Монстр Лилит

      — Ты знаешь, кто ты?       Певучий женский голос сладко разливался по мрачному пустому подземелью. Единственным светом здесь был открытый портал, на пороге которого явно и замерла обладательница насыщенного, до дрожи похотливого голоса.       В тени сияющего бледно-голубым серебром портала стоял высокий, крепко сбитый мужчина. Его было практически не отличить от тех существ, что по прошествии многих сотен лет стали называться людьми. Мужчина, судя по тому как нахмурилось его и без того суровое лицо, определённо раздумывал над прозвучавшим во мраке вопросом; до него вокруг были только тьма кромешная да тишина беспробудная. И правда, кто же он? Видимо, по природе храбр был, ибо не испугался первобытных врагов всего живого — в тени он был как дома. И сколько бы ни искал он ответа, найти его не мог, потому что кроме тьмы, из которой вышел и не ведал ничего.       — Я вижу твоё замешательство, милый мой, — снова пропел голос, заставляя мужчину встрепенуться.       Его, помимо прочего, немало интересовала говорящая с ним персона: он-то думал, что во мраке он единственный живущий... или пленённый?       — Зачем ты прячешься? — неожиданно для самого себя вопросил мужчина, попутно отображая, что его голос разительно отличается от звучащего из переливающегося, чуть ли не живого столпа света.       — Больше нет. — Томный голос на этот раз уже ворковал прямо за спиной мужчины; тонкие пальцы легли на талию и по-хозяйски заскользили по сильному телу, изучая каждый его изгиб. — Тёплый... Живой... — шептала женщина, задержав руку на груди, прямо над активно бьющимся сердцем.       Мужчина не понимал, что происходит, вновь начиная испытывать то чувство потерянности, которое волной накрыло его, когда он впервые открыл глаза. Тьма пуще тишины липла к нему, так же как и эта незнакомка сейчас. Однако тогда, изредка смыкая веки, он видел свет, видел странные, не имеющие чёткого порядка и смысла картинки. Так ему казалось до сего момента, ведь этот голос и изучающие касания говорили наверняка: он не один в Создании, а значит, то что он видел, смысл всё же имело.       Тонкие бледно-серые пальцы вдруг впились чёрными когтями в бока мужчины, и по телу его пробежал странный импульс, заставивший содрогнуться, и больно не было.       — Чудесно, отклик есть... — практически шипел позади него сладкий голос, чья обладательница будто забыла о наличии разума у предмета исследования. — Сильнее предыдущих, определённо выносливее...       — Так кто я? — снова рыкнул он, легко подчиняя себе такую новую функцию как речь. Также он чувствовал, что грудь распирает какое-то новое чувство, с которым нужно было непременно разобраться.       — Ты гневаешься на ту, что дала тебе жизнь? — явно обиженным тоном спросила женщина, но прикосновения её пальцев стали мягче: щипать и тыкать толстую кожу она перестала. — Раз сам ты ответа не знаешь, я, так и быть, поясню.       Мужчина моментально застыл, напрягшись; он хотел бы повернуться, но слишком быстро и высоко взлетело волнение перед той, что именовала себя его создательницей. Мог ли он вообще смотреть в глаза такому существу? Он опять потерялся.       — Я создала тебя, милый, сотворив по образу и подобию. — Руки, покрытые тёмными поблёскивающими чешуйками спустились к самому низу живота. — Ты прекрасен, как ангел, свиреп, как демон. Силён, как и те, и другие. Но в отличие от них ты уникален. Сочетая в себе лучшее от исходников, ты не похож ни на одно живое создание. Во всей Бездне Миров не найдётся второго такого.       — Ангелы... Демоны... — приглушённо пробормотал мужчина, припоминая тех, кого видел в кратких вспышках. — У них есть название, а какое будет моё?       Некоторое время женщина молчала, охаживая ладонями мощные бёдра создания, что было чистейшим идеалом, венцом её творений. И теперь, опьяненная безграничной гордостью, она понимала, что хочет — а главное может — большего.       — Ты есть нефилим, — пропела женщина, а затем провела шершавым, по-змеиному длинным языком под лопаткой мужчины, попутно сгребая в кулак его чуть налившееся естество. — И я дам тебе имя. — Она выдержала лирическую паузу, а сжав плоть ещё крепче, довольно прошептала: — Авессалом.       Одно неизведанное чувство сменялось новыми, толкаясь, сбивая дыхание, но теперь незнание собственного тела, собственных эмоций уже не так страшило его. Низ живота приятно тянуло от нехитрых движений женщины, которой он был обязан жизнью, именем. Так, возможно, она подарит ему и смысл, коль будет щедра?..       — Мы пойдём много дальше, милый, — оставляя дорожку поцелуев на его плече, отрывисто произнесла она, будто бы прочитав мысли нефилима. — Породим целую расу подобных тебе, плюнем в лицо Создателю, что так долго противился приходу нефилимов в свет. Ему и всем его жалким творениям, ибо наши дети будут непогрешимы.       Волнения и трепета как ни бывало к этому моменту, лишь озлобленное чувство превосходства, разливающееся по всему телу от самого сердца. Разворачиваясь лицом к создательнице, скалясь, Авессалом захватил её сочное, но на деле жёсткое тело в свои ручищи и принялся так же бесстыдно изучать.       — Ставишь меня на свой уровень, женщина? — спросил он настойчиво, сдирая с её груди одежду, грубо хватая подвернувшуюся под пальцы округлую плоть. — Ставишь на уровень творца?       Женщина довольно улыбнулась, обнажив слегка желтоватые клыки, когда грубая рука вцепилась в сплетение мелких рогов на затылке и, требовательно потянув, заставила запрокинуть голову.       — Ставлю, милый мой Авессалом, — ласково прохрипела она, отнимая руку нефилима от груди, направляя его пальцы в своё ненасытное до утех лоно. — Наши дети заставят мироздание дрожать от страха. А ты... Ты будешь править... — задыхаясь равно как от удовольствия, так и от восторга, гордости за собственную удачу, плела речи Лилит, словно жирная паучиха паутину.