Без тормозов

Харука садится на мотоцикл, поворачивает ключ зажигания и округу оглашает рев дикого зверя. Тено оборачивается к Мичиру и та видит безумно счастливое лицо. Господи! Иногда Мичиру казалось, что он еще такой ребенок. Харука кивает, приглашая девушку и та осторожно садится позади него. Сидение не слишком велико, что заставляет прижаться к Харуке как можно теснее. Харука смотрит на скрипачку, целует в нос: - Держись, родная, сейчас покатаемся. Наученная опытом, Мичиру прижимается к спине Харуки, обнимая его за талию. Мотоцикл срывается с места, оставляя лишь дым из выхлопной трубы. Мичиру прижимается щекой к спине Харуки, сжимая руки сильнее. Ей нравилось ехать вот так, держась за него, отдаваясь на волю умению гонщика и его стихии. Ветер, путаясь в волосах Харуки, заигрывал и с ее локонами, развевая, словно шлейф. Мичиру улыбнулась, слыша, как Харука что-то напевает под нос. Он всегда так делал, когда был чем-то очень доволен. Новая игрушка явно пришлась Харуке по вкусу. Выехав на шоссе за городом, Харука обернулся: - Нравится? - Услышала Мичиру сквозь рев мотора и шум ветра. - Очень. - Призналась Мичиру, целуя Харуку в шею. Затем еще раз. Она видела, как тот сначала напрягся, а потом расслабился. Все, Харука был в ее власти. Скажи она ему всего лишь пару слов и Тено забудет и про скорость и про мотоцикл и вообще про все. Мичиру улыбнулась, вспоминая, как прошла последняя ночь. Она вернулась после концерта уставшая и мечтая лишь о горячей ванне и мягкой постели. Но когда она вошла в дом, то не сразу поняла, что происходит, и почему в доме темно. Харука сидел на полу в гостиной с розой и бокалом вина. Везде, где только можно, были расставлены свечи, рассеивая тьму мягким светом. Камин наполнял воздух запахом смолы от горящих поленьев, отбрасывая блики на лицо Харуки и играя тенями. Что было дальше, она помнила довольно смутно. В память врезались лишь обрывки того, что делал с ней Харука, доводя до пика наслаждения раз за разом. Когда ей уже казалось, что она больше не может заниматься любовью, нежные руки блондина снова и снова заводили ее тело, которое требовало новых прикосновений и ласк Харуки... Мичиру помнила, что заснули они уже тогда, когда в окнах спальни забрезжил рассвет... Воспоминания о прошлой ночи не прошли бесследно. Она чувствовала, как пульсирует низ живота, а жар желания затопляет тело. Когда Харука сбросил скорость на повороте, Мичиру прошептала ему в ухо: - Я тебя хочу. Тено обернулся и она увидела широко раскрытые глаза. Адреналин от скорости и ее слов сжигал гонщика: - Мы скоро будем дома. - Нет. Я хочу сейчас. - Одна рука Мичиру скользнула вниз по животу гонщика, находя пуговицу на его брюках. - Доверься мне и следи за дорогой. Харука сглотнул и сбросил скорость, прекрасно понимая, что то, что собиралась делать Мичиру, будет отвлекать его. Мичиру придвинулась как можно ближе к водителю, чтобы дать свободу действия не только рукам, но и иметь возможность целовать шею Харуки. Харука вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев, а дыхание участилось, сердце готово было выскочить из груди, когда Мичиру смогла совладать с пуговицей, а за ней и молнией на его брюках. Но вместо того, чтобы оказаться под тканью брюк, пальцы Мичиру начали исследовать живот Харуки, поглаживая кожу под рубашкой, едва-едва касаясь ее. Вторая рука девушки переместилась выше, накрыв грудь Харуки поверх белоснежной ткани рубашки от Тома Форда. Девушка решила повторить то, что делал Харука совсем недавно в мотосалоне, то поглаживая, то сжимая грудь. Несмотря на ветер в ушах, до нее донесся тихий стон любимого человека, который еще больше подтолкнул ее к продолжению. Губы Мичиру не переставали мучить шею гонщика, то целуя, то слегка прикусывая, а руки блуждали по телу, поглаживая, лаская... Мичиру чувствовала, как спина Харуки стала менее напряженной, а сам гонщик немного сдвинулся вперед, выпрямив спину, чтобы дать возможность Мичиру ласкать не только грудь и живот. Но Мичиру, прекрасно поняв намек Харуки, не торопилась. Ей хотелось, чтобы Тено «помучился» побольше. Она прекрасно знала сладость муки, когда хочется, чтобы любимый человек ласкал тебя дольше, когда кажется, что весь мир сузился до вас двоих, до его прикосновений, его ласк и поцелуев. Харука опустил голову, дотянувшись до руки Мичиру, что продолжала ласкать грудь гонщика, и поцеловал ее. Ему казалось, что он сходит с ума. Таких ощущений он не испытывал никогда. Харуке безумно нравилось лететь на мотоцикле, ловя ветер, сливаясь с ним. Нравилось играть с ветром, казалось, что он сам становился его частичкой. В такие моменты адреналин обострял все его чувства, он интуитивно чувствовал трассу, что помогало ему выигрывать гонки, оставляя далеко позади всех преследователей. Но еще больше Харука любит Мичиру. Единственную и неповторимую женщину, что стала его жизнью. Харуке нравилось заниматься с ней любовью, нравилось дарить ей наслаждение. Нравилось смотреть на нее, когда она принадлежа ему, отдаваясь без остатка. Нравилось, когда Мичиру без сил засыпала после их любовных игр. Нравилось, как она касается его тела, любя и даря нежность. И вот сейчас Мичиру ласкала его, явно собираясь продолжить, на скорости почти 120 км/ч. Харука не мог даже в мыслях представить себе такое. То, что сейчас происходило, было сродни фантастическим мечтам, и Харука с трудом верил в это. Но сильный ветер, бьющий в лицо, горячее дыхание Мичиру на шее и ее нежные пальчики, что продолжали заводить его, говорили об обратном. Это была реальность. И это заводило так, как Харука еще никогда не испытывал. Тело требовало разрядки, но, в тоже время, хотелось, чтобы Мичиру продолжала ласки. Харука закусил нижнюю губу, подавляя стон, когда пальчики Мичиру скользнули в расстегнутые брюки... В зеркало заднего вида Харука видел, что лицо Мичиру раскраснелось, что она и сама пылает желанием. Но сейчас он ничего не мог сделать, иначе они закончат свой путь в ближайшем кювете. Харука понимал, что надо держать себя в руках, надо контролировать скорость, дорогу, но как это сделать, когда пальчики Мичиру ласкают, доводя до состояния полной потери концентрации? Они оба отдавали себе отчет в том, что это опасно, но вся их жизнь — опасность. И Мичиру полностью доверяла свою жизнь Харуке, а он не подведет ее. Мичиру коснулась губами мочки уха Харуки, даря легкий поцелуй и прошептала: - Милый, я люблю тебя. Харука только сумел промычать в ответ что-то нечленораздельное, старясь не потерять концентрацию. Но Мичиру прекрасно поняла, что именно он хотел сказать. Она поерзала на сидении, прижимаясь к водителю так, чтобы ее груди с затвердевшими сосками упирались в спину Тено как можно плотнее. Одна рука девушки прочно обосновалась под рубашкой Харуки, позволяя ей одновременно держаться за Тено, и ласкать грудь и живот, а пальцы второй руки продолжали поглаживать Харуку между ног. Харука немного развел ноги, сильнее упершись пятками. Мичиру не просила больше, зная, что Харуке нужно удерживать мотоцикл, но этого ей хватило, что коснуться внутренней поверхности бедра Харуки, быстро пробежать по нему пальцами... Харука, едва совладав с дыханием, сбросил скорость. Руки Мичиру казалось, жили своей жизнью. Одна продолжала ласкать грудь, то нежно поглаживая, то почти грубо теребя сосок, а другая... другая... ох, уж эти шаловливые пальчики... Харука стиснул зубы, когда скрипачка, словно забыв и о скорости, и о нормах приличия, прижала средний палец к клитору Тено. Харука вздрогнул и застонал через зубы - дыхание Мичиру обжигало шею, соски затвердели и от каждого прикосновения по телу пробегала волна, стремящаяся к точке под средним пальцем скрипачки. Мысленно взмолившись всем богам, Харука пытался удержаться на самой грани, но вибрация «верного коня» между ног стала последней каплей. Мотоцикл повело... Будь благословенны рефлексы гонщика! Едва понимая, что делает, Харука сбросил скорость до нуля, железный зверь, напоследок взревев мотором, затих, а Харука, сдерживая тяжелое дыхание, плавился в волнах удовольствия.