Ангел-хранитель

И пусть Господь будет милостив к моим врагам, ибо я не буду.

Глава 1

Ему хотелось убить их всех. И плевать, что счетчик убитых им людей просто выйдет из строя от такого наплыва трупов. Теперь это больше походило на игру, где за каждого убитого ублюдка давали огромное количество очков. А таких ублюдков Солдат знал не мало, и каждого он хотел угробить лично. Он вспомнил боль, которую приходилось терпеть. И разом заныли все шрамы, которые покрывали его тело узором. Голова раскалывалась, будто по ней проходили разряды тока. Ему все казалось, что его рука отрывается с громким хрустом и хлюпающим звуком. Каждый раз, вскакивая на кровати, Джеймс боялся увидеть на смятых простынях окровавленную конечность и почувствовать легкость с левой стороны. Он вспомнил запахи. Паленые волосы и металлические нотки крови были самыми безобидными в его списке. Запах химикатов и медикаментов, которыми его пичкали, аромат ледяного стазиса, от которого спирало дыхание, запах пропитки для металлических пластин у висков, он все это вспомнил. Как и лицо каждого врача, что с улыбкой наблюдали за тем, как он пускает слюни после ударов током. Он вспомнил, каким ничтожеством он был, пока его не приводили в порядок. Пока не встряхивали током, не шептали словесный код ему на ухо, будто любовнице. Его били до потери сознания, в него стреляли свои же, его били током, истязали, пытали и калечили только потому, что боялись того, что он с ними сделает, если вспомнит. Данные хлынули в мозг, сметая все на своем пути. А кроме имен убитых и их предсмертных хрипов в голову хлынули тысячи цифр. Координаты, характеристики оружия, которым уже давно не пользовались, время и место каждого совершенного убийства, каждого террористического акта, имя каждой его жертвы и их четкое описание, названия городов и улиц, количество часов, которые давались на выполнение задания. Теперь, казалось, он помнил все. Но никогда в жизни ему так сильно не хотелось забыть. Новый поток информации ожидаемо пришел ночью, прерывая и без того не самый спокойный сон. Острая боль в висках больше не пугала так, как раньше. Поднявшись с кровати, Джеймс, сделав вид, что не заметил сонного вопроса с другой половины постели, шагнул на балкон. Холодный воздух царапнул горло. На Нью-Йорк опускалась зима, принося с собой все прелести этого времени года. В том числе и заледеневший пол балкона, на котором Барнс чуть не поскользнулся. В этот раз он вспомнил про Дмитрия Комарова. Неудавшийся эксперимент Советов, который должен был повторить успех Зимнего Солдата. Комаров был отличником боевой подготовки и исполнительным малым, но, по скромному мнению Джеймса, слишком бесхребетным и прямолинейным для этой работы. В деле наемника сила и скорость, конечно, имеют большое значение, но если твой противник вдруг окажется хитрее и изворотливей тебя — ты труп. В Красных комнатах ходила извечная мантра для всех руководящих чинов и простых смертных: «Всего один человек, находящийся в правильном месте и в правильное время, способен изменить ход истории». Комаров же после своего перерождения показал свою полную несостоятельность — услышав приказ «убить», он действительно незаметно убрал основную фигуру этого действа, но затем прорывался с такой яростью и излишней жестокостью, что главы Красных Комнат и половина Министерства иностранных дел поседели. Как тогда удалось замять дипломатический скандал Джеймс не помнил, да и наверное не знал, но вскоре соседняя койка опустела. От Дмитрия Комарова не осталось даже запаха в постоянно дезинфицируемом помещении, даже воспоминаний не осталось… до этого момента. Оказалось, что именно Барнс тогда занимался ликвидацией этой в прошлом «ценной боевой единицы». У Советов не бывает провалов. Карпов и его команда побоялись лезть даже к усыпленному Комарову, настолько страшно им было за свои шкуры. Тогда это все вызвало в Солдате волны брезгливого раздражения к этим трусам, но сейчас он вполне их понимал. Не зря они тряслись каждый раз, выдавая ему или другим наемникам задания — одно движение, и они уже трупы. Сейчас Джеймс тоже себя боялся. И не только из-за количества оставленных позади трупов. Джеймс помнил, как склонился над юным лицом Дмитрия. Если бы Солдат не знал, что этот парень убил сто двадцать человек голыми руками, он бы ни за что не поверил, что это наемный убийца. Простые деревенские черты лица и вихрастая светлая челка не вязались с представлениями об идеальном киллере. Он был еще совсем мальчишкой. Но в Барнсе ничего не взыграло. Пальцы бионической руки сдавили горло пацана до характерного хруста позвонков. Он ведь тоже был мальчишкой, когда оказался в пекле войны. Женская рука легла на спину где-то в районе лопаток и медленно скользнула к шее. Джеймс не двигался, хотя после порывов холодного ветра прикосновение ее руки обжигало. — Ты совсем замерз. Пойдем. И ни слова о том, что он опять разбудил ее, сорвался из постели, не сказав ни слова, да еще и курит, хотя она это не одобряла. А его это успокаивало, по крайней мере, сейчас. Инди молчала, не торопила его, хотя сама уже совсем замерзла. Только у него есть иммунитет к пронизывающему ветру и намерзающему на лицо инею. Сигаретный дым унесло очередным порывом ветра. Джеймс скривился. Как будто они оба сошли с экрана какого-нибудь дешевого французского фильма. Пора было заканчивать эту комедию, и отправляться спать, но Барнс не спешил. Инди за спиной зашелестела простыней. — Я тебя жду, — и скользнула в темнеющий проем двери. Еще один глоток воздуха, и недокуренная сигарета исчезает в жестяной банке. Барнс каждый раз поражался, как именно ей удается чувствовать, что ему нужно побыть одному или нужен какой-то разговор, хотя на разговор их рубленая беседа уж точно не походила. Его поражала её способность найти к нему подход. Может, поэтому они все-таки сошлись? Он сам отослал её полгода назад, практически приказал жить, не оборачиваясь на свое темное прошлое, а всего через неделю увидел ее, получающей папку с заданием от Роджерса. Все-таки от войны оказалось не так просто сбежать, как они полагали. Какое-то время Инди выжидала. Она видела, как Джеймс тенью сновал в коридорах организации, будто на привязи у Роджерса, который метался по зданию, стараясь не упустить никого из-под своего крыла. Барнса эта суетливость раздражала, если не сказать бесила, и в какой-то момент он просто исчез, будто никогда и не появлялся в обновленной версии Щ.И.Т.а. Тогда Грин посчитала, что теперь уж точно все кончено, а спустя пару дней встретила его на пороге своей квартиры. В тот вечер они почти не разговаривали, даже не смотрели друг на друга. Ночью он ушел. Как тогда показалось Инди — надолго. Но вечер повторился на следующий день и через день, и через два дня… Теперь он перебрался к ней на постоянной основе то ли потому, что с ней чувствовал себя свободней, то ли потому, что Роджерс со своими расспросами его достал. Инди сидела на кровати, глядя на то, как ветер очередным яростным порывом старается сорвать к черту тюль. Поплотнее запахнув одеяло, она бросила взгляд на застывший на балконе силуэт. И если Солдат размышлял о том, какая девочка ему досталась, Грин лихорадочно пыталась представить, чем закончится следующий срыв. Она вообще не представляла, что именно будет делать. Да и за помощью бежать было не к кому — подруг у нее не было, да и вряд ли кто-то бы, услышав слова «Эй, я тут живу со столетним киллером, не подскажите, как ему помочь», не покрутил бы пальцем у виска или б не предложил свалить на другой конец планеты. Инди и сама не понимала, почему до сих пор остается рядом. Может, потому что чувствовала себя нужной? Она даже не заметила, как Джеймс вернулся и лег на холодные простыни. Глаза он не закрывал, и только тупо смотрел в потолок, надеясь, что пульсирующая боль в висках скоро пройдет. Барнс старался выровнять дыхание, успокоить рвущуюся наружу злость и хотя бы пять минут побыть обычным человеком. Боже, как же иногда хотелось открыть глаза и, увидев вокруг пролетающие мимо скалы, осознать, что все это лишь бредни его мозга, готовящегося к смерти, а затем врезаться в плотные пласты снега и больше не подниматься, навеки оставаясь Баки Барнсом, погибшем при исполнении. Инди вдруг поднялась с кровати и начала рыться в шкафу в поисках теплого свитера. Сначала он её суеты будто не замечал, но когда девушка в темноте ударилась мизинцем о тумбочку, приподнялся на локтях. — Ты чего? Грин застыла на мгновенье, а затем, отвернувшись, освободила волосы от плена высокого воротника. — Хочу прогуляться, — Барнс понимающе кивнул и едва заметно нахмурился. Все время пока жил с ней ждал того момента, когда чаша ее терпения наконец переполнится, и Инди оставит его одного - просто не вынесет гнета нахождения в одной комнате с монстром. — А ты чего до сих пор валяешься? — спросила она, завязывая кроссовки. — Ты ведь меня одну так поздно гулять не отпустишь? Барнс улыбнулся. — Так что, составишь мне компанию?