Eyes on Fire

Прошла неделя после аварии. Меня выписали, и сейчас я находилась дома у Тёмы. Саша предлагал мне переехать к нему, но я отказалась. После нашего с Громовым разговора он стал каким-то странным. Даже тогда, когда он забирал меня из больницы, мы ехали молча всю дорогу. Я пыталась с ним заговорить, но он умело прерывал все мои попытки. У нас настали осенние каникулы. Из дома я практически не выходила, если только до магазина. Запрета у меня не было, и меня это(скажу, не скрывая) обижало. Ведь раньше Тёма следил за мной, орал, если уходила без предупреждения, а сейчас что?! Игнор. И вот даже сейчас я находилась дома одна, а Громов, как всегда даже не задумываясь о том, что нужно предупредить – уехал. Время было около шести часов вечера. Осень давала о себе знать, поэтому темнеть стало рано. Наплевав на все(в то же время на Громова), я прошла в комнату и стала одеваться. Каникулы никогда не проходили так скучно . Раньше, когда мы еще жили в Питере, я со своими друзьями планировала все свои похождения еще за месяц до каникул, а тут?! Поэтому, позвонив Ермолаевой, я предупредила ее, что припрусь к ней. Натянув джинсы и блузку, я взяла свои очки и отправилась в прихожую. Заколов челку, я надела куртку и повязала шею арафаткой. Обув кеды с красными шнурками, я схватила рюкзак и вышла из квартиры, оставив свет в своей комнате. Уже через полчаса я сидела в квартире у своей подруги и болтала о всякой ерунде. И наш разговор зашел о Тёме. - Он вообще странный какой-то стал, - сказала я, поникнув от этих слов. Я всей душой желала, чтобы тот Тема, который был раньше, вернулся. - Я тоже это заметила, - пробурчала Эля, разглядывая свою кружку с чаем. - Уехал, даже ничего не сказал мне. Будто я не должна знать, где он есть. Я ведь переживаю, - прикрикнула я, а Ермолайчик улыбнулась моим словам. - Сегодня Гончара же выписали. Мне Егорка говорил. Они собирались это отмечать в «Лавре» - сказала Элина, а я наоборот насупилась. Лавр – это местный клуб, в принципе очень стильное место, но очень уж там много развратных личностей, которые то и дело заглядываются на таких парней, как Гончар, Громов и Третьяк. И тут в мою «гениальную» головушку пришла мысль. - Слушай, Ермолай, а почему бы нам не посетить его тоже? Пятница. Вечер. Второй день каникул, а мы дома сидим, не есть хорошо, матушка, - с хитрой улыбкой проговорила я, а Ермолаева с таким же хитрым видом взглянула на меня и, резко встав со стула, помчалась в свою комнату. Это означало, что через час мы отправляемся в клуб. Я не стала церемониться и оделась скромно, но со вкусом. Черные лосины, длинный, безразмерный свитер бежевого цвета. Мои кеды не подходили для похода в клуб, поэтому я взяла у Ермолая сникерсы и остальную одежду, кроме кожаной куртки, которую я накинула сверху. Рюкзак также не вписывался в этот образ, поэтому я взяла сумку и перекинула все с рюкзака туда. Эля же подошла очень серьезно к выбору одежды. Черное, облегающее тело платье, едва прикрывающее ягодицы. Светло-коричневого цвета пиджак. Черные, закрытые туфли на шпильке. И уже через час мы были готовы. А минут через десять Ермолай и я сидели в такси и направлялись в клуб, где и проходило сборище местных алкашей. *** - Да-а-а, похоже, половина нашей школы будет хорошей прибылью этому клубу, - крикнула Эля, так как из-за громкой музыки было почти ее не слышно. - По-моему, три самых главных алкаша будут отличной прибылью клубу, - проговорила я, смотря на столик, за которым и находились виновники сего торжества. Внутри что-то кольнуло, когда на коленях у Тёмы я увидела Смирнову. - Сука, - проговорила я с улыбочкой, хотя я была готова порвать ее прямо сейчас. Так же изменилась в лице и Эля, увидев, что Третьяк мило беседует с Калининой. - Ах ты, уебок, - выругнулась подруга, от чего я удивилась. Просто из уст Ермолая слышать нецензурную лексику очень удивительно. Переглянувшись с Элиной, мы сказали в один голос: - Война!! *** Мы стали веселиться от души. Танцевали, пили, и от этого было очень хорошо. До определенного момента. Мы с Элей, уже «хорошенькие», смеясь, шли к своему столику, как врезались в двух парней. Угадайте, кто это был? Правильно! Третьяков и Громов собственной персоной. Их глаза чуть не выпали из орбит, когда они увидели нас. - Ты что тут делаешь? – крикнул Тёма и серьезным взглядом посмотрел на меня. - То же самое, что и ты – отдыхаю, - в ответ крикнула я и стала танцевать, только меня прервали. Громов, схватив меня за руку, потащил к барной стойке. - Опять ушла, меня не предупредив, - прорычал Тёма, крепко сжимая мою руку. - Соответствую тебе! – с язвинкой крикнула я. - Тебя не должно касаться, куда я ухожу, ясно? – Тёма начинал злиться, и я тоже, поэтому искры в глазах меня сейчас не пугали. - Да? Ну, так вот слушай сюда. Я тоже не обязана перед тобой отчитываться! – рявкнула я, смотря прямо в глаза Тёме. - Я переживаю за тебя! – проорал Тёма, схватив меня за руку. - А я типа нет?! Думаешь, мне похер, куда ты уходишь?! Я боюсь за тебя, идиота, когда тебя долго нет. Сижу как дура и жду, когда ваше величество соизволит явиться домой, - мое терпение лопнуло и, не сдержавшись, я схватила стакан с виски и выплеснула на Громова. Развернувшись, я направилась к Элине, которая сейчас тоже ругалась, только с Третьяковым. Оттолкнув его в сторону, я сказала Эле: - Я домой, - и, развернувшись, направилась к столику, за которым мы сидели. Схватив куртку и сумку, я направилась к выходу. Проходя мимо столика, за которым сидел Гончар, какие-то парни и все те же профурсетки в роли Калининой и Смирновой. - О боже, а Гарт каким ветром сюда занесло? – пропищала Карина так, что я это услышала и, развернувшись, подошла к ней. - Рот свой закрой, овца. Жить надоело, так я тебе сдохнуть помогу, - заорала я на нее, от чего она чуть не расплакалась. - Марта, успокой.. – схватив меня за руку, хотел сказать Громов, но я не дала ему договорить: - Убери от меня свои руки! Вообще, катись к черту! Трахайся со своей Смирновой, ко мне не подходи больше! – крикнула я и вырвала руку из рук Тёмы. Я не знаю почему, но мне было очень обидно и, черт возьми, как бы я ни хотела этого признавать, ревновала Тёму к этой сучке. Выбежав из клуба, я на ходу стала натягивать куртку. - Блядь! Марта, остановись хотя бы на минутку! – кричал Тёма, побежав за мной. - Что тебе надо от меня? Как ваше величество и хотело, я домой! Правильно, пусть Тёма шляется, где хочет, а Марта пусть как дурочка сидит, переживает за него и ждет, когда же он вернется домой, - проорала я, плача. Да-а-а, я расплакалась, как маленькая девочка. За все это время я так привязалась к Тёме, что ни с кем уже не хочу его делить. - Что ты несешь? Тебе вообще должно быть похер на меня! Тогда в больнице, после этой гребаной аварии, помнишь, что ты мне сказала?! – и я поняла, на что он намекал. Он усмехнулся и продолжил: - Так я тебе напомню. Привязанность. Это просто привязанность! Хотя это ни черта не привязанность. Уже какая-то зависимость от тебя. Боязнь потерять тебя, боязнь того, что ты уйдешь и не вернешься. Просто я люблю тебя, идиотку! Люблю! Только от тебя, сколько ни бился, не смог добиться того же, - от всех этих слов по телу прошелся электрический разряд. Я стояла как вкопанная и со стеклянными глазами смотрела на Тёму. - Боже, - лишь и смогла сказать я. Резко развернувшись, я побежала куда-нибудь подальше от этого клуба.