или поздно стало бы явным, причем в самый неожиданный и неподходящий момент. Вот почему при следующей встрече после традиционного чаепития мастер Фут был вынужден огорчить Шимацу-сана, что произошел несчастный случай, в результате которого трагически погибла наследница империи Ороку. Пожалуй, это была единственная причина, не бросавшая тени на имя ее отца и повелителя, в результате которой можно было, не теряя лица, по прошествии времени возобновить переговоры. Но тут произошло неожиданное. На прискорбную весть о скоропостижной гибели юной невесты Дзироко Шимацу отрегировал с холодным равнодушием, поинтересовавшись лишь, будет ли слишком большой дерзостью присутствовать на ее погребальной церемонии. И лишь кивнул на заверения, что непременно, если бы несчастье произошло здесь, а не по пути в Осаку, куда юная госпожа ездила навестить дальних родственников, и если бы лицо и тело ее в результате катастрофы не пострадало так сильно, что смотреть на него - слишком тяжкое зрелище. Выслушав все это, Шимацу-сан не возразил ни слова - что было хорошо и правильно и согласно традиции, и оттого, что они были едва знакомы. Если бы потенциальный союзник вместе со свадьбой не отменил бы всех почти что заключенных договоренностей. Так, словно Караи и была единственной причиной, ради которой он согласился на сделку. Глупости, конечно же. Разведчики доносили мастеру Фут, что умершая госпожа Дзироко действительно внешне чем-то напоминала недостойную беглянку. Но смешивать дела с личными мотивами? Нет, слишком большая глупость и расточительность для главы концерна и мастера ниндзя. Однако никакие уговоры и выгодные предложения (а при желании господин Ороку умел быть весьма красноречивым и убедительным) не помогли. Выслушав их, господин Шимацу лишь коротко качнул лобастой головой. - Нет. Извините, Ороку-сан, но это мне не интересно. Таков был единственный его ответ. Внутренне кипя от ярости, но не выдавая себя ни словом, ни жестом, Шредер распрощался с несостоявшимся союзником. Экий гордец! Отказаться от чести, оказанной ему величайшим кланом Японии и не только (и не важно, что кланов этих осталось - по пальцам пересчитать) еще не смел никто. И не посмеет и далее. А наглец поплатится за это, не сейчас, так позднее. Бросать все дела и следовать за ним в Японию Шредер не собирался. Слишком много чести. Да и месть - блюдо, которое подают холодным. Краем глаза мастер ниндзя заметил, что по периметру зала, не скрываясь, но и особенно не бросаясь в глаза, к нему приближается один из его людей. Как настоящий ниндзя, он мастерски владел искусством камуфляжа, и сейчас мало кто бы заподозрил во внешне респектабельном и даже немного грузном мужчине в деловом костюме стремительного и опасного убийцу. А был он не просто убийцей, а командиром группы, не далее как пару часов назад, до отъезда на этот чертов прием отосланный со специальным заданием. - Все прошло по плану, господин, - приблизившись, негромко доложил он. И коснулся двумя сложенными пальцами обшлага рукава. Жест, обозначавший в клане полную и безоговорочную победу. Шредер молча кивнул, поднявшись с места. Нашел взглядом мэра, в данный момент занятого беседой с полноватой блондинкой, и самодовольная усмешка тронула тонкие губы. Нет, он, пожалуй, задержится здесь еще немного. А может, даже окажет знаки внимания даме, слишком сексапильной и глупой для жены влиятельного господина, лишний раз поддразнив его невозможностью прямо высказать возмущение. Какое-никакое, а занятие, и к тому же недурное алиби. Ведь не далее чем завтра весть об его очередной блистательной победе всколыхнет уснувший было город. Эти жирные свиньи думали, что паника, поднятая монстрами, и захлестнувшая было Нью-Йорк волна весьма странных смертей сошли на нет? Пусть подумают еще. Аккуратно, не задевая шипов, Шредер извлек из вазы, стоящей на соседнем столе, темно-красную розу. И, покручивая в пальцах, направился к винтовой лестнице, ведущей на нижний этаж. Элегантный, чуть ленивый и занятый своими мыслями светский лев, облаченный в костюм излюбленного сизо-стального оттенка - на взгляд любого из присутствующих. Прекрасный тактик и беспощадный делец - по мнению немногих, рискнувших конкурировать либо как-то иначе иметь дело с могущественной "Ороку-Майн-Корпорейтед". И истинный хозяин города - в глазах немногих, достойных знать.

***

День отъезда в Токио Дзироко Шимацу стал началом ада - по мнению многих горожан, в том числе и не имевших отношения к мафии. Хотя коснулись карательные мероприятия разгневанного очередной неудачей мастера Фут в первую очередь конкурентов в мире теневом, неосторожно рискнувших на тот момент заявить о себе. Первой жертвой стал Алан Коу. Владелец сети китайских ресторанов и, по слухам, один из тайных руководителей знаменитой Триады был найден обезглавленным в собственном особняке на окраине города, на руках убитого также отсутствовали все пальцы. Охрана и собаки, коих, по заявлениям соседей, обитало во дворе мистера Коу немалое количество, также отсутствовали. И если первые спустя непродолжительное время были найдены в подвале дома, задохнувшиеся газом, определить состав которого следователям так и не удалось, то животные пропали без вести. О их судьбе могли предполагать лишь повара одного из ночных заведений Коу, получивших в этот день особо щедрую порцию свежего мяса. Венчала же эту страшную кучу побледневшая и сморщенная голова хозяина. Этот случай, как робко понадеялись горожане, стал единичным - ведь после него воцарилось длительное затишье. Трудно, конечно же, назвать этим мирным словом период паники и страха перед неизвестными монстрами - но, по крайней мере, наглые уголовники, посмевшие обезглавить несчастного Коу, поутихли и попрятались. Ровно на все три-четыре недели, пока бесчинствовали неизвестные твари, а Силы Защиты Земли планомерно отслеживали и уничтожали их. По истечении же этого периода по ночному, теневому городу словно пронесся ураган, задев своим крылом и дневную его сторону. Томас Блейдж, известный банкир и меценат, по неясным причинам покончил с собой, сбросившись с маленького балкончика, венчающего величественное здание его дома, прямо на острые штыри кованой изгороди газона, не оставив завещания. О том, что буквально накануне упомянутых событий "Траст-холдинг банк", возглавляемый Блейджем, отказал в крупной ссуде мистеру Ороку, вполне справедливо ссылаясь на нестабильное положение в городе, никто и не вспомнил. Равно как и о том, что дочь мистера Блейджа, спавшая в соседней с отцом комнате, не видела и не слышала ничего. И лишь наутро рвала на себе волосы, проклиная таблетки, которые по странной причине перепутала, сама едва не отправившись к праотцам. Дерек Грант, комик, любивший высмеивать все и вся, в период всеобщего хаоса, крайне неудачно решил поднять настроение горожанам, в очередной пародии рассказав про мор, поразивший влиятельных людей, надолго лишился голоса (чудом не с рассудком), утром получив в корзине цветов голову и руку своей любовницы, с которой буквально накануне весело провел ночь. А Дональд Трамп, заместитель управляющего крупной стройкой, задолжавший дочерней фирме мистера Ороку некоторую сумму денег, появлялся на людях нервный, бледный и с темными кругами под глазами, ссылаясь на усталость и недосып. И лишь его верный пес знал, что хозяин, преследуемый молчаливыми незнакомцами в черном, менял не одно место жительства. А однажды застрелился, не выдержав нервного напряжения. Никто не мог чувствовать себя в безопасности, и это положение больше всего устраивало Шредера. Никто не сможет обвинить его ни в одной из случившихся трагедий, но с каждой из них все меньше смельчаков, что рискнут громко высказаться или просто перейти дорогу Ороку Саки, пусть даже и не подозревая об этом. Ничего, иные скрытые методы воздействия лучше явных, даже принося весьма запоздалые плоды. О результатах травли незадачливого должника господин Ороку узнал от верных людей уже по пути к машине. Настроение его несколько улучшилось, а побагровевшее лицо мэра, вынужденного наблюдать за его с мисс... как бишь ее звали? - медленным танцем, было своеобразной вишенкой на торте, венчающей удачный день и не менее плодотворную неделю. Пожалуй, можно сделать перерыв. Сопровождаемый верными воинами на почтительном расстоянии, Шредер прошел тенистой аллеей, с видимым удовольствием вдыхая прохладный воздух и любуясь темными силуэтами обступивших деревьев. Нет, что ни говори, а творения природы во много раз совершеннее созданий человеческих, многих из них. А в первую очередь - этих "создателей". Мастер ниндзя шепотом выругался, заметив толпившихся перед оградой корреспондентов. Естественно, ни одного из пишущей (и склонной к вранью) братии на сам прием не допустили. И столь же ожидаемо, что пропустить такое мероприятие было выше их сил. И первый покинувший празднество гость стал невольной их мишенью. Про себя Шредер проклял неумеху-архитектора, разместившего стоянку автомобилей так далеко от самого дома - и при этом чересчур близко к решетчатой ограде и журналистам. Не спеша, храня величественное достоинство, мистер Саки следовал по выложенной фигурной плиткой тропинке, делающей прихотливый круг невдалеке от изгороди, натянув при этом на лицо маску вежливого равнодушия и старательно не замечая следовавших за ним, как голодные псы, корреспондентов, яркие вспышки телекамер и назойливые вопросы. Как бы ни хотелось подорвать их сейчас всем скопом, нельзя нарушать план и портить с таким трудом созданную репутацию. До машины оставались какие-то несчастные метры, когда одному из корреспондентов посчастливилось-таки пробить ледяное равнодушие Шредера. Тот упомянул что-то о Караи, назвав его самого при этом, вроде бы, достойным отцом. Что являлось частью продуманного имиджа, так что пришлось остановиться и, старательно гася яростное пламя в глазах, обернуться к наглому выскочке. Тот, ободренный вниманием, осмелел и повторил вопрос. - А где ваша наследница, мистер Саки? - спросил он намеренно громко. - Она не смогла лицезреть ваш успех и порадоваться за своего достойного родителя? Прочие корреспонденты обменялись сердитыми взглядами, про себя проклиная удачливого соперника - но молчали, боясь пропустить хотя бы одно слово, которое может стать сенсацией. - К сожалению, ей пришлось отбыть по делам на родину, - на неподвижном лице японца не дрогнул ни один мускул, выражение оставалось таким же непроницаемым, лишь в темных глазах плясали оранжевые искорки - отражения ближних фонарей. Весть о гибели Караи Дзироко Шимацу не поведал никому, а значит, остается место для маневра. - Ну, вы же понимаете, господа, образование крайне важно для молодых особ. На этих словах Шредер счел нужным даже слегка улыбнуться, ровно настолько, насколько это необходимо, говоря со слюнтяями-янки о дочери и наследнице. Даже если последняя не достойна более так зваться. - Вы абсолютно правы, мистер Саки, - поддакнул корреспондент с абсолютно идиотской, по мнению Шредера, ухмылкой. - Что может быть важнее, чем счастье ребенка? А кем, если не секрет, желает стать юная мисс Ороку? - К сожалению, пока не имею ни малейшего понятия, - совершенно искренне отозвался Ороку Саки - ибо пока сам еще не знал, какая именно судьба постигнет изменницу, когда та наконец попадет в его руки. И вопрос этот следует не спеша обдумать на досуге... время которого этот недотепа лишь задерживает - Шредер метнул уничтожающий взгляд на журналиста, продолжающего слепить его камерой, мысленно запихнув оборудование тому в глотку. Он уже развернулся, чтобы продолжить путь, как последний вопрос заставил его замереть на месте - слишком уж неожиданно тот повторил неприятную реальность. - А если мисс Караи не пожелает пойти по вашим стопам? Что тогда? У такого гения бизнеса наверняка и тут найдется выход? - Самый наилучший. Всего доброго, господа, - не оборачиваясь, бросил Шредер. И, не дожидаясь новых реплик, захлопнул за собой дверцу. Несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаиваясь. Про себя же решил, что наилучшим завершением сегодняшнего дня станет отнюдь не смерть ничтожного должника. Этим лизоблюдам нужна сенсация? Они ее получат. А лучший способ оценить ее - в виде, скажем, автомобильной катастрофы, - испытать лично. Что может быть лучше непосредственного опыта? Жестко улыбнувшись, Ороку Саки закрыл глаза, припоминая лицо незадачливого репортера. И все же одна мысль, нарушая умиротворение и самодовольство, крутилась в голове. Подсказанная этим ничтожеством, она была все же дельной. А значит, заслуживает более пристального внимания.