Доктор.

Всю свою сознательную жизнь я ненавидел проявления слабости. Ненавидел слезы, скупую лесть и комплименты. Как социопат, я всегда держал себя под контролем. Все чувства были для меня чужды. Я уже не помню, когда мы в последний раз виделись с Джоном. Даже такое незначительное время как несколько часов для меня уже кажутся бесконечностью. Я знаю, что веду себя как жуткий собственник, но когда его нет рядом, я чувствую себя не своей тарелке. Джон другой. Не такой как я. Он выматывается быстрее, чем я, сильнее меня, но все же стоически терпит наши ночные рейды на улицах. А когда мы уже возвращаемся домой, я люблю делиться с ним мыслями по поводу расследования или нет. А он делится этими мыслями с читателями своего блога. Я скучаю. Джон никогда не уходил дольше чем на пару часов, за исключением того времени, когда ему нужно было на работу. Но тогда я знал, где он и что он делает, а сейчас я просто не представлял. Всего несколько часов. Несколько часов в разлуке, которую я не мог вынести. Мне было больно, но мне хотелось только одного. Я желал его. Снова и снова. В сознании прокручивались моменты нашей близости. Прикосновения, поцелуи, слишком тесные объятия ночью, ласковые слова, которые я не ценил. Тело предало меня, а разум продолжал бороться. Хотя на этот раз не особо и старался. У него грубая кожа, он прост. Я помню мягкость его волос, форму носа и изгиб губ. Могу в точности сказать, сколько у него морщин около глаз. И сколько бы раз я его не отталкивал, он все равно возвращался домой. Джон возвращался. Мой Джон. Даже наше общение с самого начала было не такое как у людей. Мы общались взглядами. Мне стоило только взглянуть в его глаза, чтобы понять, что он хочет или о чем думает. И он делал то же самое, даже не обладая таким дедуктивным гением как я. Но сейчас я не могу взглянуть ему в глаза. Даже когда мы занимались сексом, я не мог смотреть ему в глаза. Потому что знал. Я виноват. Я знаю, что люди склонны смешивать любовь и секс. У меня никогда такой проблемы не было. Потому что я никогда не любил. А у Джона не будет такой проблемы. Он чувствует, живет, дышит, а что со мной? Что же со мной такое? Я не хочу думать о том, что он целуется с очередной девушкой, не хочу слушать, как она стонет под ним. Мне приятны только его стоны. Все что угодно. Только с ним. Дверь тихо скрипит. Я вижу его в дверях и застываю на месте. Мне не верится. Он вернулся. Это совершенно не то, чего я ожидал. Я не думал, что он вернется. А он взял и просто пришел. Это странное чувство освобождения затопило все тело. Он остался здесь. Он остался со мной. *** Прошло двое суток. Я не просил чаю, не просил поехать со мной на место преступления, но он сам это делал. Я не влезал в его личное пространство и переехал спать на раскладное кресло в углу. Это было крайне неудобно, потому что я был выше ростом. Однако теперь я знал, что он от меня не уедет. На Бейкер-стрит все еще продолжался капитальный ремонт, а значит, скоро мы сможем вернуться назад. Я надеялся, что мы сможем вернуться и к нашим нормальным взаимоотношениям в родных стенах. Хотя все это была лишь глупая надежда. Я размял пальцы и снова застучал по клавиатуре. Мне нужно было закончить отчет о недавнем убийстве и отправить Лестрейду. И за весь день мы общались только на тему дела об убийстве, и о том буду ли я чай. И то Джон ответил с какой-то неохотой в голосе, будто ненавидел меня. Он все еще не смотрел мне в глаза. Мне казалось, что за эти пару дней он немного остынет, но этого не произошло. Я все еще ощущал его внутреннюю ярость. И боюсь, если она когда-нибудь вырвется наружу, то на одного Холмса на планете станет меньше. Он сидит в кресле недалеко от меня и читает газету, а я разглядываю его спокойное лицо краем глаза. Уже забыл, что хотел что-то печатать, забыл, что хотел обновить свой блог в интернете или что хотел хоть что-то сделать скрыто. Он вздыхает и я буквально дрожу от того как его грудь вздымается и ворсинки на свитере чуть шевелятся. Я знаю, какой он под одеждой, но боюсь даже задуматься об этом сейчас. Слишком рано. Он меня не простил. И не простит. Он плохо спит. Я слышал, как он вставал ночью и долго сидел на кухне. Вчера он даже уснул на кухне за столом. Вероятно, это был самый счастливый вечер, потому что я мог дотронуться до него. Мой самоконтроль давал о себе знать. Поэтому ничего лишнего кроме как донести его до кровати и погладить по голове я не смог позволить. Он не читает. Я вижу, как его взгляд сфокусировался на одной строчке. Он не читает. Глаза – зеркало души. -Шерлок. Он заговорил со мной. Я моргаю и запоздало понимаю, что уже полностью повернулся к нему лицом и, вероятно, последние несколько минут, гипнотизировал его лицо. -Да? Все-таки он заметил. Черт. Просчитался. Мы, наконец, смотрим, друг другу в глаза и я не могу поверить. В них какая-то немыслимая боль. Но уже не злость и это не может не радовать. Он складывает газету на коленях и снова поворачивается ко мне, смотря в глаза, будто я могу ему что-то сказать. Но что я могу ему сказать? -Кто ценнее, Шерлок? Мориарти или я? -Ты, - не задумываясь, отвечаю я. -Без его загадок ты не сможешь прожить. Я вздохнул и наклонился вперед, складывая руки. -Мне не нужны отношения, Джон. Я боюсь, что потеряю тебя. И это будет только моя вина. Мориарти не оставит нас в покое. Пока он жив, я не могу позволить себе влю… Он действует как настоящий военный. Быстрый и ловкий. Я давно не чувствовал себя так хорошо. Он снова был со мной. Мой Джон. Я не люблю его. Он просто мне нужен. Нужен как воздух. По-другому это не объяснить. Мы обнимаемся и целуемся словно обезумевшие. Я уже не представляю себя без моего блоггера. Мне нельзя себя представлять без него. Один раз потеряю из виду, и Мориарти заберет его у меня навсегда. -Я готов быть с тобой, Шерлок, нет проблем. Но перед тем как я соглашусь на это, ты должен услышать… Я знаю, Джон. Я все знаю.