Один шанс на миллион

Никто из вас не знал, что это будет такой скользкий путь. Вечность. Для существа, прожившего в этом мире порядочно долго, само слово «вечность» отдает некой горечью, не оставляя после своего произнесения ничего кроме всепоглощающего привкуса тоски и безысходности. По чему именно тоска, каждый решает сам для себя. Но это чувство всегда ползет только в двух направлениях: тоска по прошлой жизни и тоска по смерти. Мне довелось попробовать на вкус оба вида. Не знаю что на счет вечности, но я существо достаточно древнее, чтобы понимать, о чем говорю. Когда окружающий мир изучен вдоль и поперек, за каких-то полтысячи лет. Когда знаешь столько, что память начинает отказывать от обилия информации. Когда выстраиваешь между собой и обычными людьми непроницаемую бетонную стену до самого неба, лишь бы не привязываться. Когда на планете уже не осталось мест, где бы ты ни побывал. Тогда-то в сердце и вцепляется мертвой хваткой, как тощий дворовый кот в свежий кусок мяса, тоска, острыми коготками царапая самую душу, оставляя глубокие борозды боли и разочарования. И возможность избавиться от нее напрямую зависит от окружающих людей. Жизнь становится на порядок легче, когда люди, среди которых я обычно существую, создают, изобретают, придумывают что-то новое, мной раньше не виданное. Вот только интереса хватает обычно ненадолго – год, два, пять лет. И все. Все снова по-старому. Но чем больше развивается этот мир, тем меньше возникают свежие идеи, тем чаще меня посещает мысль, а не уйти ли в другой? Так же как от скуки и тоски когда-то пришел в этот. И я бы ушел. Да. Определенно ушел, если бы не он. Тот парень. Мальчишка, перевернувший все мое устоявшееся существование с ног на голову. Сейчас, по прошествии сотни с лишним лет, вспоминая ту нашу первую встречу, я раз за разом приходил к выводу, что да, если бы знал, чем все это знакомство закончится, все равно бы не поддался порыву съехать с новоприобретенной квартиры, не узнав, кто с таким усердием и тщательностью затопил ее водой. Тогда, хлюпая новыми черными туфлями по, залитому теплой ароматной водой, паркету, я меланхолично оглядывал сырой потолок в поисках источника душа. Лениво размышляя, а не плюнуть ли на всю эту кутерьму с разбирательствами, ремонтом и просто съехать отсюда, купив новую квартиру. Благо средств, за всю свою продолжительную жизнь, я накопил не мало. Но морской, соленый запах пены для ванн, исходящий от льющейся воды, разбудил во мне давно забытое любопытство. Скинув покупки на уже заметно повлажневший диван, я, подгоняемый вернувшимся ко мне старым чувством, вылетел из квартиры, мигом преодолел лестничный пролет и замер перед неприметной черной дверью своего соседа сверху. Поколебавшись пару секунд я, с каким-то ненормальным в данном случае волнением, нажал на дверной звонок. Тишина. Какого? Может он умер? С нервным смешком, что-что, а сидеть по подозрению в убийстве мне пока не приходилось, я еще раз зажал блестящую кнопку и не отнимал палец до тех пор, пока из глубины квартиры не послышался шорох. Еще полминуты ожидания и дверь, наконец, распахивается, выпуская на лестничную клетку и на мою до нитки промокшую обувь, собравшуюся в прихожей, воду. Оторвавшись от созерцания свежей лужи под собой, наталкивающей на не очень приятные мысли, я встретился взглядом с заспанными черными глазами. - Чего? – спросил он, сонно хлопая ресницами и пытаясь подавить сладкий зевок. Я красноречиво посмотрел вниз. Парнишка тоже. Видимо в его спящий мозг медленно начала просачиваться мысль о неправильности происходящего. Отстраненно пошевелив в воде пальцами ног, он с все нарастающим ужасом поднял на меня взгляд. - Вода! Я кивнул. Глаза парня расширились еще больше. - Ванная!! Он звонко хлопнул себя по лбу и поспешно скрылся внутри квартиры, оставив входную дверь распахнутой настежь. Пожав плечами, смело шагнул следом. Ботинки уже безнадежно испорчены и восстановлению не подлежат, а понаблюдать за таким любопытным человеком хотелось. Интересно же. Мальчик обнаружился в ванной, с усердием и азартом собирающий с пола воду скинутыми туда большими махровыми полотенцами и выжимающий их в наполненную до краев ванну, откуда та с веселым плеском лилась обратно на кафель и на нерадивого уборщика. Подавив рвущийся наружу смех, я обогнул человека и, закрыв до сих пор текущий кран, вытащил из слива пробку. Он недоуменно проследил за моими действиями, понятливо улыбнулся и вернулся к прерванному занятию. А я что? Я присоединился. Судя по масштабу местного потопа, убираться ему тут до послезавтра. - Фух, наконец-то. Я устало откинулся спиной на холодные батареи под большим окном. Мальчик согласно кивнул, сползая на пол по дверце большого двухкамерного холодильника прямо напротив меня. Закончили мы наш марафон с тряпками на кухне и теперь переводили дух, попутно разглядывая друг друга. Парень выглядел очень худым и бледным, под глазами еле заметные темные круги. На язык просились слова – тощий и немощный, но, слава богу, все было не настолько плачевно. Сами глаза черные-черные с озорным блеском и ничем не сдерживаемым любопытством рассматривали меня. Худые руки с изящными.. изящными? Бред! С тонкими запястьями и крупными ладонями. Длинные стройные ноги с острыми коленками. Типичный подросток всех времен и народов. Вихры, такие же черные, как и глаза, в художественном беспорядке лохматились на голове. Парочка совсем уж наглых острых прядок прилипла к блестящему от пота лбу. Грудь под расстегнутой красной рубашкой все еще тяжело вздымалась после недавних физических упражнений. Да я и сам наверно выглядел не лучше. Во влажной от пота белой сорочке с закатанными рукавами и по колено мокрых темно-синих брюках. Пиджак за ненадобностью остался висеть на крючке в ванной. Немного отдохнув, парень спросил: - Чаю будешь? И не дожидаясь ответа, вскочил и загремел посудой. - Мне бы в своей квартире воду убрать. - А? Зачем? – он включил конфорку и водрузил на нее объемный чайник, до краев наполненный сегодняшним героем дня. – Ты тоже уснул с открытым краном? - Вообще-то у меня там, - я выразительно постучал пальцем по влажному линолеуму, - благодаря тебе такой потоп. - Упс! Прости, - паренек разлохматил шухер на голове, - Так может мне помочь? - Нет уж, оставайся тут, - я с кряхтением поднялся, разминая озябшее тело. Лето летом, но в этой квартире было довольно прохладно. – А то с твоим везением и до пожара недалеко. - Ты потом поднимайся, - он широко улыбнулся, пропуская мимо ушей камень в свой огород. - Обязательно. С тебя компенсация. И потрепав его по макушке, пошел к себе, оставив озадаченного мальчика возиться с чаем. Поползав с полчаса по собственной свежезагубленной жилплощади, я с сожалением заметил, что новые темно-синие с серебристым тиснением обои тяжелой волной начали сползать вниз по стене, изображая из себя падших героев великого наводнения. Распахнул везде окна, чтоб поскорее все обсохло, раздумывая, как без проволочек нанять бригаду ремонтников. Номер бы нужный раздобыть. Да и спать во время ремонта где-то надо… Хотя… тут же в памяти всплыла фраза о компенсации. Я усмехнулся. Надеюсь, он живет один. С другой стороны, как будто мне это может помешать в наблюдении. Так даже интереснее. Сменив одежду на сухие брюки и темно-зеленую майку, я накидал в рюкзак парочку свежих, чистых вещей и отправился к соседу. В прихожей, правда, пришлось задержаться – наткнулся на телефонный справочник. Пробежав глазами по содержанию, нашел нужное агентство и, не откладывая дело в долгий ящик, тут же нанял рабочих. - Ну что, принимай нового сожителя! – с порога воскликнул я, как только отворилась дверь. Я надеялся как минимум на удивление. А как максимум на шок и протесты. Но парнишка меня поразил. - Вот здорово! – отбирая мою сумку, обрадовался он, - теперь мне будет не так скучно. Закинув ее куда-то в сторону спальни, он схватил меня за руку и на буксире потащил на кухню. - Садись. Я молча уселся за стол и стал наблюдать за мальчиком. Тот маленьким локальным смерчем метался по комнате, накрывая на стол, разливая чай, разрезая невероятных размеров фруктовый торт и доставая из микроволновки большой кусок мяса. Наконец, успокоившись, он устроился напротив и, пододвинув к себе блюдо с мясом, приступил к еде, успев перед этим громко и с чувством пожелать мне приятного аппетита. Я, подперев голову кулаком с искренним любопытством за ним наблюдал, изредка потягивая чай из большой глубокой кружки. Мальчик ел с аппетитом, игнорируя размазанный по лицу соус, счастливо жмурясь и чуть ли не урча от удовольствия. - Тебя как зовут то, недоразумение? – протягивая ему салфетку и давя в себе желание улыбнуться, поинтересовался я. - Монки Д. Луффи, - с серьезной миной представился он, - а тебя? - Зоро, просто Зоро, - я так и не смог удержаться и улыбнулся. Парень прямо расцвел от радости. - Приятно познакомится! - С этого вообще то и надо было начинать, - пробормотал я, коря себя за несообразительность. - Так ты один здесь живешь? - Угу. Луффи вернулся к прерванному, я покосился на окно, да, к прерванному ужину. - А родители? Он неопределенно махнул рукой. А я не стал настаивать. Захочет – сам потом расскажет. - Так ты серьезно решил тут поселиться? - Ну да. Придется тебе приютить меня на ближайшую неделю. Пока ремонт в моей квартире не закончится. Начать бы его сначала. Агентство сказало, что пришлет бригаду завтра в обед. - Вот и хорошо. Собирайся! Я вынырнул из размышлений и недоуменно уставился на убирающего в мойку пустые тарелки и кружки Луффи. - Эээ… куда? - Как куда? Гулять, - он пожал плечами. - Не сидеть же постоянно в четырех стенах. Резонно. Мы прошатались на улице до глубокой ночи. Я заново открывал для себя этот город, покинутый пятнадцать лет назад. Неоновые вывески. Визг бешено несущихся машин. Темнота безлюдных переулков. И наоборот, яркие огни оживленных, даже в такое позднее время, улиц. Все это завораживало. Заставляло обостряться все чувства до предела. Впитывать настроение города, как губка. Ощущать себя частью этого беспокойного города. Заставляло делиться этим с рядом идущим человеком. И я делился. А счастливый Луффи радостно вертел головой, таская меня от одного интересного места к другому, ни на минуту не умолкая. Рассказывал он всегда эмоционально, оживленно жестикулируя, в лицах описывая забавные ситуации, в которые попадал. Он мне тогда показался таким… живым что ли. Да, черт возьми, мне было весело с ним! Весело, как никогда прежде. Не приобрел ничего, но все уже потерял. Целую неделю мы прожили душа в душу. Утром я отправлялся на работу, в которую устроился совсем недавно, Луффи оставался дома. Правда так ни разу и не просветил меня, чем он там все мое рабочее время занимается. Ремонт шел полным ходом и скоро должен был закончиться. Но возвращаться в свою квартиру страсть как не хотелось. Мне и тут было так хорошо, прямо как в давно забытом детстве. Обычно мы, после моего возвращения, наскоро перекусывали и сбегали на улицу, не желая в такие прекрасные дни, сидеть в четырех стенах. Наш каждодневный маршрут составляли: улицы, парк, кинотеатр, парк, улицы. Честно говоря, вели себя как дети. С улыбкой вспоминается первый совместный поход в кино. На какой-то жутко страшный фильм ужасов. А так же то, как за неприлично громкий смех над нелепыми поступками перепуганных героев, нас под конвоем вывели из зрительного зала. Что ни говори, а парень мне попался неугомонный. Откуда только у него силы берутся? Вечно улыбчивый, веселый – он был, казалось, средоточием огромного количества позитива и энергии. Однако вместе с постоянной наивностью и непосредственностью включал в себя такие черты характера, как серьезность и жажду справедливости. Мальчишка. Как ни посмотри обычный подросток. Но было в нем что-то такое, взрослое. То ли во взгляде, когда на самом дне глаз мелькает тихая, словно прирученный зверек, грусть. То ли в неуверенных, ломких движениях, если вдруг я прихожу раньше. Меня это настораживало. Но не более. В конце концов, у каждого свои скелеты в шкафу. И хоть у меня он только один, это еще не повод выворачивать наизнанку чужую душу. А такой ли он мне чужой? За эту неделю мы так сблизились, что меньше чем хорошей дружбой это уже и не назовешь. На крепкость же, к слову совершенно спонтанно, мне довелось испытать ее вечером субботы. И дружба даст трещину. Вот только в совершенно неожиданном направлении, как для меня, так и для него. Утро выходного дня встретило ярким солнцем и полным отсутствием продуктов в холодильнике. Последнее я узнал, услышав чересчур громкий жалобный стон мальчика, направивший свои стопы из спальни прямо на кухню. Вставать с такого мягкого и теплого дивана не хотелось. А отправлять за покупками Луффи было чревато потерей крупной суммы денег. Но мне на это было тааак плевать, что я, не задумываясь, всунул сонному, обиженному пареньку, как приведение возникшему на пороге гостиной, в руку кредитку и кивнул в сторону входной двери. Он понял меня без слов. Еще бы! Все, что хоть немного касалось еды, воспринималось им абсолютно серьезно без капли юмора или иронии. Так что, одев свою любимую рубашку и нацепив на ноги сандалии, он с невозможной для физиологии улыбкой от уха до уха, выскочил в подъезд. Ну а я занялся водными процедурами и составлением плана мероприятий на сегодняшний выходной. Приняв душ, вышел на балкон покурить. К этой вредной привычке я пристрастился лет пять назад, а может шесть. И бросать пока не собирался. Вид на улицу открывался замечательный. Зеленый парк прямо напротив. Верхушки деревьев качает слабый ветерок, пытаясь стряхнуть, окутавшую каждый листик, жару. Солнце нещадно жгло, но из квартиры доносилась такая прохлада, что стоять на открытом воздухе было не только возможно, но и вполне себе приятно. Я с наслаждением затянулся и бросил взгляд на раскаленную асфальтовую площадку перед многоэтажкой. Что-то меня привлекло там, зацепив взгляд и требуя большего внимания. Толпа зевак с громким гомоном окружила сидящего на тротуаре человека. Красная с короткими рукавами рубашка, лохматые черные волосы и рассыпанные по тротуару продукты в ярких упаковках. Черт, это же Луффи! Луффи, который еще полчаса назад ушел в магазин. Вон это здание, кстати, было прекрасно видно даже отсюда. Стоп. Мне показалось? Или реально зазвучала сирена скорой помощи? Хватит думать! Я бросил в окно скуренную наполовину сигарету и со всей скоростью, на которую был способен, рванул вниз. «Что же там с ним случилось?» - билось в голове, когда я, перепрыгивая через три ступеньки, вылетел из подъезда. Толпа все так же окружала, сидящего среди разбросанных продуктов, мальчика, а вот из-за дома уже показалась белая карета скорой. Растолкав зевак, я опустился перед Луффи на корточки. - А, Зоро, это ты, - он попытался собрать глаза в кучку и сфокусировать взгляд на мне. - Что с тобой? – нахмурился я. - Кажется, из-за жары в обморок упал, - улыбнулся парень. Выглядел он и правда, хуже, чем обычно. Кожа посерела, на лбу капельки пота. Под глазами чуть резче проступили тени. Может, болен чем-то? - Кому тут требуется помощь? – грубый голос медика вырвал меня из размышлений. Только я выпрямился, собираясь уступить место врачу, как в мою руку тут же вцепились две холодные ладошки. Вопросительно посмотрел вниз, краем уха отмечая нецензурную брань человека, пытающегося пробиться к нам сквозь шумную толпу. - Зоро, валим отсюда! И прежде чем до меня дошел смысл его слов, Луффи, подскочив, с силой кинул под ноги народу подобранный с земли пакет с соком. Люди предсказуемо шарахнулись от сладких апельсиновых брызг, и мы смогли прорваться в образовавшуюся брешь. Он протащил меня, чуть ли не волоком, еще два квартала и только потом, убедившись в отсутствии погони, остановился перевести дух. - И как это понимать? – я сердито сверлил взглядом запыхавшегося парня. - Не люблю врачей. - И что, теперь вечно от них бегать будешь? - Да, забей. Это же просто обморок, - отмахнулся он, с любопытством оглядывая место, в которое мы попали. - А если нет? А если у тебя… - я на секунду задумался, - солнечный удар, к примеру. Или… - Просто обморок, - перебил меня Луффи, упрямо поджав губы, - ничего серьезного. Пошли лучше поедим где-нибудь. Я устало вздохнул. На протяжении всей нашей короткой совместной жизни – отговорки. Худой – потому что обмен веществ быстрый. Бледный – потому что солнце его не любит. Синяки под глазами – потому что все свободное время за компьютером проводит. Не пытать же его, в самом деле. Хотя такая недоверчивость к моей персоне немного угнетала. - Идем, я знаю тут отличную кафешку, - мальчик широко улыбнулся, предвкушая плотный вкусный завтрак, и потянул меня за собой. Оглядев себя, пришел к выводу, что для выхода в свет, одет еще более или менее сносно. Хоть и выскочил на улицу в том, в чем обычно хожу дома – серые джинсы и черная майка. - Уговорил. Дома есть все равно нечего. Как же все-таки разительно отличаются улицы при свете дня и ночью. Озабоченные сосредоточенные люди. Более медленный плотный поток машин. Яркие цветные вывески, не освещенные каким-то одним оттенком неоновых ламп. Проходя мимо салона сотовой связи, я ненадолго завис. Луффи вообще телефоны не приемлет. Но если вдруг этот обморок повторится... Мне почему-то совсем не верилось, что этот был последним. - Подожди меня тут, - бросил я мальчику и вошел в салон. Покупка сотового, регистрация сим-карты – все это заняло примерно минут сорок. Боюсь представить, что сейчас со мной сделает Луффи за такую задержку. Мы ведь до сих пор не завтракали, а время уже за полдень перевалило. Но, похоже, буря миновала, так и не разразившись грозой. Довольный жизнью мальчик сидел на ступенях магазина и увлеченно жевал пирожок. Рядом с ним валялся полупустой кулек с собратьями поедаемого. - На, держи, - я протянул Луффи простенький темно-красный телефон, - Надеюсь, пользоваться умеешь? Он предсказуемо скривился. - Да, только зачем мне это? Все равно некому звонить. - Я вбил туда свой номер. Раз уж ты так боишься врачей то, в случае чего, немедленно звони мне. Я сунул сотовый ему в карман шорт и застегнул молнию – чтоб не выпал. - Готово. Теперь пошли, перекусим. - А потом? - он оживился и с любопытством заблестел глазами. - Потом... – я сделал вид, что задумался, - как насчет парка аттракционов? Да… Его счастливое выражение лица стоило последующих нескольких часов пыток на каруселях. Вернулись мы только в полночь, потные, усталые, насквозь пропахшие мясом, сигаретами, алкоголем и, как ни странно, тонким ароматом сладкой ваты. Правда, эти факты никоим образом не помешали нам быть счастливыми до неприличия. Луффи сбежал в душ, оставив меня в одиночку разбирать сумки с продуктами. Несчастные пакеты за весь сегодняшний день настрадались так, что нам даже иногда стыдно становилось. А все потому, что покупки мы сделали днем и протаскали с собой до ночи, периодически забывая их то на каруселях, то на какой-нибудь лавочке. Чуть не уронили в фонтан. Но Луффи героически спас продукты от смерти в воде, отфутболив пакет в мою сторону, и самоотверженно заняв его место. Кстати потому мы и вернулись, не хотелось, чтоб мальчик простудился прямо посреди лета. Наконец, выгнав обнаглевшего ребенка из душа, я сам сходил освежиться. Чувствовать, как по разгоряченному телу текут прохладные капельки, было нереально здорово. Уставший расфокусированный взгляд выцепил из кучи баночек и бутылочек ту самую, заветную. Благодаря которой я тут и оказался. Рядом пристроились флакончик шампуня и гель для душа той же фирмы и аромата «морской волны». Усмехнулся. Луффи я нашел в его спальне, расслабленно сидящим на полу, откинувшись на кровать. - Эй, заболеешь ведь, - тихо произнес я, проходя в комнату. Он ухмыльнулся с какой-то горькой иронией и тут же поморщившись, потер виски. - Болит? Мальчик кивнул и откинул голову назад, смежив веки. - Ладно, придется тебе помочь. Глаза из-под ресниц вопросительно блеснули. - Я хороший массажист. Честно. После одного сеанса моей чудодейственной техники ты исцелишься и оживешь! А то сидишь тут, понимаешь ли, ни жив, ни мертв. Я все говорил и говорил что-то, пытаясь компенсировать подозрительную неразговорчивость Луффи. Подошел к кровати, застеленной черным пушистым покрывалом с белым черепом. Ну, прямо пиратский флаг какой-то. Забравшись на широкую спальную мебель с ногами, я устроился позади пациента и, наконец, запустил пальцы в лохматые все еще влажные после душа волосы. Парень, до этого подозрительно следивший за моими телодвижениями, расслабился и блаженно прикрыл глаза. А я все не мог остановиться: массировал мягкую кожу, перебирал чернильные пряди, пропускал их сквозь пальцы. Чуть-чуть приподняв голову, прошелся по напряженной шее, расслабляя мышцы, легко надавливая пальцами обеих рук, круговыми движениями поднялся по затылку на макушку. А оттуда перешел на виски, иногда задевая аккуратную кромку уха. Луффи что-то простонал и придвинулся плотнее. Я же так и застыл не в силах оторвать взгляд от такого близкого сейчас лица. Бледная тонкая кожа. Немного вздернутый острый нос. Чуть подрагивающие стрелочки ресниц, по-мальчишески короткие и совсем не густые. Приоткрытый рот с быстрым язычком, то и дело смачивающим пересохшие губы. И тонкий шрам, прямо под левым глазом. Не отдавая себе отчета в том, что творю, мягко, кончиком пальца провел по короткой полоске и тут же столкнулся с пронизывающим взглядом. Сердце невольно сбилось с ритма, но рука так и осталась на месте. Более того, ладони, обхватив лежащую почти на коленях голову, провели большим пальцем по исхудавшей щеке. Я завороженно наблюдал, как покрывается легким румянцем от моего прикосновения кожа, а потом, спохватившись, посмотрел Луффи в глаза. Тот скользнул взглядом по моему лицу и, остановившись на губах, сглотнул. Его язык на автомате прошелся по нижней губе, сделав напряжение в воздухе и вовсе невыносимым. Руки двинулись дальше, подушечками пальцев пробегаясь по быстро бьющейся жилке и оглаживая голые плечи. Он вздрогнул и слабо улыбнулся. Прикосновения к бархатной коже. Смелый, подернутый дымкой, взгляд. Учащенное дыхание. Толпы мурашек, пробегающие по полуобнаженному телу. Что за сумасшествие здесь происходит? С чего вдруг? Почему? А с другой стороны, так ли это важно? Он обхватил мою голову руками и потянул вниз. И я, как загипнотизированный, поддался. Мягкое прикосновение губ и резкий прерывистый вдох. Как же хорошо. Приятно, не задумываясь ни о чем, просто целовать. Наслаждаясь теплом, тонким ароматом моря. Чувствуя под ладонями еле заметную дрожь. Немного отстранившись, глоток за глотком пить дыхание. Я помог ему забраться на постель и замер, попав в ловушку темных глаз. Луффи протянул руку и пальцами медленно провел по старому шраму, пересекающему мою грудь наискосок – от ключицы и ниже, до пояса. Он никогда не спрашивал, где я его получил. Как и я, никогда не копался в его прошлом. Это было не нужно. Мы и так понимали друг друга с полуслова. Я прижал мальчика к себе и снова поцеловал, откровенно, глубоко, горячо и страстно. Стон прямо в губы и закатанные от удовольствия зрачки. Приятно. Провел рукой по обнаженной спине и почувствовал, как холодные ладони с силой вцепились в мои плечи. Прервавшись на мгновение, он хрипло попросил: - Останься сегодня со мной. Пожалуйста. Эту ночь мы провели вместе. Разбудил меня громкий телефонный звонок, так безжалостно вырвавший мое сознание из сладких объятий сна. Разлепив глаза и посмотрев на настенные часы, я с удивлением отметил, что время давно перевалило за полдень. Раздражающее пиликанье все никак не стихало, так что пришлось спешно искать на прикроватном столике ненавистный в данный момент предмет. Есть! Нажав на зеленую кнопку и отстраненно отметив холод постели, я сонно поинтересовался: - Чем обязан? - Кем вы приходитесь человеку по имени Монки Д. Луффи? – произнес мягкий баритон с профессиональными нотками. - Я.. я его друг, - голос немного, совсем чуть-чуть, дрогнул, а взгляд начал беспорядочно метаться по комнате в поисках мальчика или его одежды, вчера небрежно скинутой на пол. - Мне очень жаль, но ваш друг скончался. Полчаса назад. Теперь беги и чувствуй как рвется что-то в груди. По темным штольням улиц Тихо тают огни. Один за одним. И ты поймешь, что упустил, И кончится жизнь. Знаете, как это бывает? Встретил, познакомился, подружился, полюбил. И вроде все хорошо, все отлично. Но только до тех пор, пока в идиллию бесшабашных отношений не вмешивается костлявая старуха с косой. С того злополучного телефонного звонка прошло уже три дня. Возле могилы только я один, с охапкой каких-то ничего не значащих цветов. Стоял и не мог пошевелиться. Не мог сделать ни шагу. Внутри бушевала буря эмоций. А в голове билось единственное слово – «почему?» Почему он мне ничего не сказал? Почему все время молчал? И почему я, черт возьми, был так безнадежно слеп, что ничего не замечал? Это потом, когда я оказался за пределами этого мира, когда с головой окунулся в изучение нового, начал понимать. Боль от потери притупилась, а сердце постепенно стало заживать. Я смог объективно взглянуть на создавшуюся ситуацию и поставить себя на его место. Но тогда, только после похорон, чувствовал себя убитым. Стоя напротив могильного камня, установленного на свежем холме, я чуть ли не физически ощущал, как острые осколки отчаяния и боли режут меня заживо. Разум, так до конца и не поверивший в произошедшее, истерично бился в голове, ища опровержения реальности и фактам. Раздражая и только усугубляя мое состояние. Я был готов убить. Да, за столь долгий период, в первый раз. Убить. И мне было все равно кого. Только бы увидеть, как гаснет огонек жизни в никчемных посторонних глазах. Только бы услышать предсмертные хрипы. Только бы ощутить всей кожей чужую агонию. Только бы встретиться лицом к лицу с той костлявой тварью, что отняла у меня любимого мальчика. Любимого... Впервые, за время пребывания в этом мире я позволил себе влюбиться. Нет не так. В этого ребенка невозможно было не влюбиться. Не устоял. Поддался. И теперь пожинаю плоды своего не вовремя проснувшегося тогда любопытства. Судьба моя коварна. С какой стати ей тогда сводить смертельно больного человека и меня, существо, прожившее, черт знает сколько лет? Вернувшись после похорон в квартиру, я ничком повалился на постель, отгоняя от себя еще свежие воспоминания о произошедшем тут, и бездумно уставился в потолок. Знал, что подавить в себе чувства – это единственный способ не сойти с ума. И я давил. Ожесточенно, упрямо. Пытаясь забыться. От сигарет тогда толку было мало, поэтому я просто бродил взглядом по комнате, спотыкаясь на памятных вещах, и снова пытаясь подавить эмоции. Глаза зацепились за тихо жужжащий ноутбук. Он что, работал все эти дни? Я подошел и дернул мышкой, выводя портативную машину из ждущего режима. На экране высветилась открытая страница ворда с двумя строчками печатного текста. Я тебе благодарен. Теперь мне не страшно умирать. До встречи в следующей жизни. P. S. Я всегда мечтал попасть на море. Кажется, это тогда стало последней каплей. Я с силой захлопнул крышку ноутбука, так, что по ней прошлась трещина, и ушел из этого мира. *** Сердечные раны заживают очень долго. А ноющая боль потери может преследовать вечно, иногда затихая, иногда разгораясь с новой силой. В один из таких затиший я и вернулся. Не знаю почему. Просто что-то меня потянуло обратно, и я не стал сопротивляться, решив довериться своей стервозной судьбе еще один раз. Море. Кругом море. Куда ни посмотри везде это природное зеркало, так любящее отражать небесный свод. Красиво. Морской песок шумного людного пляжа приятно холодил босые ступни, а соленый воздух снимал цепи с давно запертых в груди воспоминаний. Вокруг гомон и суета. Но они в этот раз не раздражали. Настроение достигло той самой отметки, когда происходящее вокруг уже не волновало. Лишь бы не трогали. Видимо решив поиздеваться над последней просьбой, на меня налетела небольшая толпа парней, увлеченно пинавших мяч. Лежать на песке, под придавившим меня телом одного из игроков, было как минимум неудобно. Черные пряди волос мальчика лезли в лицо, заставляя щурить глаза. Он, наконец, приподнялся, удобнее устраиваясь на мне, и с радостной улыбкой, без какого либо намека на раскаяние, произнес: - Извини, я тебя не заметил. Ступор. Это было первое, что я почувствовал. А мальчишка все так же сидел на мне, видимо ожидая ответа. Я сжал руками упирающиеся мне в грудь ладони мальчика, и неверяще прошептал: - Луффи?