Рапсодия любви.

Штатный специалист по легилименции Сент-Мунго, а сегодня по совместительству ещё и дежурный колдомедик Драко Люциус Малфой плюхнулся на диванчик, притулившийся в углу ординаторской. Парень устало вытянул ноги и откинул голову, пытаясь расслабиться. Поза конечно не аристократическая и отец, увидев в данную минуту своего наследника, недовольно бы поджал губы, но после шести часов мотания по палатам, двух сеансов снятия тёмных проклятий и задушевной беседы с их постоянной пациенткой мадам Периш молодому целителю уже было наплевать на этикет. Драко терпеть не мог дежурства, но ничего не попишешь, профессию-то он выбирал себе сам и знал, на что подписывался. Как смеялась его жена, любившая разнообразные пословицы маггловского мира: «Назвался груздем, полезай в кузов!» Воспоминания о жене приятным теплом согрели сердце. Астория и маленький Скорпиус, их сын, стали смыслом его жизни. Его светом. Его спасением. Именно хохотушка Асти не дала ему погрузиться в пучину отчаяния, навалившуюся на него после легендарной битвы за Хогвартс. И немудрено: как оказалось его отец вместе с крёстным Северусом Снейпом были двойными агентами, передавая ордену Феникса ценную информацию. Мать спасла жизнь самому Поттеру. А он провёл в школу пожирателей. Хороший контраст, правда? Драко помнил свои чувства в тот момент, ему очень хотелось умереть. Это казалось лучшим выходом, встать на парапет Астрономической башни и шагнуть вниз. Самое противное, что он это и попытался сделать, но ему не позволили, грубо сдёрнув с этого самого парапета, а дальше… дальше, он почти ничего не помнил. Вроде бы что-то кричал, что-то кому-то доказывал и… плакал, а когда пришёл в себя понял, что рыдает на плече у Рона Уизли, а Астория нежно гладит его по волосам и самое потрясающее, что за нервный срыв не было стыдно. Как тогда сказал рыжий: « Я рад увидеть, что в тебе есть что-то человеческое, хорёк». Как же он потом благодарил судьбу за то, что именно Рон и Астория оказались в ту ночь дежурными старостами. С той поры началась его дружба с «золотым трио» и Асти. Было интересно узнавать недавних противником совсем с других сторон. Рональд был неплохим стратегом, способным просчитать всё на несколько ходов вперёд. Гермиона обладала не только обширными познаниями в разных областях, но и умела применять эти знания на практике. А Поттер… Поттер оставался загадкой. На первый взгляд добрый, открытый, старающийся помочь всем вокруг. И это было действительно так, но вот себе помогать он не давал никому. Стоило только сунуть нос в жизнь «золотого мальчика», и можно было схлопотать по этому носу наглухо захлопывающейся раковиной, в которую герой прятался. Даже Рон и Гермиона не могли похвастаться тем, что знают о Гарри больше чем другие. Драко весь восьмой год обучения казалось, что Гарри считает себя недостойным любви, участия, нежности. Недостойным всего того, что сам он щедро дарил другим. Только Астории с её лёгким характером иногда удавалось пробиться сквозь панцирь, нацепленный на себя Поттером. Но Астория Григрасс и сама была особенной. Девушка-солнце. Слизеринка, дружащая с гриффиндорцами и не скрывающая этой дружбы. Малфой не заметил, как влюбился в это невероятное создание и самым счастливым днём в его жизни стал день, когда Асти ответила согласием на его предложение встречаться. Потом их было много счастливых дней, наполненных светом и радостью. Помолвка и свадьба. Помнится Рональд, которому Драко доверил роль шафера, умудрился потерять кольца и нашёл их Блейз Забини в последний момент. Рождение сына и почти силой вырванное у Гарри обещание стать его крёстным. И ещё много всего другого: радостного и веселого, а иногда грустного и даже страшного. Как же иногда причудливо судьба сплетает судьбы людей. - Сэр, - тихий голос медсестры вырвал Драко из пучины воспоминаний, он открыл глаза и с тоской посмотрел на мнущуюся в дверях ординаторской Винни. – Сэр, меня просили срочно найти вас и попросить прийти в двести пятую палату. Там мистер Поттер… Услышав фамилию друга, Малфой не дослушал и, резво выскочив в коридор, понёсся к указанной двери. С треском распахнув её, влетел в палату и уставился на белого, как мел, Рональда. Судя по веснушчатой физиономии, дела обстояли очень и очень плохо. Драко подскочил к кровати, на которой лежал Поттер, тот метался в бреду, ежесекундно всхлипывая и скороговоркой повторяя: - Нет, дядя, пожалуйста… Не надо… Пожалуйста… Я буду хорошим… Не надо… Не надо… Не надо…. Малфой быстро наложил диагностические заклинания и, считав их, повернулся к Уизли: - Что случилось? - Очередное задание, - Рон устало провёл рукой по лбу, - казалось, что будет легко. Всё было продуманно до мелочей. - Значит не всё, - гневно зашипел Драко, - если бы всё, то Поттер бы не валялся на больничной койке нашпигованный усиленным Praesent sequuntur somnia. - Это я виноват, - Малфой вздрогнул и посмотрел в угол, только что заметив скукоженного Теодора Нотта. – Я прозевал очередную команду, замешкался и вот… Он прикрыл меня собой. Я виноват… - Винни, - Драко повернулся к медсестре, - забери мистера Нотта, устрой в соседней палате и влей в него зелье сна без сновидений. Силой, если потребуется, - проводив медсестру и потерянного Теодора взглядом, Малфой захлопнул дверь и воззрился на Рона. Тот стоял, уткнувшись взглядом в окно, опустив плечи. Уизли слишком хорошо был знаком с действием Praesent sequuntur somnia. Это заклинание погружало человека в самые плохие детские воспоминания, троекратно усиливая их. Все детские обиды, испытанные человеком, приобретали вселенские масштабы, человек постепенно погружался в пучину депрессии, уверенный, что он никому не нужен, что его никто не любит. - Что будем делать, Рон? – Драко коснулся плеча друга. – Здесь необходима работа трёх опытных магов-менталистов одновременно. И нам некогда искать ещё двух. Я никогда не видел на это заклинание такой сильной реакции, как у Гарри. Что же, Мордред побери, у него было за детство? - Что посоветуешь? – Рон облизнул сухие губы. - Позвать отца и Снейпа, - Драко остановил отрицательно закачавшего головой Уизли, - нам не из кого выбирать. Возьмешь с них непреложный обет, что они не выдадут полученную информацию. Рональд на секунду зажмурился, а потом резко открыл глаза и выдохнул: - Зови. ******** Ритуальный зал Малфой-мэнора поразил бы воображение любого, кто его увидел, но дело в том, что в святая святых допускались только члены семьи. Стены, пол, потолок были выложены плитами из чёрного мрамора. В центре каждой плитки золотом блестела руна. Посреди зала мягким синеватым светом горел родовой камень, напитанный многими поколениями магов рода Малфой. Вокруг камня расторопные эльфы начертили большой треугольник, в каждой вершине которого была старательно вычерчена руна. Драко аккуратно уложил Поттера на светящийся камень и встал в одну из вершин треугольника. Руна под ним ярко вспыхнула. - Ты должен был сразу сказать, кому мы будем помогать, - Малфой-младший лишь пожал плечами, никак не реагируя на злое шипение своего крёстного. - Можно подумать это что-то бы изменило, - насмешливо прервал своего магического партнёра лорд Малфой. – Ты же семь лет вытаскивал негодного мальчишку из неприятностей. Хочешь сказать, что сейчас бы бросил? Тем более это нужно Драко. Представь, что с ним будет, если на его руках умрёт «герой» магического мира. Так что меньше слов, больше дела. Кто будет проводником? - Я, - Драко, прищурившись, посмотрел на отца, - в отличие от вас мне Гарри доверяет. - Сомнительная честь, - тут же фыркнул Снейп, тем не менее, занял своё место, а лорд Малфой последовал его примеру. - Легилименс, - короткий взмах палочкой со стороны Драко и маги погрузились в пучину захваченного тёмным заклятием сознания Поттера. Темнота, страшная обволакивающая. Не видно ни единого проблеска света. Эта темнота окружает, давит, высасывает все радостные мысли. Маги погружаются в эту липкую черноту, прорывают её. Вот и первые проблески, кажется можно вздохнуть с облегчением, но это не так… Маленький худенький мальчик лет трёх неуклюже карабкается по крутым ступенькам. Тётя велела отнести Дадли игрушку. Стеклянный шарик с заключённым в него домиком и разноцветными снежинками весело кружащимися вокруг. Игрушка такая завораживающе красивая, что ребёнок, заглядевшись на неё, не заметил небольшую машинку, валяющуюся на ступеньке… Крошки стекла разлетающееся во все стороны, вихрь снежинок падающих на пол и до слёз жаль, что не смог уберечь эту красоту. - Ах ты, маленький гадёныш, - визгливый крик толстого усатого мужчины, заставил малыша вздрогнуть и втянуть голову в плечи. - Простите, дядя, - робкий дрожащий голосок и слабый отблеск надежды: может в этот раз не накажут. Ведь говорят, что Рождество это время, когда прощают всех и вся. Время доброты. Для всех, но не для него маленького мальчика Гарри. Сильный удар, подкованного железной скобой ботинка и ребёнок летит с лестницы вниз, больно ударяясь о стену. Голова немилосердно кружится, а к горлу подступает тошнота. - Ты никчёмный уродец, - мужчина хватает ребёнка за ворот и ставит на ноги, не обращая внимания, что ткань больно впилась в нежное горло. - Неделю без еды. Малыша запихивают в небольшое помещение, напоминающее чулан и захлопывают дверь, отрезая его от мира. А там… Рождество и любовь, которых малыш оказался недостоин. Ведь уродцев никто не любит. Они должны знать своё место. Малфои и Снейп вцепившись друг в друга, с ужасом смотрят на разворачивающееся перед ними действо под названием: «Детство надежды магического мира». В нём нет ничего радостного и светлого, эти воспоминания даже усиливать не надо. Лёгкая дымка скрывает скрючившегося на маленьком топчане Гарри и весело празднующих Рождество Дурслей, а когда туман рассевается перед магами новая картина. Вернон Дурсль сидит за столом и неприятно скалится: - Подойди сюда. Гарри осторожно подходит к дяде и поднимает на него настороженные глаза. Во взгляде пятилетнего ребёнка страх и обречённость, он давно уже привык, что от родственников нельзя ждать ничего хорошего. - Ты разбил мою машину, и ты за это заплатишь, - мальчик на эту тираду лишь тяжело вздыхает. Фару на новой дядиной машине разбил Дадли, но оправдываться бесполезно, ему всё равно не поверят. Лишь бы наказали не очень сильно. – Ругать тебя бесполезно, ты избалованный маленький мерзавец. Весь в своего никчёмного отца-алкоголика. И сам такой же никчёмный. Снейп, услышав это тихо вздыхает, какие знакомые слова, а через секунду глаза зельевара распахиваются от ужаса. Свиноподобный Дурсль хватает мальчишку за руку и тянет к плите, где в глубокой сковороде шкворчит масло. Маленькая ручка опускается в кипящую жидкость, и мальчик кричит, срывая голосовые связки. Боль… Боль… Боль… Магия внутри ребёнка поднимает голову, но её с силой запихивают обратно. Даже ослеплённый болью малыш не даёт случиться стихийному магическому выбросу. Нельзя, за это накажут ещё сильнее. Нежная детская кожа покрывается некрасивыми волдырями. Кричать уже нет сил. Слёзы тихо бегут по щекам. Магов переносит из воспоминания в воспоминание и везде одно… боль и безысходность и закреплённое на уровне подсознания чувство, что ты никому не нужен. Никто не придёт на помощь, поэтому жаловаться нет смысла. Снейп видит себя, занявшего место дяди Вернона в школе. Нет, он не наказывал Поттера физически, но моральное издевательство иногда ещё хуже. А вот и добрый дедушка директор, с улыбкой отмахивающийся от просьбы Гарри не отправлять его назад к родственникам и рассуждающий о мифической безопасности. Сириус, давший надежду на лучшую жизнь и ушедший так и не выполнив обещания. Люпин настолько занятый собой и своими проблемами, что на сына друзей не остаётся ни времени, ни сил. И люди, требующие от него понимания, участия, жертвенности, но не дающие ничего взамен. В конце концов, они потребовали от него самое ценное, что есть у любого человека – жизнь. И отчаявшийся мальчишка без колебаний отдал её. Малфоев и Снейпа с силой вышвырнуло из воспоминаний. Они ничего не смогли сделать. Уставший от одиночества, от постоянной необходимости быть сильным, Поттер хотел умереть. Смертный покой стал его заветной мечтой. И, похоже, эта мечта начинала сбываться. С лица гриффиндорца сбежали последние краски, широко распахнутые глаза, из которых уходила жизнь, бездумно смотрели в потолок. Свечение родового камня, бившееся в такт сердца, начало замедляться и гаснуть. - Нет, - Драко вскрикнул и подбежал к другу, падая на колени и хватая его за руку, - нет, Гарри. У тебя есть Рон и Гермиона, и мы с Асти, и маленький Скорпиус. Ты нужен нам, не уходи. Снейп которого била нервная дрожь вскинул на Люциуса горящий взгляд. Тот почему-то сразу понял, о чём подумал его партнёр. - Триада? Хочешь создать привязку и не дать уйти? - Северус лишь кивнул. – Это может сработать, но что дальше? Ты думаешь, он нам простит такую заботу? - Я виноват, Люциус. Я очень виноват перед ним. Позволь мне искупить хоть часть своей вины. - Не только ты, - лорд Малфой тяжело вздохнул, - мы все виноваты. Спрятались за спиной у ребёнка и потребовали от него невозможного, ничего не дав взамен. Самое горькое, что он совершил это невозможное, а мы забыли сказать простое спасибо. Правда, он его и не ждал. Родственнички постарались на славу, крепко вбили в него, что он не достоин простых человеческих чувств. Драко внимательно вслушивался в беседу отца и крёстного, в его душе робко прорастала надежда. Магическая привязка была лучшим выходом. Малфой-младший поднялся с колен, уступая место старшему поколению. Люциус и Северус, расположившись по обе стороны от Гарри, взяли парня за руки и лорд-Малфой бархатным голосом начал читать катрен, через секунду его сменил Снейп. Магия сгущалась вокруг них, обволакивая со всех сторон. Изучала их помыслы и намерения, заглядывая в самые глубины подсознания и, наконец, рассыпалась тёплыми золотистыми искорками, начертив на запястьях всех троих рунические браслеты, создавая триаду равных. - Я надеюсь, что Гарри не убьёт нас за это когда очнётся? – горько вздохнул Драко. – Хотя о чём это я? Рон, Гермиона и Асти прикончат меня намного раньше.