Нелогично, но очаровательно

      Глядя в темно-шоколадные глаза своего первого офицера, Джеймс Кирк жестом предложил ему сесть. Несколько секунд поколебавшись, Спок воспользовался предложением; видимо, разговор предстоял долгий. Кирк тоже счел за лучшее принять сидячее положение, предусмотрительно заняв место на почтительном расстоянии от своего решительно настроенного собеседника; он отодвинул стул к стене и с деланным спокойствием опустился на него, эффектно закинув ногу на ногу. Спок следил за ним тяжелым взглядом, полным необъяснимого жара, который шел откуда-то изнутри, из самых темных и неизведанных глубин вулканского сознания, в которые ни один представитель этой рациональной расы, находящийся в здравом уме, не решился бы заглянуть. Под этим неотрывным взглядом Джиму неожиданно стало душно; он слегка оттянул воротник формы, словно тот вдруг начал стеснять дыхание, а по спине его пробежал странный холодок, пугающий и мучительно-сладкий одновременно. Адреналин? Возможно. Кирк постарался придать лицу соответствующее случаю выражение капитанской твердости и уверенности, и заговорил первым:       – Я вас внимательно слушаю, мистер Спок.       Вулканец ответил не сразу. Вероятно, он мысленно досчитал до двадцати, или представил себе пушистого детеныша сехлата с шестидюймовыми клыками, или подумал еще о чем-нибудь успокаивающем. Это помогло; когда он, наконец, прервал затянувшееся молчание, его бархатный баритон звучал ровно и монохромно:       – Прежде всего, я хотел бы принести свои извинения… за некоторую настойчивость.       Джим бросил на своего старпома короткий оценивающий взгляд. И так же коротко кивнул.       – Все в порядке, мистер Спок. Так о чем вы хотели поговорить?       Вот тут-то и начались настоящие затруднения. Дело в том, что Спок решительно не представлял, как начать этот пугающе эмоциональный, совершенно нелогичный и имеющий весьма сомнительное отношение к их научно-исследовательской миссии разговор. Все фразы, которые он тщательно обдумал заранее, сейчас казались неуместными и жалкими. О, безусловно, ему было что сказать капитану, но он понятия не имел, как это сделать. В какой форме. Какими словами. И главное, с каким выражением лица. Действительно, какую сложную геометрическую фигуру должны изобразить брови уважающего себя вулканца, когда он собирается упрекнуть своего капитана в недостатке внимания к собственной персоне?       Помогать ему Кирк явно не собирался. Он смотрел на своего первого офицера молча, и его обычно завораживающий взгляд сейчас был надежно закован в непробиваемый панцирь безупречного профессионализма. Споку вдруг стало невыносимо стыдно, так стыдно, что захотелось провалиться сквозь несколько десятков сверхпрочных переборок и очутиться в открытом космосе, подальше от этих невозможных глаз. «Я веду себя недостойно», – промелькнуло в упорядоченной структуре синапсов рационального вулканского мозга. Еще немного – и окончательно растерявшийся Спок произнес бы это вслух. Но, к счастью, Джим его опередил.       – Вероятно, вы хотели обсудить детали предстоящей высадки на Гамму Триангули-2. – Капитан бросил на своего старпома быстрый вопросительный взгляд. – Я с удовольствием выслушаю ваши замечания и предложения.       Наверно, Спок должен был вздохнуть с облегчением и мысленно поблагодарить Кирка за своевременную реплику. Но он очень некстати вспомнил, что вулканцы не лгут. Впрочем… сейчас он очень отчетливо ощущал, что он лишь наполовину вулканец.       – Вы совершенно правы, капитан. У меня действительно есть некоторые замечания по этому поводу.       Джим кивнул.       – Я весь внимание, мистер Спок.       Старпом некоторое время собирался с мыслями, но мысли упрямо не желали собираться. Однако спустя несколько секунд он все-таки сумел выдавить:       – Я хотел вам напомнить, что некоторые формы жизни, присутствующие на данной планете, практически не изучены.       Капитан нетерпеливо повел плечами.       – И что из этого следует?       – У меня есть все основания предполагать, что они могут представлять научный интерес.       Кирк побарабанил пальцами по краю стола.       – Абсолютно с вами согласен. Вы хотите совместить нашу основную задачу на Гамме Триангули с научными исследованиями?       – Полагаю, это было бы логично.       Джим снова бросил на Спока короткий взгляд.       – Я никогда не сомневался в вашей логичности, коммандер.       Ответный взгляд можно было бы назвать испытывающим, хотя в вулканском исполнении он выглядел скорее вдумчивым.       – Благодарю вас, капитан. Если я правильно понял, это означает…       – Это означает, что у меня нет возражений, – прервал Кирк своего старпома. – Я даю вам все необходимые полномочия для проведения интересующих вас исследований. Это все, что вы хотели со мной обсудить?       «Нет, не все», – едва не вырвалось у Спока, но вслух он сказал другое:       – Я рад, что наши мнения совпали.       После этой фразы вновь воцарилось молчание. Коммандер понимал, что, если он не хочет снова оказаться в неловкой ситуации, то сейчас самое время встать и уйти, но ноги его почему-то не слушались. И тот факт, что капитан сверлил его тяжелым, настойчивым, но абсолютно нечитаемым взглядом, никак не облегчал ситуацию – скорее, наоборот, некоторым образом ее усложнял. Наконец, вулканец решился. Он рывком протолкнул в легкие порцию воздуха, который почему-то показался колючим, и резко встал со стула.       – Спок, – капитан окликнул его, когда он уже и не надеялся, что его остановят.       – Я слушаю, капитан, – он обернулся, и в темных глазах зажглось лихорадочное пламя – всего одна короткая, ослепительная вспышка, но Кирк заметил ее.       – Спок… неужели вы действительно вот уже несколько дней подкарауливаете меня в самых неожиданных местах только для того, чтобы поговорить со мной о голубых восьминогих жучках с Гаммы Триангули?       Старпом напрягся.       – У них восемь с половиной ног.       Капитан посмотрел на своего первого офицера так, словно вдруг засомневался в его умственной полноценности.       – Серьезно? И зачем кому-то половинка ноги?       – Эта недоразвитая конечность выполняет множество важных функций. Например…       – Я понял, коммандер, спасибо, – решительно прервал его Кирк. – Можете идти.       Спок медлил, стоя у двери. Капитан приподнял брови и криво улыбнулся:       – В чем дело, мистер Спок? Хотите обсудить со мной еще какие-нибудь проблемы современной биологии?       Перед глазами старпома все поплыло.       – Да, капитан… вернее… не совсем, – похоже, Спок тщетно пытался поймать за кончик хвоста стремительно ускользающую логику. А заодно и здравый смысл, точнее, то, что от него осталось.       Кирк потер переносицу:       – Я был бы рад, если бы вы изъяснялись понятнее.       – У меня… есть еще один вопрос, – на выступающих скулах вулканца отчетливо вспыхнули зеленоватые пятна.       – Относительно жучков?       Примерно пятьдесят процентов людей, которым доводилось общаться с вулканцами, совершенно уверены, что представители этой расы не понимают сарказма. Однако оставшиеся пятьдесят процентов столь же твердо уверены в обратном. Что думают по этому поводу сами вулканцы, земные ученые пока не выяснили.       – Нет, капитан. Относительно другой биологической формы.       После этих слов бледно-зеленые пятна на скулах коммандера стали ярко-зелеными. Джим слегка прищурился:       – Слушаю.       – Я хотел… спросить, почему мы с вами больше не играем в шахматы.       Капитан внимательно посмотрел на старпома и подался чуть вперед.       – Вам не хватает наших шахматных партий?       Воцарилась пауза, во время которой Джим медленно встал и сделал шаг по направлению к вулканцу.       – Не только, – тихо пробормотал Спок, завороженно следя за каждым движением гибкого тела, как кролик следит за удавом.       – Значит, не только… – негромко протянул Кирк. – Так чего же еще вам не хватает?       Когда капитан договорил эту фразу, он стоял уже почти вплотную к своему помощнику, и Спок ощущал на своей коже его дыхание. Это его окончательно дезориентировало; остатки здравого смысла, сбившись в жалкую кучку на задворках сознания, дружно выкинули белый флаг.       – Ну же, Спок…       – За последние два дня… – с трудом произнес вулканец, уже не особенно соображая, что говорит, – вы посмотрели на меня всего 6,2 раза, тогда как раньше эта цифра…       – Была значительно больше, – едва ли не шепотом договорил капитан практически ему в ухо, завораживая взглядом и обжигая дыханием. Спок невольно прикрыл глаза и положил руку на спинку стула в поисках опоры.       – Кажется, я понял, в чем ваша проблема, мистер Спок, – рука Кирка осторожно коснулась руки старпома, проведя по ней средним и указательным пальцами. – И думаю, она вполне решаема…       Спок тяжело сглотнул.       – Капитан…       – Спок, мы сейчас не на мостике… Я просил вас называть меня по имени…– пальцы Джима продолжали ласкать изящную руку вулканца. Дыхание Спока сбилось; он чувствовал непривычное головокружение и странную, но приятную слабость в коленях.       – Д-джим… полагаю, вы осознаете, что сейчас делаете.       По интонации невозможно было понять, вопрос это или утверждение. Кирк отважно заглянул в бездонные колодцы вулканских глаз, в темной глубине которых плескалось нечто новое, странное и манящее; казалось, в них можно погрузиться с головой, затеряться и утонуть.       – Вполне, – голос капитана звучал хрипло. – Вы находите мои действия нелогичными?       Джим медленно разорвал контакт, убирая руку, но пальцы Спока, словно привязанные невидимой нитью, потянулись следом, невесомо коснулись ладони, мягко скользнули чуть выше, к запястью, и остановились там, где неистово бился обезумевший пульс.       – Вы действительно ведете себя нелогично, – с усилием выговорил Спок, – но…       – Но? – прошептал капитан, подаваясь еще ближе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда.       «Но очаровательно», – мысленно закончил Спок как раз в тот момент, когда его губ коснулись губы Джима.