Найти убежище в твоих объятьях

Гаара-но-Собаку терпеть не мог этот дом на берегу океана. Не то чтобы он не любил саму воду или же прекраснейший вид, открывающийся из окон. Просто этот дом принадлежал его отчиму, которого он практически ненавидел. Когда ему исполнилось девять лет, всплыл наружу один нелицеприятный факт, что его мама изменяла его отцу, что, впрочем, не мешало тому завести роман со своим начальником. Брак распался, Гаара остался со своею матерью, как приказал судья, и в тот же год родился Канкуро от последнего любовника, за которого она вышла замуж. Как-то так. Маленький Гаара так и не смог принять отчима, хотя тот очень сильно привязался к самостоятельному мальчику. Сейчас состоявшийся тридцатилетний сценарист крупной и всемирноизвестной кинокомпании пребывал в творческом кризисе. Вроде бы все у него хорошо: работа не пыльная, творческая, отбоя от поклонниц нет (а как тут устоять перед высоким, накаченным, широкоплечем красавцем с зелеными, практически изумрудными глазами, с ярко рыжими волосами), денег столько, что хватит еще на семь следующих жизней. Тут радоваться надо, но Гаара явно был расстроен. Во-первых, в семье он был одинок. Отчим постоянно в командировках, мать на выставках и показах мод в других странах, Канкуро, маленький поганец, постоянно требовал к себе пристального внимания. Поэтому Гаара быстро, можно сказать, моментально повзрослел. Самостоятельный, устремленных, самодостаточный и в тоже время, заботливый, нежный, надежный. Таким он стал уже в одиннадцать лет. Мать словно забыла о существовании детей, полностью погрузившись в свою жизнь, отчим вообще не вылезал из кресла директора крупной биржевой компании, поэтому Гааре пришлось взять на себя ответственность за малолетнего брата. Школу он закончил на два года раньше, чтобы поступить в колледж и найти работу. Денег отчима он не брал и брезговал ими, считая, что всего должен добиться сам. И добился-таки. Упорный труд, вечные упреки самому себе, исправление своих же ошибок и Гаара стал уважаемым человеком. Только вот воспитание братишки упустил, тот и вырос разгильдяем. Во-вторых, Гаара был геем. Открытым геем, что в планы его отчима никак не входило, ведь тот хотел ему свое дело передать. Может он стал таким из-за родного отца, а может из-за недостатка времени или поведения девиц, но Гаара-но-Собаку был горд, что является одним из представителей сексуальных меньшинств. По крайней мере, он был свободен от предрассудков и мог смотреть на этот мир шире и без комплексов. Не то чтобы он распространялся о своей ориентации, но и не скрывал. А на данный момент именно это «второе» и стало причиной его депрессии. Не так давно его бросил любовник, с которым они вместе прожили два с половиной года. Причем так нелепо они расстались. Просто вечером Гаара вернулся домой с бутылкой дорогого вина и фруктами, надеясь, что недавняя ссора будет забыта в безумной страсти этой ночи. Но в постели вместе с его бойфрендом Гаара обнаружил своего родного отца. Парень был настолько шокирован, что только и вымолвил: «Как тесен мир». И вот уже месяц он не мог оправиться, поэтому и приехал в дом, где провел свое короткое детство и юношество. Так удачно, словно по его просьбе, Канкуро свалил учиться в другой штат, дом был полностью в его распоряжении, рядом море, серфинг, солнце, пляж. Может и забудет, может, переживет все это и снова напишет прекрасный сценарий к новой трилогии, а может и закончит книгу, которую уже год не мог начать. Дом поприветствовал его тишиной и покоем. На втором этаже Гаара отыскал свою комнату с балконом, выходящим на пляж. Открыв балконную дверь, парень вышел на свежий воздух и улыбнулся заходящему солнцу. Волны с тихим шорохом омывали берег, еще слышался смех девушек на пляже, где-то готовят барбекю и слышен грубый голос мужчины, зовущего кого-то. Воспоминания так и затопили Гаару. Он вспомнил маленького друга своего брата – Наруто – непоседливого и в тоже время такого милого блондинчика, которого он сам учил кататься на доске для серфинга. Вспомнил веселые вечера, когда они втроем покоряли волны. Сколько они не виделись? Четыре года, кажется. «Интересно, - подумал Гаара, - как сильно ты изменился, Наруто?» ~*~ Наруто было как-то не по себе, когда он подъехал к своему дому. Все же грустно расставаться с единственным другом. Но показывать свои эмоции он не имел права. И так проблем до фига, а он еще и сопли свои на кулак наматывает. Оглянувшись назад, Узумаки обнаружил своего племянника, который со страдальческим выражением лица ерзал на кресле. - Ты чего? – обеспокоенно спросил блондин. - Писать хочу! – вымученно выдавил Дейдара. - Мне б твои проблемы, - проворчал Наруто, выпуская «пленника» на свободу. Вместе они зашли в дом, хотя Дей скорее ворвался. - Давай быстрее, а то прольешь, - чуть ли не смеялся Наруто. - Хочу писать, хочу писать, хочу писать! – бормотал Дей, пробегая мимо удивленной Ино, лежавшей на диване с пультом от телевизора в руке. - Привет, - удивленно протянула Ино. - Привет, - откликнулся Наруто, с улыбкой подходя к старенькому дивану и садясь на подлокотник. – Я пойду на свидание с волнами. - Нет, я думала что ты останешься. Я ходила по магазинам, так что будет ужин. А еще я пригласила Тэн-Тэн. Ммм? Попробуешь? - Меня не интересует, - пробормотал блондин, закатывая глаза. - Да ладно тебе, братишка. Ты один, она одна … - Блин, ей тридцать девять лет!? У нее было шесть мужей и … - Ой, брось ты это. Она женщина со стажем. Плюс, веселая, - уговаривала Ино, следя взглядом за только появившимся Деем. – И потом, почему ты мне ничего не рассказал про Сакуру? - Ино, - страдальчески простонал Наруто, уходя на кухню. - Слушай, если ты и дальше будешь с ней ТАК сориться, Сакура бросит тебя. И это будет окончательным разрывом. - Ино, Ино, как ты меня слышишь, - пропищал Дейдара в рацию, которую притащил из своей комнаты. - Дейдара, я сейчас не хочу играть с тобой. Посмотри телевизор, не мешай мне. Наруто вернулся в комнату, чтобы быстро поцеловать пухлую щечку племянника и попрощаться с сестрой. - Я пойду, а то тяжко как-то. - Давай. Только осторожно. - Волны сегодня не бушуют. Пока, Дей. - Пока, - тихо прошептал мальчик, с грустью смотря на закрытую дверь. Наруто никогда не любил ту часть пляжа, где разрешался серфинг. Все остальные были частной собственностью других. А здесь всегда было людно. На одной и той же волне могли удерживаться до пятнадцати серферов, что бесило неимоверно. Но отчего-то именно сегодня это никак не мешало. Они снова поссорились. Снова орали друг на друга, но каждый раз он приходил к ней, извинялся и они снова вместе. Бесконечный бег по кругу. А здесь, на волнах океана, всем фиолетово на его переживания. И ему тоже. Через несколько часов активного серфинга Наруто отправился домой, но, вместо того, чтобы зайти в дом, он пошел на задний двор, где была оборудована его мастерская под открытым небом. Длинный стол, заваленный грудами банок и баллончиков с краской, кисти, палитры, бумага, куски тряпок и много другого хлама. Не найдя себе более интересный пейзаж, Наруто уставился на мост, который соединял два полуострова. Чувствуя горечь одиночества и грусти от разлуки с другом, парень начал рисовать этот мост, но на его картине он выглядел как нечто, что соединяет его жалкое существование и мечты, которые он так хотел исполнить. ~*~ С тех пор как Канкуро уехал, прошел месяц. Наруто не с кем было убивать свое свободное время. Утром он бежал на работу, Дейдара оставался с Ино, пока не наступала ее смена. Тогда Нару приезжал домой, подвозил сестру и сидел вместе с племянником рядом с супермаркетом за деревянным столом на скамейке. Так было и сегодня. С тоской Наруто поглядывал в сторону океана. Он уже месяц не катался, а все из-за того, что доску надо было привести в порядок: очистить, отполировать … Хотя эту доску уже нужно давно отправить на пенсию. Но денег на новую нет, а еще именно ее подарил ему когда-то Гаара. Ничего, еще вчера он купил полироль, так что снова сможет прокатиться по волнам. Маленький Дей с интересом рассматривал картинки, что были нарисованы на всей поверхности стола. Что-то было пейзажем, другие – абстрактные проекции, но они так гармонично смотрелись и переплетались в необыкновенную картину, что завораживало. - А когда ты это рисовал? – спросил мальчик, показывая на один из рисунков. - Уже очень давно, - ответил Нару, присматриваясь к рисунку. – Моя мама тоже здесь работала, как и твоя сейчас. Временами я ждал ее здесь и рисовал. Давай я покажу тебе, - предложил парень, доставая из кармана черный маркер и выводя линии на поверхности стола. – Ну, вот. Теперь осталось закрасить. - Можно? – робко спросил Дей. - Конечно. Тебе какой цвет: серебряный или черный? – спросил блондин, протягивая два маркера. - Этот, - быстро определился мальчик, схватив серебряный маркер. – А кто был с тобой? – продолжил допрос мальчуган, раскрашивая небольшой овал. - Когда? - Когда ты рисовал. - Никого. - А папа? - Он сильно был занят на разных работах и не мог сидеть со мной. А когда он заболел, то это я сидел с ним, а не он со мной. - Он твой папа, - как-то странно ответил Дей. - Да, - ответил Наруто первое, что пришло в голову. Он не мог понять, к чему клонить его племянник, но определенно он не хотел знать продолжения разговора. - А ты мой папа, - вдруг заявил Дей. - Нет, Дей. Я твой дядя. Твоя мама – моя сестра, поэтому я – твой дядя. Сэн твой папа. - Не-а, ты мой папа, - твердо заявил блондинчик. – Ты мой папа, ты мой папа, ты мой папа … У Наруто сердце сжалось от этих слов. Именно этого он боялся. Было отчего-то обидно в глубине души, стальной комок в горле застрял, и тупая боль заставляла задыхаться. - Хей, - выдохнул Нару, взъерошивая рукой волосы племянника. – Рисуй, давай. - Расскажи мне сказку, - попросил Дей, продолжая раскрашивать. - Я плохой рассказчик. Да и сказок мало знаю. - Все равно, расскажи. Мне любая понравится, ведь ее расскажешь ты.