Eyes on Fire

Утро. Наверное, это утро было самым ужасным в моей жизни. И не потому, что я сильно напился и ничего не помню, а потому, что оно началось не с бутылки воды и таблетки, а с крика: - С добрым утром, милый, подавись, сволочь! - да-да, Марта так поприветствовала меня с утра. При этом вылив воду мне на лицо. - За что? – спросил я, морщась от ее крика, так как голова моя лопалась на две части. - За что? Тебе сказать за что? – с каждым словом она повышала голос на октаву. – Напился - так вел бы себя прилично. Так нет же, на жопу приключений искать надо! Я не мог найти смысла в ее словах и с непониманием смотрел на нее. - Объясни по-человечески, ни хера не понятно, - сказал я, взглянув на свою взбешенную девушку. Черт, даже как-то непривычно ее так называть. - Не помнишь, значит. Ну хорошо. Просила вас не нажираться. Так нет же, вы дома напились, так еще Третьяка с Гончаром подцепили где-то. А в половину первого ночи вы решили ехать в клуб. В пять вы были уже дома, причем приперлись всей кучей. Вы мне, козлы, спать не дали! И ты, козел в квадрате! – после этих слов мне прилетела пощечина, - Это тебе за: «Закрой свой рот, женщина, твой день - восьмое марта», - следом прилетела вторая, - А это за вылитый мне в лицо стакан, урод, - рявкнула она и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. В голове это отдало головной болью. Еще немного полежав, я решил вставать. Натянув спортивные штаны, я вышел из комнаты и направился в ванную. Черт, если бы я был пьяным, я бы даже не заметил, но когда ты трезв и мало понимаешь, мне кажется, любой на моем месте испугался бы спящего мужика на унитазе. Но это еще не самое ужасное. В ванной спали брат Марты, Саша, и Марк. Вроде ничего необычного. Но тот факт, что они были голые, заставил меня заорать: - Ебаные педики, какого хера? Почему именно в моей ванной? – на мой рев отреагировали все. Гончар свалился с сортира и заверещал, Марта забежала в ванную, но тут же закрыла глаза. Я обнял ее и прижал к себе. Когда наши голубки открыли глаза, сначала с непониманием осмотрели все вокруг, но как только они увидели, как они спали, оба стали брыкаться, орать и материться. Когда сюда зашЛИ наш физрук и Третьяк, я уже перестал удивляться всему. НИкогда не думал, что буду бухать с физруком. *** Прошло около полутора часов, и мы уже все сидели на кухне с опущенными головами, а Марта читала нам исповедь о том, какие мы твари и вот до чего доводят пьянки. - Мелкая, не ори, прошу, башка трещит и без тебя, - первым бессмертным был Сашка. - Рот свой закрой, алкаш проклятый! Вы орали, теперь моя очередь, - рявкнула Гарт-младшая. Больше никто и не посмел открыть рта. Просто сегодня Марта была очень злой, поэтому молчали все. Даже физрук. И речь как раз зашла о нем. - Ладно вы, алкаши заядлые, но вы-то куда, Сергей Викторович? Вот и подтвердился стеб о пьяницах-физруках, - хотя бы сейчас ее взгляд смягчился, и уже косо, но мы на нее поглядывали. *** Ближе часам к трем из квартиры все рассосались, и мы остались вдвоем с Мартой. Она была обиженна, причем сильно. Как только за парнями закрылась дверь, она тут же развернулась на сто восемьдесят градусов и отправилась в комнату, предварительно громко хлопнув дверью, что снова отразилось на мне головной болью. Я хотел извиниться, но эта вредная особа закрылась изнутри. - Мааарт, откроой, - протянул я, прислонившись лбом к двери. - Пошел вон, - крикнула девушка мне из-за двери. Мне было очень интересно, куда мне нужно было идти из своего дома?! - Кукла, живо открыла мне дверь. Ты же знаешь: если я разозлюсь, тебе несдобровать, а точнее, не только тебе, но и двери, - меня уже постепенно начала бесить эта ситуация. - Что хочешь делай. Ломай двери, меня убей, выгони, только отстань от меня. Не хочу с тобой разговаривать, - послышался голос из-за двери. А голос такой тихий, обиженный, мне даже потихоньку становилось стыдно. Прислонившись головой к двери, я сказал: - Март, прости, солнце, - я раскаялся. Мне стало стыдно за свои действия. Именно то, что я успел за такой короткий промежуток времени обидеть ее уже не в первый раз, заставило меня задуматься. - Марта, милая, правда, прости! Я идиот, знаю! Выйди ко мне, - попросил я, глядя на дверь и прислушиваясь к звукам за ней. Я услышал шаги, приближающиеся к двери. Щелкнул дверной замок, дверь приоткрылась, и из-за нее показалась Марта. Она смотрела на меня такими глазками. Словно кот из шрэка. - Иди ко мне, – попросил я и раскинул руки для объятий. Наверное, с минуту она подумала и неуверенным шагом направилась ко мне. Когда она уткнулась носиком мне в плечо и обняла за шею, я уже расслабился и прижал её к себе. - Прости меня, - прошептал я ей на ушко, зарываясь лицом в ее волосы. - Все нормально, только не пей так больше, ладно? – попросила она. Ну как ей отказать?! Я пообещал, пусть она этого даже и не просила. - Ты чего-нибудь хочешь? – спросил я у нее, на что Марта с хитрым прищуром взглянула на меня, а ухмылка дала понять, что она чего-то хочет. - Да! Гулять хочу, - сказала она, смотря мне в глаза. А что мне делать оставалось? Пришлось повиноваться. И не зря. Мы весело провели время: посидели в кафе, погуляли по городу, покатались на колесе обозрения. Сколько было визга, когда она увидела, на какой мы высоте. Я же, как настоящий мужчина, держался, хоть ссался не хуже Марты. Вообще, хорошо провели время, ей все понравилось, но больше всего она была в восторге, когда увидела артистов, играющих на улице. Нет, это были не попрошайки. Они просто дарили людям музыку и радость. Марте так точно. Она с приоткрытым ртом смотрела на них, а в глазах читался реальный восторг. Она не могла отвести глаз от них: похоже, настолько ее поразило их выступление. Меня, кстати, не меньше. Когда мы все-таки ушли из парка, где они выступали, Марта счастливо улыбалась. - Как красиво на самом деле, - проговорила она, смотря куда-то вдаль. - Выступление? – спросил я, посмотрев на нее. Она кивнула. - Но и не только оно. Музыка завораживающая, а голос у мужчины шикарный. Я в восторге просто, - чуть повысив голос, крикнула она. Я улыбнулся. Она такая красивая, когда улыбается, хотя... она всегда красивая. Когда я взял ее за руку, она сначала дернулась, а потом расслабилась. Пошли мы с ней на мост. Время было половина седьмого, а темно, будто за полночь. Обнявшись, мы смотрели на небо. Так хорошо. И не говоря ни слова, я развернул ее к себе и поцеловал. И снова она вздрогнула, но потом, обняв за шею, прижалась ко мне. - Я люблю тебя, - прошептал я ей в губы. - Не порть момент, балбес, - проговорила она, а я улыбнулся. - Дура. - Придурок. - Люблю тебя. - И я тебя.