Redemption

Двери лифта открылись, и девушка стояла там, смотря на нас. Она с неловкостью отошла в уголок лифта. Друг Гарри украл наши полотенца, поэтому пол лифта был залит водой. Как и вестибюль. Да, мы глупые виновники всего этого. Как только мы вошли в номер, Гарри сказал мне быстро принять душ, чтобы он мог пойти после меня. После 3 минут душа, отделенных для меня, Гарри был следующий, поэтому я сидела в гостиной и смотрела Спанч Боба по телевизору. Я сидела на диване в джинсах, изнывая от жары, потому что он сказал мне не брать слишком много «дерьма», и это все, что у меня было, плюс, футболка была не моя. Кондиционер был включен также. Гарри вошел в комнату с полотенцем в руках, вытирая волосы. И ничего больше, но полотенце было достаточно длинное, чтобы закрыть его до бедер. — Не против? — сказала я и приложила палец ко лбу. — Нет, верно? — спросил он. — Да. — Это моя футболка, — он посмотрел на меня. — У меня больше ничего нет, — сказала я. — Только свитер. — Разве я не сказал тебе снять ее? — он вышел из комнаты, бубня что-то, что я не услышала. — Я голодна, — сказала я себе и пошла на кухню. Гарри купил — может, украл — хлеб, сыр, томаты и чипсы, когда ходил в магазин. — Эвелин, — Гарри вернулся, надетый в хлопковые шорты. — Ты должна была сделать сэндвич после того, как мы займемся сексом. Я засмеялась. — Это для меня. Сделай себе сам, — сказала я и взяла тарелку. — Могу я взять один? — Гарри остановился. — Волшебное слово? — спросила я. — Пожалуйста, — пробубнил он. — Теперь это было не так сложно, не так ли? — Да. Я посмотрела, как он прыгнул на диван. — Думала, ты ешь сэндвичи после секса, — пошутила я. — Так ты хочешь заняться сексом? — спросил он и присел. — Пошел ты, — улыбка исчезла с моего лица. — Отвали. Я отдала ему его тарелку и присела. — Почему ты смотришь это? — спросил Гарри и откусил немного. — Потому что это лучшая вещь, что люди могут делать, — я откусила свой сэндвич. — Смотреть Спанч Боба. — Я думал, только 6-летние думают так, — произнес Гарри. — Тебе не нравится Спанч Боб? — Нет. — Кто ты вообще? — У преступников нет время, чтобы смотреть Спанч Боба, — сказал Гарри. — А плавать в бассейне? — Да. Я лучше посмотрю это, — он остановился и взял пульт, переключив на футбол. — Ты такой злой, — сказала я и выхватила пульт из его рук. — Черт, я забыла, какой был канал. Гарри улыбнулся и отклонился на диван. — Здесь так некомфортно. — Что? — спросила я. — Диван. Ох, там есть шезлонг. — Хорошо, я буду спать здесь, — я сделала еще один укус. — Ты не будешь спать здесь, — захихикал Гарри. — Ладно. Ты спишь здесь, — сказала я. — Нет, кровать достаточно большая, чтобы уместить там десять человек, Эвелин. — Почему ты так хочешь, чтобы я спала там? — почему я задаю такой глупый вопрос. — Я скучал по тебе, — сказал он. — Мы даже не расставались. — Ох, да, — но прикусил нижнюю губу. — Эм, она выглядит прекрасно со всеми подушками и остальным дерьмом, и я знаю, ты хочешь спать на огромном матрасе. Это чертовски удобно. И…мило. И…романтично. — Гарри…романтично, — засмеялась я. Он схватил пульт и переключил канал на старый фильм, потом на новостной канал, а потом на очередной боевик. — Тогда ладно. — Тогда ладно, — я передразнила его и погрузила остаток сэндвича в рот. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Две героя поцеловались на экране. Гарри посмотрел на меня и стал подмигивать мне. — Фу, их губы чистят друг друга, — прокомментировала я. — Ладно, я не собирался целовать тебя. Это может подождать еще два года, — он встал и вышел. — Ради всего святого, ты можешь просто поспать со мной. — Я слышала это, Афро. — Мне все равно, обломщица секса, — он вернулся с одеялом. — Фу, тише. Переключи, это ужасно. Он посмотрел на меня, а потом сложил голову мне на колени. Он накрылся одеялом и переключил канал, где я увидела сцену убийства. — Это телевидение не любит меня, — сказала я. — Оно любит меня, — сказал Гарри, — и я люблю его. Оно так хорошо знает меня. Главный герой, мужчина, был в маленьком номере отеля, решая совершить ему суицид или нет после убийства жены. Он просто забрался на балкон и стоял там. — Он сумасшедший, — сказала я. — Грустный, одержимый мыслью об убийстве психопат, — я посмотрела на Гарри. — Я не психопат, — быстро сказал он. — Не знаю, Гарольд. Кажется, ты относишься ко мне как к дерьму, — пошутила я. — Даже твой друг сказал. Он медленно присел и съехал на край дивана, опуская плечи, поэтому одеяло закрыло его с головой. — Не смешно, — прокомментировал он. — Я шучу, — засмеялась я. — Да, я вижу, — он остановился. — Это не смешно. Психоз не является поводом для шутки. — Вау, ладно… Извини, — я нахмурилась. — Я просто пыталась сказать… Не бери в голову, — мы посмотрели на телевизор. — Мне кажется, прыжок с балкона отвратительным, но прекрасным способом совершить суицид. Он нахмурился. — Прекрасным? Совершить суицид прекрасно? — он говорил разозлено. — Я не сказала, что суицид это прекрасно, Гарри. Я просто сказала, что этот вариант довольно умный, — сказала я. — Я слышала, что когда ты спрыгиваешь с чего-то, то ты умираешь раньше, чем соприкоснешься с поверхностью земли, поэтому это будет не так болезненно. Когда кровь приливает к голове, это не так больно. Для меня, как минимум. — Почему не пистолет? — спросил он. — Ты спускаешь курок и бам, ты счастлив. — Счастлив? Получение металлической пули в череп, а потом в мозг, делает тебя счастливым? — Некоторые так думают, — он пожал плечами. — Или… — он резко остановился. — Что? — спросила я. Он переключил обратно на боевик. — Ничего. Он был таким странным. Боялся смерти, но убил других. Уважает психопатов. Это все еще лицемерно. Он убивает людей. — Гарри? — голос в моей голове говорит, что это не сделает его счастливым. Он посмотрел на меня, его глаза сияют, и я поняла, какой глупый вопрос я задам. Но я хотела знать. — Ты совершил бы когда-нибудь суицид? — он отвернулся от меня. — Несмотря на то, это из-за то, что ты сожалеешь о том, что сделал или ты просто хочешь… — Умереть? — спросил он. — Я собиралась сказать уйти. Как… ты устал от всего м убиваешь себя, чтобы уйти, но это то же самое, — пробубнила я. — Почему ты спрашиваешь? — прошептал он. — Я была бы в ужасе, если бы была на твоем месте, — простонала я. — Прости, я знаю какой это глупый вопрос, просто… ты выглядишь утомленным всем, что происходит. — Почему я должен сдаваться после того, как нашел то, что спасает меня от совершения суицида? — спросил он, посмотрев на меня. Я поджала губы и легко улыбнулась, пожав плечами. — Извини еще раз. Я просто… Я думаю, что все думают о суициде однажды, даже если они счастливы и не имеют проблем. — Да, — он опустил голову мне на плечо и накрыл меня одеялом. — Это звучит так легко просто избавиться от боли. Звучит, — он выделили это слово. — Я никогда не сделаю это. Никогда. — Откуда ты знаешь? — Твой любимый мультик по телевизору. — Это даже не мультик. Мы смотрели какую-то ерунду до четырех часов утра. Я ушла, чтобы почистить зубы, Гарри сделал то же самое, и мы зашли в спальню. — Ты устала? — спросил он, усаживаясь на край кровати. — Не особо, — пробубнила я, смотря на ноги. Когда я подняла голову, я увидела плазму. — Здесь телевизор. — Ладно. — Да, мы могли бы посмотреть телевизор, лежа в уютной постели, — я легла на матрас. — Черт, — сказал он и лег возле меня. — Сейчас ничего не показывают, кроме твоих дерьмовых мультиков. — У тебя, должно быть, было ужасное детство, потому что все чертовски любят Спанч Боба. — Да, у меня было ужасное детство, — я закрыла глаза. — Хулиганы, парень моей сестры был дерьмовым, и не только к ней, моя мать умерла сразу же, как я пожелал этого, и я впал в кому на семь месяцев, когда был маленьким, — он смотрел прямо мне в глаза. — И иметь нетрудоспособность делать что-то, а только слышать голоса в голове на протяжении семи месяцев было отличным оправданием для 8-летнего мальчика, потерявшего рассудок. И после убийства избранника сестры и побега, я стал убивать других, чтобы выжить, что сделало из меня преступника. Мне было шестнадцать. Я ничего не говорила. — Мне жаль, — прошептала я. — Не нужно, — ответил он. — Из-за тебя я чувствую себя плохо, — призналась я. — Ты же не собираешься делать так всю ночь, потому что клянусь, я буду плакать. — Извини, — хихикнул он. — Эй, — он обнял меня за плечи. — Забудь это. Я просто рассказал тебе немного личного дерьма, ты не должна грустить. Это значит, что я доверяю тебе — Полагаю. — Иди сюда, — спокойно сказал он и приподнял одеяло. Я залезла туда, что сделал и он. Я сложила голову на его грудь, а он положил свою руку на мою спину. Наши глаза были направлены на экран, но никто не обращал внимания. Я почувствовала неловкость, витающую в воздухе. — Мне не нравится моя футболка на тебе, — сказал он. — Я бы предпочел, чтобы ты сняла ее. — Ох, правда, — сказала я. — Ладно, тогда мне тоже не нравится твоя футболка. — Снять для тебя? — шутливо сказал он. — Почему мы говорим о футболках? — спросила я. — Так мы сможем перейти на тему секса, — ответил он, опершись на правый локоть. — Мне не нравится эта тема, — я сглотнула. Ложь. — Мне нравится, — он приложил свои губы к моим и с взял меня за талию левой рукой. Я прижала его ближе, целуя в ответ. Сердце стучало в груди, когда он залез рукой под мою футболку, чтобы придержать меня за спину. Я вздрогнула из-за того, что его холодные пальца блуждали по коже. Я приложила руку к его груди, что бы аккуратно оттолкнуть его, и было достаточно места, чтобы я стала на колени, он тоже встал на колени, поэтому наши грудные клетки соприкоснулись. Сердце застучало еще быстрее, когда Гарри аккуратно снял с меня футболку и отбросил ее в сторону. Он улыбнулся и направил мои руки к концам его футболки. Я прикусила губу и сняла с него ее. Я посмотрела на его тату, и он принял это как возможность, чтобы поцеловать меня, кусая мою нижнюю губу, когда аккуратно потащил меня назад, а потом принялся целовать меня от шеи к челюсти, когда я услышала его шепот. — Я нашел твое слабое место. — И я нашла твое, — сказала я и провела пальцами по его бедрам. Он засмеялся и отстранился. Он толкнул меня на гору подушек, и первая вещь, за что я ухватилась, была его рука. — Ты… — он остановился. — Ты уверена, что хочешь сделать это? Я покраснела и пожала плечами. — Я, если честно, не против, — он приподнял брови. — Да, нет, я о том… — я прочистила горло и притянулся его к себе, чтобы избежать неловких разговоров перед тем, как это случится. Рука Гарри прошлась по моей спине, потом его другая руки, и я почувствовала, как лифчик расстегнулся. Я вздохнула, и Гарри отодвинулся, чтобы посмотреть на меня. — Ты можешь не снимать его. Я не хочу давить на тебя или что-то… — Все нормально, я просто… — я облизнула губы и засмущалась. — Как ты захочешь, — он поцеловал меня в нос. — Мне, если честно, все равно. Я сняла шлейки, придерживая лифчик возле груди около минуты, но потом вернула их на плечи. Я закрыла глаза и пыталась соврать, но затем сдалась и прикрыла грудь. — Извини. — Не нужно, малышка. Все нормально, — он потряс головой и снова поцеловал меня. — Ты красивая. Я выпустила смешок в неуверенности. — Нет, — я все еще держала глаза закрытыми. — Эй, — грубо сказал он, удивляя меня. Я открыла глаза и увидела его зеленый, смотрящие прямо на меня. — Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Ты такая, — он поцеловал меня в голову, потом в щеку, — чертовски красивая. Я чертовски люблю тебя, Эвелин. Если бы ты только понимала, как много это значит для меня. Как много ты значишь для меня. Я не знала, что сказать. — Я… я тоже люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя, — я взглянула на него. — Я никогда… не чувствовала это раньше. — Дерьмо, — он нервно хихикнул. — И я. Я улыбнулась ему. Думаю, это стоит того. Гарри прошептал, чтобы я приподняла бедра, и так он смог снять мои джинсы, отбросив их. Я услышала, как он снимаю оставшуюся на нем одежду и бросает ее, натягивая на нас одеяло. Я продолжала следить за его лицом: он прикусил нижнюю губу, его лицо покраснело, когда его пальцы блуждали по моей коже, снимая нижнее белье. Он продолжал морщить губы и притрагиваться к моей коже, и я чувствовала, будто каждый его поцелуй оставляет ожог. Я почувствовала, как мое сердце отбивает чечетку, чувствую себя обнаженной, только свет, исходящий от телевизора освещал нас. Он достал блестящий пакетик, открыв его зубами. Он стал двигать руками перед собой, но я отвернулась. — Ты стопроцентно уверена? — спросил он. — Да, — сказала я перед тем, как остановить это. — Погоди. — Да? Я покраснела снова, ужасно смущаясь, и отвернулась. — Это… будет больно? — я запнулась. — Я, — он вздохнул. — Я буду стараться как можно лучше, чтобы не причинить тебе боль, потому что это последнее, что я когда-либо хотел сделать. Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, ладно? Я кивнула и положила руки на его мышцы. — Сегодня, ты забудешь все свои проблемы, — прошептал он низким, медленным голосом. — Просто думай о нас. Он положил руки на мои колени и развел их. Он пробубнил что-то, а потом я почувствовала, как он толкается вперед. Я ахнула и изогнулась в спине, пытаясь игнорировать боль. Он перестал спрашивать, в порядке ли я, и я быстро кивнула. Гарри двигался глубже, и я кричала, мое тело напряглось. — Просто расслабься, малышка, — мягко сказал он. — Так будет меньше боли. Все нормально? — Да, — я стала размеренно дышать и закрыла рот. — Я начинаю двигаться, — сказал он и вдохнул. Гарри прижал свои бедра к моей промежности, двигаясь все дальше. Живот болел, и тугой узел просто убивал меня. Я почувствовала, что растягиваюсь и съеживаюсь в странном удовольствии странного и еле заметного наслаждения. Я чувствовала боль, но не хотела ничего говорить. Гарри отстранялся и двигался вперед снова. Каждый его толчок приносил мне боль, но я держала рот на замке, потому что думала, что боль медленно исчезнет. Боль размеренно переходила в наслаждение, очень легкое наслаждение, но все еще некомфортное. Особенно после того, как я почувствовала что-то на бедре, не считая кровь при первом разе, я засмущалась по некоторым причинам. Гарри прорычал и ударился бедрами о мои бедра, бубня что-то типа «Ты такая чертовски узкая». Он увеличивал темп, и сейчас я стала привыкать ко всему. Я отбросила голову на подушки и выкрикивая его имя. Он глубоко дышал и спрашивал, может ли он двигаться быстрее. Я стала чувствовать наслаждение от этих движений и кивнула, не способная отказать, но в то же время он получил то, чего так желал. Я никогда не признавалась себе в этом, но это не значит, что я не хотела. Я кричала, когда он бился о меня, прикусывая нижнюю губу. Он выпустил он и опустил голову к моей шее. Тяжелое, горячее дыхание разносилось по моей коже, и я провела пальцами по его спине, чувствуя, как его мышцы напрягаются. Он прошептал мое имя. Я взвизгнула, когда его движения стали не только быстрее, но и сильнее: каждый толчок в меня сильнее, чем предыдущий. — Гарри, — прошептала я, двигая рукой по его груди. Он зарычал снова и схватил мою руку, прижимая ее к подушке у головы. Я ахнула и закрыла глаза, чувствуя, как узел в животе сжимается. Капля пота выступила со лба. Его хватка на моих руках усиливала, и несмотря на то, что раны практически зажили, они все равно болели. Я приподняла бедра и сжала простыни, поэтому Гарри пришло немного держать меня, что сработало. Он одной рукой придерживал обе мои руки, а другой прижал мои бедра к кровати. Изголовье кровать билось о стену очень быстро из-за движений Гарри, и, скорее всего, это оставило свои следы. Его движения вернули боль, заставляя меня изогнуться. Его хватка медленно стала слабеть, он нахмурился и посмотрел на меня, и я убрала руки и прижалась своими губами к его губам, хватая его за волосы. — Я… я люблю тебя, — простонала я. Гарри отстранился от меня и прижался губами к моей шее, начиная грубо посасывать кожу. Я зашипела и погладила его по кудряшкам. — Я тоже люблю тебя, малышка, — прохрипел он. — Я так чертовски люблю тебя. Он приподнял бедра, все еще оставаясь внутри меня, и забросил голову назад. Моя волна наслаждения пришла сразу же после этого. Он вышел и упал на спину, тяжело дыша. Я вздрогнула и натянула одеяло на грудь. — Все нормально? Я причинил тебе боль? — спросил он, поворачиваясь ко мне и дотрагиваясь пальцем до моей щеки. — Да, нет, все хорошо, — прошептала я, пытаясь восстановить дыхание. Я закрыла глаза и вздохнула. Гарри встал с кровать и направился к ванной, подбирая свои шорты и боксеры. Я стерла пот со лба и натянула трусики и его футболку. — Уверена, что все хорошо? — спросил он, заходя в комнату без футболки. — Вполне, — я нервно хихикнула и улыбнулась ему. — Тогда что это за шрамы на твоих запястиях?