Strong Connection / Сильная Связь

[Three Days Grace – Last To Know] Собрав вещи, я вызвала такси и отправилась в аэропорт. Мысль о том, что Райан смог так легко воспользоваться мною, вызывала у меня приступ тошноты. Я больше не могла находиться в этом городе, что когда-то вызывал у меня лишь теплые, ничем не опороченные чувства. – Мисс, с вами все хорошо? – спросил водитель, изучая меня в зеркале заднего вида. – Да, – вытирая слезы рукавом платья, в котором я так и не появилась на концерте своей любимой группы, ответила я. *** Пройдя регистрацию, я села в зале ожидания и смотрела на всех этих людей вокруг меня. У каждого из них была своя жизнь. Жизнь, в которой были и печали, и радости, и смех, и слезы. Напротив меня сидела пожилая пара. Он бережно сжимал ее руку, она смотрела на него с такой нежностью, что существование вечной любви не ставилось под вопрос. Справа от меня молодой мужчина сидел с маленькой девочкой на руках. Она рассказывала ему о том, что видела, а он с интересом внимал ее словам. Девушка рядом с ними, наверное, бизнес-леди, вела нелицеприятный разговор по телефону. Видимо, проблемы на работе. Малыш, бежавший к маме со слезами на глазах… У каждого из них была своя полоса в жизни, взлетная или посадочная – определяло время. Как только нас пустили в самолет, я выпила снотворное и почти весь полет проспала. Мне нужно было где-то переждать пару часов до самолета на Сан-Франциско. Подойдя к телефону-автомату, я набрала номер единственного в Нью-Йорке человека, которого знала. – Здравствуйте, это телефон адвоката Эбигейл Грин. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. «Да, похоже, придется остаться здесь», – подумала я, прослушав голосовое сообщение, и положила трубку. Глубоко вздохнув, я села на скамью в Нью-Йоркском зале ожидания. Самым примечательным для меня оказалось то, что аэропорты везде были одинаковы. Не в плане архитектуры и дизайна, конечно, а в том плане, что люди здесь были такие же. Потерявшие и потерянные, любящие и любимые, надеющиеся и потерявшие надежду. *** Вечером, подъезжая к дому, я вспомнила о том, что ключи от нашей съемной квартиры, как и зарядка от моего телефона, остались в чемодане у Ами. Поэтому, недолго думая, я взяла такси и направилась к родителям. Они жили через три улицы от нас, в Пало Альто. – Стэнфорд авеню, пожалуйста. Дом моих родителей не сильно отличался от соседних домов на улице. Он не был маленьким, но и большим его назвать было нельзя. Двухэтажное здание бежевого цвета. Темные ставни на этом фоне смотрелись более чем выразительно. Перед домом раскинулась небольшая зеленая лужайка, где мы с сестрой играли в детстве. В окне на кухне горел свет. Кто-то был дома. Запасной ключ всегда был под камнем у входной двери. Достав ключ, я немного постояла, перед тем как зайти. Я не знала, что скажу родителям о каникулах. Не знала и того, что вообще стоило им говорить. Открыв дверь, в нос сразу ударил запах маминой стряпни, дом окутала тишина. Пройдя на кухню, я увидела, как родители сидели в обнимку и просматривали старые фотографии. Папа первый заметил меня, стоявшую в дверях. – Джо, ты что здесь делаешь? Я подняла вверх правую руку с ключом. – Вас так и ограбить можно, вы ничего не услышите. Даже замок взламывать не придется. Мама подбежала ко мне. – Детка, с тобой все в порядке? Ты какая-то бледная, – заворковала она, увидев мое осунувшееся лицо. – Не выспалась. Родители странно переглянулись. – Иди, поспи, дочка. Завтра поговорим. К собственному удивлению, поднявшись наверх, в свою комнату, я мгновенно уснула. *** Окна моей комнаты выходили на восток, поэтому я всегда просыпалась с первыми лучами солнца. Вот и сейчас. Проснувшись, я вновь ощутила себя шестнадцатилетним подростком. Казалось, что все это мне приснилось. Вот сейчас я позвоню Ами, а возьмет трубку ее папа. Мистер Фернандес как обычно скажет, что его дочурка еще в объятиях сна, и спросит: не нужно ли мне чего. Он всегда узнавал об этом. Но нет. Это был не сон. Я действительно уже окончила школу. Я действительно жила вдвоем с моей лучшей подругой. Я действительно провела лето в Лондоне. Я действительно встречалась с самым замечательным парнем, какого только могла себе представить. Он действительно использовал меня, как книги с идеями для праздника, которые мы с мамой часто покупали в детстве. Только автор книг заранее знал о том, что его идеи будут воплощены в жизнь кем-то другим. В комнату зашел папа. – Доброе утро, милая. – Привет, пап. Он оглядел комнату, а потом снова взглянул на меня. – Все, как в старые добрые времена, – с ностальгией проговорил он. – Точно, – подтвердила я. Он трижды провернул браслет с часами на своем запястье. Он всегда так делал, когда хотел сказать что-то важное. – Мы с твоей мамой очень переживаем за тебя, – наконец, выдал он. – Из-за чего? Я не хотела выдавать своего собственного беспокойства по этому поводу. Папин взгляд остановился на моем лице. Когда он так смотрел, у собеседника создавалось ощущение, что его просвечивают рентгеном. Однажды, подруга мамы, пришедшая на ужин, сказала ему: – Николас, прекрати использовать свой рентгеновский взгляд. Иногда мне кажется, что это ты, а не Изабель, работаешь в больнице. – Джо, не думай, что мы какие-то доисторические люди. Иногда мы тоже смотрим телевизор. «Черт, они все знают», – промелькнуло у меня в подсознании. – Пап, я бы не хотела говорить об этом. Он посмотрел на меня, словно хотел возразить, но потом отказался от этой идеи и, выходя из комнаты, добавил: – Спускайся завтракать. Поднявшись с постели, я посмотрела на себя в зеркало, стоявшее рядом. Девушка, смотревшая на меня из зазеркалья, не была похожа ни на кого, кого бы я знала. Она выглядела потерянной. Потерянной не только во времени, но и в пространстве. Казалось, что я все еще в Британии. Что сейчас в комнату вбежит Ами и кинет на мою кровать очередное дизайнерское платье. Но, снова, нет. Подруги даже в городе еще не было. Поскольку наше путешествие должно было закончиться еще только через неделю. Умывшись, я надела свои старые очки и спустилась к отцу. – Мама где? Он сидел на барном стуле и, не отрываясь от газеты, монотонно мне ответил: – Уже ушла. Мама после нашего с Ланой переезда постоянно была на работе. Иногда создавалось такое ощущение, что должность главного врача обязывала сутками сидеть в этом сером здании. – А ты? Убрав в сторону свое «чтиво», папа с ухмылкой посмотрел на меня. – Я тебе мешаю? Как обычно он перевернул все вверх дном. – Пап, ну, о чем ты? Конечно, нет. Подойдя к нему сзади, я обняла его и добавила: – Ты никогда не сможешь мне помешать, папочка. Его рука нежно коснулась моей, а на лице растянулась я-самый-счастливый-папа-на-земле улыбка. – Я приготовил тебе твои любимые оладьи. В детстве, когда я плохо себя чувствовала, папа всегда делал мои любимые оладьи с веселыми рожицами. Наверное, у каждого есть подобное воспоминание из детства, которое он бережно хранит в небольшом закутке своей памяти. Иногда, именно эти воспоминания помогают двигаться дальше. *** После обеда папа все-таки отправился в свою автомастерскую. Оставшись одна, я решила перестирать все свои вещи. Их было не так и много. Всего чемодан, который прилетел со мной. Разбирая вещи, я нашла mp3-плеер, подарок Райана. Не думая, я отбросила его подальше от себя. Хотя плеер не был ни в чем виноват, и я его даже не открывала, один его вид обжигал мое сердце. *** После того, как я расправилась со стиркой, я решила приготовить что-нибудь для родителей. Только я сняла фартук, как услышала их голоса: – Мы дома. – Чем так вкусно пахнет? Неужели пока нас не было дома, кто-то выкупил наш дом под ресторан? Ужин удался на славу. Когда я включила воду для того, чтобы помыть посуду, которая осталась после приема пищи, мама прямо-таки выгнала меня из кухни. – Иди, отдохни. На улице прекрасный вечер. Прогуляйся. Прогуляться? Наверное, с врачебной точки зрения, это было тем, что мне было нужно. Поэтому, не говоря ни слова, я вышла на улицу. Свежий ветер раздувал мои распущенные волосы. Лень настолько меня поглотила, что я не смогла перебороть ее и заплестись. Солнце уже потихоньку опускалось. Обычно, летом город был похож на безлюдную пустыню: все студенты разъезжались по домам, а те, кто жил здесь все время отправлялись на отдых в другие штаты или вообще другие страны. Проходя мимо пустующих площадей и скверов, я задумалась о том, что, несмотря на всю эту тишину, даже здесь есть музыка. Она живет в каждом дуновении ветра, в каждом колыхании листьев, в каждом движении живых существ. Она живет в каждом из нас, пока мы не глушим ее. *** Вернувшись домой далеко за полночь, я тихонько, пытаясь не разбудить родителей, пробралась в свою комнату. Проходя мимо их спальни, краем глаза я заметила движение. Мама вышла в коридор. На ее лице не было и намека на сон. – Джо, все в порядке? Натянутая на мое лицо улыбка скрывала в темноте следы недавних слез. – Да, мам. Спокойной ночи, – поцеловав ее в щеку, я отправилась спать. *** День за днем картина оставалась прежней: родители пытались скрыть свою чересчур сильную опеку, а я – не попадаться им на глаза в еще больше провоцирующем на это виде. Я не могла больше терпеть такое отношение родителей к себе, но еще больше меня нервировало собственное поведение. Ами должна была вернуться через три дня. Поэтому в день ее приезда, я сразу же пошла к нашему дому. Плохое предчувствие появилось еще до того, как я вышла от родителей. Такое же, как в день смерти дедушки. На расстоянии пары кварталов от нашей квартиры у меня резко защемило в области сердца. В нашем небольшом городке всегда было тихо, но только не в тот день. Повсюду проезжали машины служб спасения: пожарных, докторов, копов. Все они направлялись туда же, куда и я. Заметив это, я ускорила темп. Картина, которая меня ожидала, шокировала меня до глубины души. Языки пламени на фоне вечернего неба поднимались по стенам здания. Мое сердце остановилось, когда я подняла взгляд на второй этаж. Было ясно видно, где находился очаг возгорания: на это четко указывали вывалившиеся черные окна из нашей с Ами квартиры…