Глава 3 или о, нет, это была реальность...
3 апреля 2014 г., 20:41
Медленная музыка тонкими нитями опутывает мое подсознание, тело повисло на партнере, глаза блаженно прикрыты, уста обнажают счастливую улыбку. Руки сильно сжимают мою талию, я по инерции прижимаюсь к Гилберту. Он же, тихо охая, продолжает плавными движениями наш танец по комнате, часто уступаю дорогу Анне и Элайдже. Я всегда любила вальс. Он отличался от остальных танцев своей мелодичностью, близостью партнеров и нежностью, порой нахватавших мне, как кислород. Вечер подходит к концу, половина гостей разъехались по домам, другая обездвижены алкоголем и давно отсыпаются на креслах в прихожей. Шаг. Еще один. На последней ноте я томно вздыхаю, вновь благодарно переводя взгляд на Джереми. Парень лишь целует тыльную сторону моей кисти и отходит в сторону Елены.
-Ты опять красная,- Анна заправляет выбившуюся из хвоста прядь мне за ухо. Я вновь игнорирую, внимательно следя за действиями Джереми. Парень вальяжно подходит к сестре, оценивающе смотрит на, видимо, парня Бонни, здоровается с ним.
-Добрый вечер, Саманта,- вот здесь я испуганно оборачиваюсь, замечая на месте подруги ее «бой-френда». Элайжда даже не выглядит уставшим, хотя, что удивительно, отжигал по полной.
-Добрый,- я киваю и вновь ищу глазами Гилберта. Видимо ушел, не попрощавшись. Разочарованно опускаю взгляд и поворачиваюсь к собеседнику.
-Не против, если сразу перейду на «ты»?,- Майклсон широко улыбается. Я же всматриваюсь в его глаза. Глубокие, темные, полны мудрости. Глаза – зеркало души. Его душа была, как мне показалась, чиста, полна скрытого за множеством масок озорства, и, безусловно, благородна. Нельзя не восхищаться такими людьми: открытыми и дружелюбными.
-Конечно, Элайжда,- я улыбаюсь в ответ, словно подавшись гипнозу его глаз. Отшатнувшись на пару шагов, вновь становлюсь задумчиво-угрюмой. Праздник не так хорош, как хотелось.
-Ну, что ж, Сэм, я наслышан о тебе,- начинает старший-Майклсон, уводя меня из эпицентра музыкального взрыва. Я бреду вместе с ним в сторону Ребекки и Кола, мило беседовавших с Мэттом и Анной. –Анна многое рассказывала.
-Надеюсь, только хорошее,- тихо шепчу я, надеясь, что он услышит это, ибо желания разговаривать сейчас, увы, не было.
-Безусловно,- кивает он, подводя меня к своей семье. Не хватало только среднего брата – Клауса, которого Кэр видеть здесь не захотела. Она ему, конечно же, нравилась, но Форбс-старшей эта симпатия не по душе однозначно.
-Привет,- Бекка, на удивление, дружелюбно улыбается и приближается ко мне. –Еще раз, спасибо за приглашение, вечер чудесен.- о, как заговорила интеллигентно. Пусть это и будет сарказмом, сорвавшимся с ее губ в полубреде, но мне было приятно слышать подобное от мисс-совершенства.
-Не за что,- вновь смотрю на Елену с Кэр. Теперь нет еще и Бонни, а ее пассия оживленно обсуждает что-то с Деймоном. Невольно заревновала. Хах, мда, своего друга к своей подруге. Куда катится мое сознание? Во всем виноват дым, каким-то образом пробравшийся в дом.
-И от меня, если что,- поднимает руку Дон Жуан. Я фыркаю, давая понять, что «его благодарность мне не к чему», «я занята», «отстань, я хочу тебя поигнорить». –Кстати, Гилберт-младший и ведьма Беннет целуются около почтового ящика, если ты об этом так беспокоишься.- неожиданно произносит он, расплывшись в улыбке.
-Ты ошибся, мне плевать.- вру, конечно, вру. Анна понимает это, даже не встретившись глазами, просто заметив опущенный взгляд. Ребекка толкает Кола в бок, озлобленно что-то прошептав, на что Майклсон лишь ухмыляется.
-Как знаешь, но я бы на твоем месте запер дверь в свою комнату, а то мало ли примирение отпразднуют жарким сексом,. Барби-старшая то, умница, все предусмотрела. – вновь шипит он. Именно шипит, как змей-искуситель, потому что я мысленно уже вырываю Беннет волосы, сжигаю ее, как ведьму на костре, только от его слащавых, растянутых фраз, так колко отдающих в сердце.
-Да пошел ты!,- я одариваю его гневным взглядом, едва справляясь с желанием дать пощечину. Сорвавшись с места, быстрым шагом направлюсь к выходу из дома. Глаза медленно наполняются слезами, дорога сразу становится размытой, как в жирных матовых стеклах. Не разбирая дороги, несусь в сторону леса.
***
Ночь. Круглая, как сыр луна освещает голую землю. Вдыхаю морозный воздух, проклиная себя за глупое поведение. Это ж надо, оставить куртку в руках Кэролайн, в истерике выбежать из дома, крикнув на прощание вовсе не «До встречи», еще и убедится в своей влюбленности и сразу же разочароваться в разбитом сердце. Зачем тогда он приглашал на танец? Улыбался? Обнимал, причем это были вовсе не дружеские объятья. Надо было просто не принимать все так близко к сердцу. Глупая, глупая, глупая. Все не так поняла. Ну, тогда почему так нестерпимо щемит в груди? Почему я вспоминаю об этом, как о самом сладостном моменте в жизни? Почему до сих пор ощущаю его руки на талии, вдыхаю терпкий парфюм? Я безнадежна…Безнадежный, лишенный здравого смысла романтик, что тут поделаешь? Вух, а в лесу не так и страшно, как говорила Кэр. Не так уютно, как хотелось бы, но это самый обыкновенный лес. Птицы. Удивительно, уже давно за полночь, а они все еще наполняют рощу пением.
Тихо сажусь на очередной пень. Рядом склеп или что-то вроде этого. Луна давно скрылась за кронами густых деревьев. Обездвиженная мертвой тишиной и тьмой, я судорожно обхватываю себя руками в надежде согреться. Тщетно, на мне лишь тонкая хлопковая майка.
-Са-мааа-нта!,- слышу чей-то голос. Тихое эхо прокатилось по всей округе. Я все так же безмятежно холодна ко всему происходящему. Пусть ищут. Сама завтра приду домой, мама все равно об этом не узнает. А Кэр не расскажет – она запретит ей пользоваться машиной.
-Сэ-э-эм,- вновь слышу я, но даже и не собираюсь идти на голос, хоть стало мне довольно жутко, замерзла до мозга костей. Но задеть свою гордость и самолюбие – ни за что. Легкий ночной ветер вновь наградил меня порцией мурашек.
-Саманта, мать твою, ты где?,- слышу я возмущенный голос и хруст веток сзади себя. Поворачиваться нет смысла, ЕГО я узнала только по манере разговора, выдавать себя тоже нет желания – идти домой и выслушивать возмущенные крики сестры. Ну, уж нет, спасибо, лучше переночевать в лесу с белками.
-Сэм, ты из ума выжила?,- Кол накинул на мои плечи что-то тяжелое и теплое. Проведя рукой по гладкой поверхности, я даже не торопилась оборачиваться к владельцу куртки. Не достоин он моего внимания. Наглый, самовлюбленный, гордый, заносчивый. Пусть и красив ровно столько же, как и сестра, но, повторюсь: «Меня эта красота не привлекает, наоборот, отпугивает, как раскаленный огонь заблудившегося мотылька». Чьи-то сильные руки обхватили мои плечи. –Ну прости, принцесса. Я же не думал, что ты обидишься.
-Уйди, Майклсон. С тобой я даже под дулом пистолета никуда не пойду,- сквозь зубы произношу я и резко встаю. Кол же что-то бормочет в ответ, но уходить явно не собирается.
-Куда? К твоей разъяренной барби-сестре? Уж лучше проведу ночь с Гилберт в одной постели.- Кол садится на мое место и вытягивает ноги.
-Ты всегда думаешь только о сексе?,- повернувшись, я вопросительно изгибаю бровь. Для меня не будет сюрпризом, если он скажет «да», это будет очевидно.
-Нет, я думаю исключительно об удовлетворении потребностей, например тех девиц я использую, как живой банк крови.- он усмехается и наклоняет голову вбок, осматривая меня, как сова сычика.
-Зачем тебе их кровь?,- я издаю глухой смешок и переминаюсь с ноги на ногу. Находится одной в лесу не лучшая перспектива, а с Майклсоном хоть поговорить можно.
-Пить, зачем еще?,- он смотрит на меня, как на психа. Этот взгляд был привычным для меня, по крайней мере, от него.
-Пить? Кровь? Очень смешно…,- закатив глаза, я отворачиваюсь. Думает, раз я помешана на ведьмах и знаю, чуть ли не все способы их уничтожения, то тупо издеваться над увлечением?
-А что еще пьют вампиры?,- и снова этот удивленный тон.
-Вампиров не существует, Кол.- отрезаю я, поежившись от очередного порыва ветра. Меня сейчас мало волнует этот бессмысленный разговор, главное – поведение Джереми. Опять Джереми. Каждый день, каждая минута, каждая мысль. Всё! Хватит!
-Неужели? Твоя сестра не рассказа тебе о нас?,- сделав акцент на «нас», парень в мгновение ока оказывается передо мной. Удивленно распахнув веки, я уже собиралась высказать ему еще одну тираду по поводу издевательств и его легкого поведение, как была подхвачена и прижата к дереву. Колючие ветви, жесткая кора и мертвый холод едва ли просачивались сквозь теплую куртку, но этого удара о сосну хватило мне, чтобы в мыслях забыться в дальний угол комнаты и скрестить пальцы в ожидании чуда.
-Что за черт? Как ты…? О ком? И причем тут Кэролайн?,- попытаясь не двигаться под напором одноклассника, я ошарашено бегала глазам по его лицу, ища хоть какую-нибудь зацепку, подвох, шутку, очередную шутку, причем не смешную, на этот раз.
-Я лучше тебе покажу,- Майклсон сильнее вжал меня в дерево. Его веки покрылись тонкой паутинкой вен, глаза налились кровью, из-под тонкой линии губ виднелись клыки, Кол начал издавать рычащие звуки. Я забилась в истерике. Нет, не плакала, лишь брыкалась, отнекивалась. Наконец он ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, я ринулась к кустам, уселась в их глубь, ссылаясь на то, что ранее произошедшее – плод больного воображения, еще одна иллюзия, ложь. Колючие ветви облепили лицо. Медленно из царапин начала скатываться кровь. –Успокойся, Форбс.- все так же холодно, но не без ухмылки произнес Майклсон, протягивая мне руку.
-Крыша поехала. Пора в психушку,- поглотив желание поддаться Колу, я медленно выползла из другой арки колючих ветвей. Ночь, лес, луна, вампир… Похоже на очередной сон, а если я сплю, значит – могу проснуться! Неприятное покалывание на запястье, но все так и осталось на своих местах, только лицо Майклсона вновь преобразилось в ужасную клыкастую гримасу.
-Все таки не рассказывала…,- парень закатил красновато-розовые от напряжение глаза и внимательно осмотрел мой силуэт.
-Кэролайн, что, тоже вампир?,- раз уж это сон, то можно и побредить. На его реакцию смотреть довольно смешно и вовсе не страшно. Сейчас оторвусь, поиграюсь с так называемым врагом, а потом проснусь и в школу, украдкой поглядывать на героя моих сновидений.
-Да, причем очень молодой.- двинулся ко мне. Едва перебирая ногами пытаюсь отойти подальше. –Да не бойся ты меня, я блондинками чисто из принципа питаться не буду.- вовремя вспоминаю: сон, значит можно всё, что душе угодно. Расслабляюсь, натягиваю улыбку.
-Она никогда подобного не рассказывала, да и не расскажет.- надув губки я плавно иду в сторону того самого пня.
-Значит нужно сделать так, чтобы она тебе об этом рассказала. Но барби потом обязательно внушит забыть, а это нам не на руку. Значит, нужно внушить невнушение, я же Древний, как никак,- похоже, вести монолог тоже стало его фишкой.
-Древний?
-Самый первый вампир, то есть мне уже около тысячи лет, а может и больше. Черт, сбился со счета. Будь проклят Клаус,- пару раз чертыхнувшись, Кол все же забрался на крышу склепа. Ничего себе у меня фантазия, человек-паук просто.
-И что же он сделал?
-Положил меня в гроб,- говорит, словно это привычное дело, ничего странного. Мда, скорее бы прозвенел будильник Кэр, и она отправилась меня поднимать.
-В гроб? О, как,- прикусываю губу, сгорая от желания повертеть указательным пальцем около виска.
-Значит так. Приступим,- в миг Кол оказывается передо мной, заживает лицо в ладонях. –Ты сейчас же перестанешь быть заносчивой, поверхностной и открытой, как новая книга блондинкой. Перестанешь одеваться, как шлюха, станешь леди, воспитанной и очень вежливой,- на выдохе произносит он.
-Я – поверхностная?,- удивленно смотрю на Кола. Да, я знаю, что характер у меня не из лучших, что не «мечта любого парня», хотя очень стараюсь ей стать. Мне далеко до идеала сестры и матери: мама – шериф, хочет дочку-ученого, Кэрри – невероятной красоты блондинка, которая хочет сестру-модницу. Но я никогда не считала себя поверхностной и открытой, как новая книга. А одеваюсь я точно так же, как и Кэр, но ее…кхем, шлюхой не назвали еще ни разу.
-Смотри в глаза.- шипит он. Ладно уж, сон правда затягивается, просыпать уроки не очень выгодно, но хотелось бы узнать концовку этого бреда подросткового сна. –Ты никогда не поддашься ничьему внушению, даже моему. Начнешь пить чай с вербеной из запасов матери.
-Я никогда не поддадусь ничьему внушению, даже твоему. Начну пить чай с вербеной из запасов мамы.- на автомате произношу я. Глаза слезятся, голова гудит. Сквозь пелену вижу, как Кол ухмыляется, забрасывает на плечо и срывается с места.
***
-Барби, тащи бурбон, я принес твою радость.- Кол ставит меня, как фарфоровую куклу напротив сестры. Выглядит она немного лучше, чем…мама. О Мой Бог, мне… Стоп, это только сон! Только лишь сон! Могу делать все, что захочу. Мое подсознание! Мой сон!
-Деймон, принеси бутылку, Анна сходи за пледом, Джереми, убери колы, Кол выполнил своей обещание. А с тобой у меня будет отдельный разговор,- Кэролайн хватает меня за локоть и ведет в дом. Гостей уже нет, лопнутые шары на полу. Кажется, я пропустила действительно забавную часть сна, ну да ладно. –Как ты посмела сбежать из дома. Ночью. В полнолуние. Одна. Ты в своем уме?,- на повышенных тонах, Кэр усаживает меня на кровать.
-Я была с вампиром, чего бояться?,- как ни в чем не бывало, закидываю ногу на ногу, ложусь на кровать.
-С вампиром? Смешно,- Кэр улыбается, накидывает на меня плед, но в секунду выражение лица сестры вновь изменяется на «мы не об этом говорим».
-Не смешно, сестра-вампир,- с укором гляжу на блондинку, она все так же безмятежна.
-Я знаю, что буквально «высасываю» из тебя энергию, но это не повод называть меня вампиром.- на удивление, мое подсознание с точностью передает речь Кэролайн. Привычную речь.
-Кэр, может, хватит лгать? Я не маленькая девочка, имею право знать правду, а не твои байки насчет твоей красоты и вечного бодрого состояния!,- впервые позволяю себе такой тон, сделав я это в обычной жизни – прощай куртка и косметика.
-Майклсон. Забудь, все, что он тебе сказал и ложись спать,- сестра гладит меня по волосам, выключает свет, закрывает дверь в комнату.
***
Бескрайняя, тихая осенняя ночь. Или, как сказал бы один из молодых писателей современности, с которым мне довелось познакомиться, - ночь нежна. Действительно, это время суток было поистине прекрасным: все вокруг засыпало, людей на улице становилось меньше или не было вовсе; по небу как всегда были разбросаны мириады звезд, а где-то вдалеке слышался певчий треск сверчков. Я проснулась от шороха в комнате, но включив свет, не обнаружила никого, лишь напуганную странным сном…себя. Окно было закрыто. Странно, казалось, перед сном я его открывала. Скрип. Рамы поддались напору ослабевших рук. Я не была любителем послушать музыку перед сном или после его прерывания. Мне просто нравилась тишина. Я ею упивалась, как упивается вампир свежей человеческой кровью. Эта тишина, глоток свежего воздуха были просто необходимы мне, девушке, которая мечтал о свободе. Подобные удручающие мысли никогда не покидали голову. А сидеть с ними в душном помещении, в четырех стенах и морально давить саму себя - это просто сумасшествие. Отрывки сна пронеслись перед глазами. Кол – древний, сестра – молодой, а эти убийства животными были, вероятно, делами рук вампиров. Бред. Быть такого не может. Тихо открываю дверь. Никого. Мертвая тишина была повсюду. Выделывая каждый шаг, аккуратно спускаюсь на кухню. Холодный пол соприкасается с голыми ступнями, ветер, вырвавшийся за пределы моей комнаты, уже хозяйничает во всем доме. Захотелось теплого чая с печеньем. М-да, посреди ночи и чай, но, к удивлению, именно он меня и успокаивал. Ставлю чайник. К счастью, вода вскипает быстро и почти беззвучно, лишь изредка издает звуки, похожие на трель скворца и шум водопада. Медленно наливаю кипяток в чашку с пакетиком. Чуткий нюх сразу же улавливает нотки жасмина и примулы. Мамин любимый чай, Кэр его терпеть не может, якобы «слишком терпко, люблю сладко». Достаю из шкафчика печенье. Овсяное, в наше семье никто его не ест…кроме меня и папы, но его имя здесь давно не упоминается и считается запретом, так что, только моё любимое печенье. Отец. Он ушел задолго до моей сознательной жизни. Кэр рассказывала, что он был замечательным и добрым, ходил с нами в парк, катал на качелях, баловал всячески. Все же, быть членом неполной семьи – не самое страшное в жизни, поверьте мне. Гораздо труднее жить в фальшивом, наигранном окружении, но никак не в искреннем, но неполном. Страшнее ощущать себя ненужным, чем желаемым и дорогим. Страшнее жить во лжи и грязи, но в богатом особняке, чем в чистоте и истине, но в ветхой лочушке. Вовремя прихожу в себя, замечая, что вливаю в чай розоватую тягучую жидкость из какой-то фляжки. Подношу ее к носу. Вербена. Я раньше встречалась с этим запахом. Так пах кулон на шее Анны, но теперь она перестала ее носить, почему-то. Вспоминаю отрывки сна «и буду пить чай с вербеной из маминых запасов». Вербена - есть, мамин запас – есть, чай – есть, я – есть, логики – нет. Это был всего лишь сон, а фляжку я, вероятно, случайно вытащила из ящика. Вот и все. Глоток. А чай с вербеной довольно вкусный, необычный, сладкий. Натыкаюсь на чей-то блокнот, видимо, я случайно вытащила его вместе с фляжкой. «Обескровленные тела найдены на юге штата», «шериф Форбс что-то недоговаривает», «кто стоит за всем этим», гласят вырезки из газет, лежавшие внутри «книжки». Томно вздохнув, я закрываю блокнот, ставлю рядом фляжку и пустую чашку. Нервы - успокоены, психика – восстановлена, логика – отсутствует, желание во всем разобраться – разгорелось пуще пламени. Поднимаюсь в комнату. Окно вновь закрыто. Что за черт? Ну да ладно, какая теперь разница…Едва перебирая ногами, вновь ложусь в кровать. Что-то на мне сложилось в складки, неудобно. Пытаюсь нащупать источник дискомфорта и избавиться от него. Куртка? Кожаная куртка Майклсона? Да, это она, но откуда? Сон, мой сон, в нем он дал мне ее, чтобы не замерзла. Выходит. О, нет, это была реальность!
I don't feel strange, it's more like haunted.
Я чувствую себя загнанным, и это вовсе не кажется странным.
Another moment trapped in time,
Время поглотило ещё одно мгновенье.
I can't quite put my finger on it,
Я не могу даже вникать в это,
But it's like a child that was left behind.
Я, словно бы дитя, отставшее от взрослых.
