За тебя

Мысли кружились где-то близ сознания встревоженным роем, взъерошенной тучей, уловить же не удавалось ни одну. Впрочем, Саки и не пытался. Откинувшись на стену, слушая свое понемногу успокаивающееся дыхание, он позволил себе какое-то время не думать ни о чем. Позвякивание и бормотание вполголоса откуда-то справа и сзади доносились до слуха достаточно долго. Кажется, именно там черепаха хранил на аккуратно расстеленной газете медикаменты… а может, и не только их. Шредер не оборачивался, даже не открывал глаз — опасность, если что, он ощутит и так, да и вообще… плевать. Эти странные, никому не нужные поддавки затянулись слишком надолго. Слишком странно, слишком неправильно. Как бы ни сложилось, это должно закончиться, и поскорее. Как-нибудь… Шлепающие шаги стали тише, пока не смолкли совершенно, сменившись почти звенящей тишиной. Шредер открыл глаза, с легким недоумением огляделся. Сбитый, сдвинутый от стены тюфяк, ровные стопочки материала для перевязки, батарея каких-то пузырьков и склянок, его собственные доспехи, сложенные не менее аккуратной кучкой, фонарь, бросающий бледно-желтое пятно на пятачок у входа… и всё. Ушел… Вот так легко и просто, оставив в его распоряжение все, что припас ранее, прихватив с собой лишь свое оружие. Не попытавшись расквитаться за предательство, ни слова не ответив на поддевки… не оглядываясь назад. От всего этого почему-то стало еще гадостнее и горше, к горлу вновь подступил противный солоновато-едкий привкус, но Шредер решительно отогнал непрошенную мысль. Так правильно. Одного того, что он обязан жизнью врагу, более чем достаточно. Ни к чему добавлять. Он сжал руки в кулаки, наклоняясь вперед, сдавленно выдохнул и решительно кивнул. Смотался — и слава всем богам. Скатертью дорога. Пусть катится к своим недомеркам и больше не попадается на его пути. Он обойдется и без чужой помощи… как обходился всегда. От резкого движения в боку кольнуло так, что перехватило дыхание. В висках мучительно замолотило, и пришлось замереть на месте, пережидая такой несвоевременный приступ слабости. Лишнее напоминание о том, что все не так, как раньше. Далеко не так. Стиснув зубы, Шредер скомкал в руке край покрывала, зло дернул, отбрасывая в сторону — ненужный символ то ли непрошенной заботы, то издевки судьбы. Не так… И это прекрасно — ведь с делом наконец покончено. Мелкие ублюдки получили по заслугам, а сам он сможет наконец немного расслабиться, увидеть Эйприл. Теплая волна, нахлынув откуда-то из глубины души, затопила тело, приглушая боль, усмиряя гнев, стоило лишь вспомнить о девушке. Эйприл… Как ему не хватало ее все эти дни, и лишь усилием воли удавалось держаться в стороне, не вернуться прежде исполненного обещания, успокаивая себя, что уж в стенах-то больницы с ней ничего не случится. И вот, наконец… Как далеко отсюда до здания клиники? Неважно. Сейчас, когда он оправился от ранения, Саки дойдет, доберется до нее, чего бы это ни стоило. Она поймет, что бояться больше нечего, и все будет хорошо, так, как надо. Медленно, чуть неуклюже, матеря вполголоса ставшее таким никудышным тело, Шредер перевернулся на четвереньки и попытался дотянуться до трубы, к которой и привязывал его треклятый мутант, в поисках опоры… но ничего не вышло. Дразняще близко, в каких-нибудь нескольких футах — но все же дальше, чем можно было достать даже при его длине рук. В сознании кольнула тревожная мысль, что освободиться от веревки самому, не окажись рядом Леонардо, было бы как минимум затруднительно. Мелькнула — и пропала, изгнанная не менее гадким ощущением: словно бы вздыбившийся неожиданно пол треснул его по лбу, отдаваясь резкой болью в раненом боку, так что Шредер едва не прикусил язык. Руки столь же внезапно стали ватными, едва-едва способными притушить удар. Разумеется, пол оставался на своем месте, как и расплывшаяся перед глазами кладка стены: ослабленные ранением и долгой неподвижностью мышцы Саки подвели его в самый неподходящий момент. Приподнявшись на одно колено, он оттолкнулся от стены, выпрямляясь, — и тут же рухнул навзничь. Больно, обидно, унизительно, лишь чуть-чуть промахнувшись лицом мимо грязного пятна. Скрипнув зубами, Шредер свирепо выругался, напряг непослушные руки, впиваясь пальцами в неровные плиты пола, приподнимаясь на локтях. Еще одна попытка, чуть более успешная. Но именно чуть — потому что ноги держать его по-прежнему отказывались, норовя подогнуться, и он снова чуть было не упал, на сей раз на раненый бок. А может, и не чуть… сейчас Шредер не мог сказать это наверняка. Растревоженная рана горела жидким огнем, опоясывая полтела, на каждом вдохе и выдохе множеством иголок пронзая нутро. Потолок пьяно плыл перед глазами, то светлея, то темнея, не давая себя рассмотреть… да и к чему, собственно? Он же не муха, чтобы ползать поверху. Стокман бы смог… Эта мысль стала последней каплей, погасившей рассудок, тихо нашептывавший, что неплохо бы немного отдохнуть, набраться сил, да и перекусить тоже не мешало бы. Неплохо… ага, щас… три раза. Чтобы проклятый мутант еще и кормил его, не способного пошевелиться. Черта с два! Он справится сам… как-нибудь. Титаническим усилием подняв руку (казалось, за прошедшие минуты она прибавила в весе), Шредер наконец уцепился за какую-то выемку в стене. Медленно, упираясь свободным локтем в колено, выпрямился. Какое-то время постоял, пошатываясь, пытаясь привыкнуть к новому положению. И сделал короткий неуверенный шаг вдоль стены…

***

Леонардо отключил передатчик и, нахмурившись, зашагал дальше. Но уже менее быстро и уверенно. Отвыкшая от такой нагрузки нога начала ныть, да и все тело казалось уже не таким переполненным энергией, как совсем недавно, когда он быстрым шагом, чуть ли ни бегом, вылетел из временного убежища. Да, тогда это казалось самым лучшим и правильным. Казалось и сейчас… вопреки помалу вползавшей в душу неуверенности. Лео выдохнул, замедлил шаг. До дома осталось не так уж и долго. Вот где ему точно будут рады и даже не попрекнут за отступничество. Свои, понятные и такие близкие… как же он по ним соскучился! В животе заурчало, напоминая, что прошлый перекус был недостаточным, да и слишком давно. Сейчас Леонардо не мог даже вспомнить наверняка, когда именно. Ничего, дома в холодильнике всегда в заначке хотя бы одна пицца — НЗ Майки «на черный день». Майки, братишка, ты не поверишь… Неожиданно Лео споткнулся и с трудом удержал равновесие. Рана пока сковывала его движения, и до полного восстановления еще ой как долго. Даже ему… Леонардо стиснул зубы. Нет, не даже. Не вспоминать. Слово, данное самому себе, он выполнил. Шредер выжил и теперь протянет как-нибудь и без него. Если же нет… какое ему, Лео, дело до всего этого? Он сделал все, что мог, а предательство отменяет все долги. Лучше бы он вообще не связывался с этим негодяем, этой неблагодарной свиньей с непомерным самомнением. Лучше… Шумно выдохнув, Леонардо присел на корточки, прижавшись панцирем к трубе, словно пытаясь скинуть с него непомерную тяжесть. Босые ступни, промокшие при переходе вброд канала, тут же начали мерзнуть. Нет, неправильно. Он сам ввязался в это дело и, если уж быть честным перед самим собой, тоже пытался однажды навести братьев на след Шредера. Конечно, они бы не обошлись с ним так, как эти бандиты, но все же… А тот, зная о засаде, мог и не вытаскивать его, позволить подстрелить… одним врагом меньше, ему же лучше… но все-таки оттолкнул в сторону… почему? Ответа не было, как, впрочем, и ни на один из вопросов. Взгляд цеплялся за трещинки в стене, ускользая в сторону, вопреки воле возвращаясь назад, откуда Лео пришел. И он уже про себя знал, что вернется. И не только потому, что обещал Эйприл позаботиться обо всем — хотя и это, конечно, тоже. Возможно, Шредер и не стоил оказанной ему помощи. Но его, Леонардо, честь — стоила. На поясе тренькнул передатчик, и только тогда Лео вспомнил о звонке брата. Холодная рука сдавила внутренности: что, если Раф счел его молчание признаком беды и рванул на помощь, не задумываясь? И не обнаружив старшего на месте, тут же нашел виноватого? Тем более что и искать долго не надобно… Леонардо рывком вытащил передатчик, одновременно включая его. — Да, парни? — он постарался, чтобы голос его звучал как можно спокойнее и увереннее. — Все в порядке? — Ну, наконец-то, — чуть насмешливо приветствовал его Донателло. — Нашлась пропажа. А то мы уж думали, с собаками искать придется. — Извини, — Леонардо машинально свернул в нужный туннель, замедлил шаг: лучше завершить разговор задолго до места. — Сам понимаешь, там мне говорить неудобно, и пришлось отойти подальше. — Заметно подальше, — с легкой иронией уточнил Дон. — Как себя чувствуешь? Настойка не закончилась? — Почти, — Лео смущенно потупился: ну, не говорить же, в самом деле, на кого в большей степени ушло снадобье. — Но уже почти все прошло. — «Почти» не считается, — перебил его Донателло. — Ладно, передам с Рафом — ему как раз не терпится с тобой увидеться. И желательно, — он понизил голос, — также на безопасном расстоянии. — О чем речь, — кивнул согласно Леонардо. — С меня и одной горячей головы хватает. Ладно, — он пробежал взглядом по кривой трубе, ведущей на противоположную сторону потока, — я уже почти на месте. Спасибо за все, Дон, и привет всем нашим. — Сам передашь, — отстранившись от экрана, Дон отмахнулся от кого-то за спиной. — Ладно, мне тоже пора… Майки, не трожь!.. На этих словах экран погас — но, кажется, Лео успел за секунду до этого услышать звон стекла. Губы тронула слабая улыбка. Да, Дону определенно стоило поспешать… да и ему бы не мешало. Подпрыгнув, Леонардо ухватился за трубу и, как по рукоходу, перебрался на противоположную сторону. И, даже не переведя дух, зашагал дальше. Особо торопиться причин не было… но интуиция почему-то говорила об обратном.

***

Свет померк. А был ли он вообще? Саки не знал. Не было ничего: ни пола, ни потолка, ни предметов вокруг. Все исчезло в багровой вспышке, затопившей глаза при очередной попытке… нет, уже не встать, хотя бы приподняться. Хоть сдвинуться с этого проклятого места, сковавшего его словно цепью — ведь и оставалась-то сущая малость, всего чуть-чуть… Бесполезно. Сил не хватало даже на это. Расслабив мышцы, Шредер растянулся на холодном полу, скорее даже упал, больно приложившись скулой. Но боль, как и холод, казалось, уже не достигали измученного тела, сковали вокруг него льдистую сетку, рушить которую он уже не пытался. Напрасно… При каждом мало-мальском движении мир окутывала тьма. Не осталось ничего, кроме нее… и его, Ороку Саки, тоже больше нет. И плевать… плевать! Нужно ли Эйприл такое ничтожество, от которого отвернулся с презрением даже заклятый враг? Нужно ли вообще хоть кому-нибудь… хотя бы себе самому? При очередном неосторожном движении в груди словно бы что-то лопнуло, и горло затопила едкая желчь. Закашлявшись, Саки сплюнул кровь, вытер рот. Хрипло выдохнул и уткнулся лицом в локоть, прикусив губу, чтобы не завыть в голос. «Бесполезно… всё… всё напрасно. Эйприл… я не смог… прости…» Последнее слово Шредер, кажется, прохрипел вслух, пусть и на грани уловимого. И оно было услышано. Чужие сильные руки перехватили его за плечи, не без усилия переворачивая на бок. — Будем считать, что извинения приняты, — Леонардо сдавленно кашлянул, потом нахмурился. — Ну, вот что ты творишь, а? Ты нарочно, что ли, все портишь? Резко дернувшись, Саки отшатнулся прочь, насколько хватило сил. Напряженным немигающим взглядом уставился в расплывающееся перед глазами лицо непрошенного помощника, ища там… чего? Насмешки? Издевки? Холодного любопытства? Этого, пожалуй, Шредер не знал и сам. Горло вновь сдавило спазмом от одной мысли о том, что черепаха — единственный, кому не безразлично, что с ним… после всего. Бессмертные боги, почему? Он зло прерывисто выдохнул и отвернулся, не желая смотреть в глаза спасителю. Уже увиденного хватало с избытком. Леонардо покачал головой, глядя на снова — в который чертов раз? — сбитую и промокшую от крови повязку, протянул руку — коснуться лба: уж больно бледным тот казался даже в искусственном свете. Шредер вновь попытался отстраниться, с усилием приподнял руку, пытаясь оттолкнуть Леонардо. Ладонь бессильно упала, едва коснувшись пластрона, и новой попытки он не предпринял. Лишь устало поднял голову и пустым безразличным взглядом смерил застывшую над ним черепаху. — Теперь ты знаешь всё. Зачем, — Саки кивнул на принесенное, — это? — Учитель сказал, что повязки надо регулярно менять, смазывая этим раствором, — пояснил Леонардо. — Чтоб не воспалилось. — Я не об этом, — Шредер раздраженно мотнул головой и с усилием приподнялся, пристально глядя ему в глаза. — Зачем ты помогаешь мне… после всего? Леонардо немного помолчал. — Потому что я не ты, — ответил он наконец. — Ты же тоже спас мою шкуру тогда. Зачем? Шредер не ответил, впрочем, Леонардо и не ждал этого. Он присел на корточки и протянул руку к повязке, но Шредер оттолкнул ее, на этот раз более успешно. — Думаешь, спасешь мою — и я стану расшаркиваться в благодарности? — прошипел он. — На хрена мне это сдалось. Я же не ты, — последние слова Саки произнес с нескрываемым сарказмом, стараясь заглушить скребущее где-то в глубине души ощущение неправильности всего происходящего. Не так все должно было быть… не так и не с ним. Однако было же… — Вот уж наверняка нет, — Лео усмехнулся. — Иначе я решу, что у тебя снова жар. Он поднялся и, чуть прихрамывая, направился в угол за недостающими предметами. — Слабак, — без эмоций повторил Шредер, глядя ему в спину. — Уже слышал, — парировал Лео. И, подойдя ближе, насмешливо прищурился. — Ну так как: будем лечить сейчас — или снова зондировать, когда загноится? — Что ты наверняка проделаешь с удовольствием, — вполголоса закончил Шредер, и Леонардо с улыбкой кивнул. После чего резко развернулся и смерил недалекого мутанта раздраженным злым взглядом. — Какого хрена ты вообще вернулся? Зачем? Если я не сдохну сейчас, то прикончу тебя и всю вашу шайку потом… когда-нибудь, — раздраженно закончил он, отворачиваясь к стене. — Вот доживем до этого — тогда и поговорим. Впрочем, — Леонардо опустил пустой пока что шприц на тюфяк рядом с ним. — Раз так не терпится, можешь попробовать прямо сейчас. Он демонстративно повернулся вполоборота, откупоривая ампулу. Шорох сбоку дал понять, что Шредер нащупал и взял в руку шприц. Леонардо замер, готовый в любой момент отшатнуться… …и все же непроизвольно вздрогнул, когда шприц с громким стуком врезался в стену, пролетев лишь в нескольких дюймах от его головы. — Ну, значит, отложим на потом, — невозмутимо, стараясь не выдавать внутреннего ликования, прокомментировал Леонардо. И поднялся, чтобы принести еще один шприц. Шредер молча смотрел ему в спину. Миг колебания… миг соблазна… он все-таки был. Однако ударить прямо сейчас почему-то показалось невозможным. Почему? Напрасно, из-за отсутствия сил? Может, и так. Даже скорее всего. Дождавшись, пока Леонардо вернется и аккуратно расставит все принесенное, Саки окинул предметы задумчивым взглядом. Снести бы все это к черту… но, опять же, зачем? Что это изменит? — Ладно, давай сюда, — неохотно согласился он и, перехватив руку Лео, забрал у него пузырек и ватный тампон. — А ты давай садись, не маячь, и так едва на ногах стоишь. Леонардо спрятал усмешку, но ничего не сказал. Послушно уселся рядом, разматывая бинт, чтобы перевязать потуже. Смерив взглядом содержимое пузырька, мысленно махнул рукой — все равно на обоих не хватит… и точно так же деликатно промолчал, когда Шредер, оставив на дне бутылочки немного снадобья, передал ему. Точно так же без лишних слов.