Freund - Feind

- Андреас! - в дверь настойчиво стучали, несмотря на глубокую ночь. - Я знаю, что ты не спишь! Андреас! - Если я не сплю, то это не значит, что и другие не спят. - Шёпотом ответил Андреас, открыв дверь перед своим другом. - Ты чего не спишь, Штефан? Тот лишь взял блондина за запястье и потащил за собой, несмотря на его удивление. Через некоторое время, когда подростки уже шли по одной из улиц Зальцгиттера, Штефан начал, сжимая руки в кулаки, отчитывать своего приятеля: - Почему я - твой лучший друг - узнаю последним, что ты уезжаешь в Россию? Почему тебя не было в школе сегодня?! Из-за того, что собирал вещи? Почему меня не позвал? Я бы тебе помог. Почему ты, когда я тебя так сильно ждал, не пришёл на матч?! Мы порвали тех ребят из Энгельнштедта (там еще Пауль руку сломал, когда ворота защищал)! - брюнет начал кричать на друга. - Неужели ты уедешь из Германии навсегда? Разве ты забыл про нашу первую встречу и как мы тогда друг другу поклялись своей дружбе, никогда не враждовать и никогда друг друга не бросать? А как же наша мечта детства - пойти служить в армию? Неужели ты и это забыл?! Эх, ты! - толкнул его кулаком Музиоль. - Успокойся, - выслушав одноклассника, спокойно и с грустной улыбкой начал объяснять Крэп. - Мама еще позавчера забрала мои документы из школы, предупредив учителей, отец вчера уволился с работы, получив зарплату. Да, я виноват, что не смог прийти на твой матч, прости. Я очень хотел, но из-за разбитого стекла у Фрау Круспе (помнишь, мы тогда решили над этой старухой поиздеваться, как она над кошками?) мама мне запретила идти на игру. Пытался сбежать, но в итоге чуть не сломал ногу и как раз, черт её побери, попался на глаза этой старухи Круспе. Да, я навсегда уеду жить туда, но я буду писать тебе письма, а если получится, то ещё и фотокарточки. А про нашу дружбу и клятву я не забывал, не забываю и никогда не забуду! И про нашу мечту тоже! Но я смогу, наверное, служить только в России... - Служить только в России. - Передразнил его Штефан, облокотившись на витрину одного магазинчика. - А если война опять будет? И мы в этой войне будем врагами? - Тогда застрелил меня. - С ухмылкой ответил тот. - Ага, - кивнул с улыбкой брюнет. - Только ты сначала ко мне в плен попадёшь. - И тут все обиды позабылись. - Договорились! - парни пожали друг другу руки.

***

Из-за тяжёлой свинцовой боли мужчина не мог сразу открыть глаза. В голове был туман. Красные, зелёные, жёлтые, оранжевые, синие круги прыгали на чёрном фоне, как мячи на цирковой арене, а через некоторое время они медленно начали расплываться, затем исчезать. Мужчина медленно начал открывать глаза. Все плыло. Комната с белыми стенами, рабочий стол, заваленный какими-то бумагами и папками, над ним висел портрет мужчины с короткими усами, а правее стоял человек лицом к окну в военной форме. - ... и вот эта единственная русская свинья выжила в этой резни! - в ухо ударил звук до боли знакомой родной речи. - Что прикажете делать с ним, старший лейтенант? Молчание. "Русская свинья" тихо замычала от боли. Два часа назад на протяжении пяти дней он не спал. Было не до этого. Самолёты в небе, пули под ухом, шум танков, крики, стоны, кровь, трупы - это было привычно ему видеть. Можно было все бросить и убежать назад, но позади была родина, которая ждёт, чтобы ты выгнал врага с вашего дома. Любой ценой. Постепенно Андрей начал осознавать, где он и что происходит. Он, сидя связанный на стуле, плюнул кровью в сторону и попал на ботинок солдата. - Ах, ты! - тот приготовился врезать ему в его грязное смешанное с кровью лицо. - Оставить! - отдал приказ старший лейтенант. Пленнику показалось, или он хорошо знает хозяина этого голоса. - Если кто-нибудь из вас двоих его ударит, лично застрелю. Он нам нужен ещё живой и целый. Светловолосый посмотрел по сторонам. Около стула по обе стороны стояли двое молодых юношей в черной военной форме и в касках, прижимая к себе автоматы. Один из них давил рукой на его раненое плечо. - Оставьте нас, - отдал приказ мужчина, до сих пор стоя к ним спиной. - Я сам хочу поговорить с ним. Солдаты, кинув зигу со словом "Heil", вышли из кабинета. В комнате опять повисло молчание. - Ну-с, руссиш солдат, мне доложить, что ты выжить в этом бою. И мне сказать, что тебя звать Андрей Карпов, прапорщик. - На ломаном русском произнёс брюнет и повернулся лицом к Андрею. - Ты наверно знать, что ты... - немец резко замолчал. На его лице была смесь ужаса, шока, удивление и... радости? - С твоим знанием русского языка шпионом тебе не быть, Штефан. - Со слабой улыбкой на немецком еле как проговорил Карпов. Да, за двадцать лет без практики он почти разучился говорить на родном языке. - Скажи мне честно, ты ведь наш шпион, да? - с ноткой надежды он сделал шаг вперед к нему. Тот лишь с ухмылкой отрицательно покачал головой. - Я же тебе тогда говорил, что мне придётся служить в СССР. - Спустя некоторое время пояснил светловолосый. - Я так посмотрю, ты имя и фамилию сменил. - Злобно посмотрел на врага (или всё же на друга?) собеседник. - Меня так записали, хоть я и говорил, что меня зовут Андреас Крэп, но они меня не слушали. Это произошло когда я получал паспорт и свидетельство проживании в Москве. Музиоль не слушал его. У него в голове была путаница. Он не знал как поступить. Перед ним сейчас сидит связанный избитый враг, которого надо допросить, а потом застрелить или сразу убить без допроса, но с другой стороны перед ним сидит его лучший друг и одноклассник, с которым он так хорошо проводил время. Даже несмотря на то, что прошло каких-то двадцать лет с момента их последней встречи в Германии, но тогда она называлась Веймарской республикой. - У тебя семья есть? Кто? - неожиданно даже для себя поинтересовался брюнет, сев на стол. - Да, - кивнул Андреас. - Жена Яна и двенадцати летние Саша и Женя - мальчик и девочка. Штефан отвернулся и кинул взор в окно. Крэпу везёт. Любящая жена, дети-школьники. А у старшего лейтенанта не сложилась личная жизнь. Нет, он был женат на красавице и умнице Еве, которая родила ему здорового мальчика Карла. Но кто мог знать, что жена окажется пьяницей и шлюхой?! Она же, после очередного скандала с мужем, по пьяни зарезала сына. Мужчина не мог ей это простить и тут же застрелил её, несмотря на слёзы, мольбы и обещания. Он оплакивал смерть только сына, а Еву он сжёг. - А ты? - задал вопрос Крэп. - Я предпочёл об этом не говорить. - Холодно ответил тот. Молчание. Молчание. Молчание! Оно пять в его кабинете! Это чёртово молчание, которое всё быстрее и быстрее подталкивает его к убийству. Штефан не хотел его убивать. В голову пришла такая мысль: "Может его использовать как врага, но оставить живым как друга?" Бред! Брюнет мотнул головой. Он помнил о последнем их разговоре, он помнил, как они пожалуй друг другу руки, согласившись убить Андреаса, если он попадёт к нему в плен. Всё так произошло, как они договаривались в шутку или даже без. Музиоль отгонял от себя эти мысли, но они снова и снова возвращались в его голову. А что в это время творилось в голове Крэпа? Да ничего! Он спокойно ждал своей смерти, он был готов к ней, т. к. Штефан никогда не нарушит своё слово. Хотя, если честно, прапорщик сильно удивится, если тот оставит его живым. - Как бы это ни звучало, но пора уже заканчивать, друг. - Произнёс советский солдат, глядя на него. Да, немец не скрывает, что он его лучший друг. А Штефан? А Штефан вновь посмотрел на своего пленника и слез со стола. - Ты хочешь сделать так, чтоб мне потом терять было нечего?! - он крикнул на весь кабинет, подойдя поближе к нему. - У меня родители застрелились, когда Гитлер пришёл к власти, терпеть они его не могли, я женился на Еве (ты помнишь эту блондинку за углом?), она родила мне сына, но потом она стала алкоголичкой и зарезала пятилетнего сына, а тот лишь просил: "Мамочка, не пей, пожалуйста!". У меня старший брат погиб в этой проклятой войне! Я думал, что остался один, т. к. после прихода Рейха ты перестал мне писать письма, хотя ты их писал раз в год. И вот ты передо мной и просишь меня тебя застрелить! - Музоиль сжал зубы и кулаки от злости. - Друг ещё называется!.. Андреас виновато отпустил голову. Не знал он, не знал, что в личной жизни у него всё так хорошо сложится, а у Штефана - трагически. Вдруг он услышал странный звук и слово "прости". Крэп поднял голову. Выстрел. Брюнет сдерживал слёзы. Он себе этого никогда не простит. Штефан посмотрел на портрет фюрера. - Да чтоб ты здох поскорее! Из-за тебя мне пришлось это сделать! Из-за тебя началась эта война! Из-за тебя я теперь никак не смогу с этим жить, свинья! - кричал старший лейтенант на нарисованного мужчину. Вряд ли портрет передаст самому фюреру его слова. Музиоль посмотрел на пистолет, и в его голову пришла неожиданная и (или) даже хорошая идея. В кабинете послышался еще один выстрел.