Под столом

- За любовь! - с чувством и тонким намеком на толстые обстоятельства произнесла пьяная в стельку Кисегач и неожиданно для Быкова (да и для себя самой, наверное, тоже) сползла под стол. Андрей, к слову, тоже весьма нетрезвый, перегнулся через стол, дабы узреть куда же исчезла его собутыльница. - Кись... Кись... Кисссегач, а ты куда? Так и не дождавшись ответа, Быков почесал затылок и тоже залез под стол, где и обнаружилась Анастасия свет Константиновна. - И что ты здесь делаешь? - спросил Андрей и на полном серьезе добавил, - Без меня. Настя, видимо, решила проигнорировать сей вопрос: - Я удддарилась, между прочим, - сообщила она, потирая лоб. - Да? - уточнил Быков и после кивка Кисегач произнес, - Щас вылечим! Он приблизился к Насте вплотную и аккуратно подул на больное место. - Вуле... а! Теперь у тебя ниче не болит. Настя попыталась посмотреть на свой лоб, но потом, осознав всю бессмысленность этого, просто осторожно потрогала место встречи своей головы с ножкой стола. - Сслушай, Быков, и правда не болит, - сказала ошарашенная Кисегач. Быков с важным видом поднял вверх указательный палец: - А... А все почему? Все потому, что я - врач! - последнее слово было произнесено с особой гордостью. - А я кто? - обиделась Настя. - Ууууу, мать, тебе больше не наливаем, - резюмировал Быков, - Ты - Анассасия Канстатинана Кисегач, главный врач... Тут! Вспоминай! - и Андрей пощелкал пальцами перед лицом "Анассасии Канстатинаны". - Неет, мне еще наливать! Я хочу выпить за любовь! - Кисегач стукнула кулаком по полу, доказывая серьезность и безапелляционность своего заявления. - Тада падажжи, - сказал Быков и вылез из-под стола. Обратно он вернулся уже со стаканами и бутылкой. После того как таки было выпито "за любовь", Андрей подвинулся к Насте и, положив руку ей на талию, предложил этой самой любовью и заняться. Настя ограничилась коротким "угу" и поцелуем в щеку. - Надо на посошок выпить, - вдруг вспомнил Быков. Только после этого ритуала Андрей поднялся на четвереньки и, призывно мотнув головой, выдал: - Поползли отсюда. И они поползли к "выходу" из под стола, так сказать, с торца.