Другой

О том, что его младший брат отличается от остальных жителей Асгарда, Тор узнал совершенно случайно. Однажды зимой, будучи подростками, оба принца тайком отправились на замёрзшее озеро, и Локи умудрился провалиться в полынью. Тяжёлая зимняя одежда тут же потянула его ко дну, и самовольная прогулка закончилась бы трагедией, если бы не Тор. Не растерявшись, наследник престола улёгся на живот, протянул уже начавшему захлёбываться бедолаге подхваченную с земли крепкую ветку и помог Локи выбраться на твёрдый лёд. С трудом братья доползли до берега. От пережитого ужаса им даже не пришло в голову позвать кого-нибудь на помощь. А потом… потом произошло то, что Тор запомнил на всю оставшуюся жизнь. Уложив дрожащего и полубесчувственного Локи на снег, наследник престола скинул с себя плащ, собираясь укутать им чудом избежавшего гибели младшего брата, но замер, почувствовав, что земля уходит у него из-под ног. С Локи, который уже пришёл в себя и теперь пытался сесть, явно что-то происходило. Что-то необъяснимое, страшное, такое, с чем Тор никогда ещё не сталкивался. Кожа юного принца стремительно синела, на щеках и на лбу проступали странные борозды, похожие на глубокие, потемневшие от времени шрамы, а удивлённо распахнутые глаза меняли цвет, становясь багрово-красными. Увидев метаморфозы, происходящие с братом, Бог Грома выронил плащ и бросился бежать, не оборачиваясь и не обращая внимания на полный ужаса вскрик за своей спиной. Но как бы он не был напуган, как бы не спешил оказаться как можно дальше от жуткого существа, в памяти навсегда отпечатался испуганный взгляд Локи, растерянно ощупывавшего своё лицо. Младшего принца спустя полчаса нашли стражники. Перепуганная Фригг, царица Асгарда, мать Тора и Локи, не сразу смогла понять из сбивчивого рассказа старшего сына, что произошло у озера. А когда поняла, то бросилась на поиски Локи вместе с отрядом воинов. Тор не был трусом, но случившееся повергло его в шок. Спрятавшись за колонной и глотая слёзы, он наблюдал, как в замок внесли закутанное в меха тело. Фригг не спускала с этого тела глаз, торопливо шагая рядом со стражами. Тор не видел лица брата, скрытого широким капюшоном, зато взгляд его тут же зацепился за узкую синюю кисть руки, высунувшуюся из складок тёплого плаща. При виде удлинённых изогнутых когтей, которыми заканчивались пальцы Локи, к горлу Бога Грома подступила тошнота, и, чтобы не быть обнаруженным, наследнику престола пришлось зажать себе рот рукой. Когда процессия скрылась в глубине замка, Тор выскользнул из укрытия и помчался в свои покои. Запершись на ключ, он рухнул на кровать и долго лежал неподвижно лицом вниз, пытаясь прийти в себя и унять бешено колотящееся сердце. Что случилось с его братом? Что произошло с ним там, на озере? Это болезнь? Проклятие? А может, порча, наведённая неведомым колдуном? Тор вспомнил торчащую из мехов руку и содрогнулся от отвращения. Его снова охватил страх, однако теперь к нему прибавилось и какое-то нездоровое любопытство. Немного успокоившись, юноша встал с кровати, подошёл к дверям, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора, и только потом осторожно выглянул из комнаты. Как ни странно, но в замке было тихо и спокойно. Тор ожидал увидеть в панике мечущихся придворных, стражей, спешащих к покоям младшего принца, плачущих женщин, потрясённых приключившейся с Локи бедой. Однако ничего подобного не наблюдалось. Глубоко вздохнув, Бог Грома, снедаемый беспокойством, направился в то крыло замка, где располагались комнаты его брата. Вокруг всё было как обычно. Придворные учтиво кланялись, завидев наследника престола, прислуга деловито сновала туда-сюда, выполняя свои обязанности, и эта обыденная обстановка окончательно успокоила юношу. У дверей, ведущих в покои Локи, никого не было. Тор подошёл, поднял руку, чтобы постучать, но сделать этого не решился. Он наклонился к замочной скважине, пытаясь разглядеть, что происходит сейчас в комнате, но его постигло глубокое разочарование – кроме угла и стены, на которой висело огромное зеркало, ничего видно не было. Зато в самом зеркале… У Тора перехватило дыхание. В зеркале отражалась часть стоящей напротив него широкой кровати, на которой, поджав к груди колени, сидел Локи. Он по-прежнему был в жутком обличье, но теперь, когда прошёл первый страх, Тора это не сильно пугало. Наследник трона прислушался, не отрывая взгляд от существа, в которое превратился его брат. Локи всхлипывал, а Фригг, которую юноше было не видно, пыталась успокоить сына. - Мама, - не переставал плакать Локи, - мамочка… Что со мной? За что? Что я сделал не так? - Тише, тише, - теперь Тор увидел в отражении и Фригг. Та опустилась на край кровати, притянула к себе мальчика и обняла его за плечи. – Нам надо о многом поговорить. Но, чтобы услышать меня, ты должен для начала успокоиться. Но Локи не хотел успокаиваться. - Я урод! – с ненавистью выкрикнул он, и столько боли было в его словах, что у Тора от жалости заныло сердце. – Я чудовище, мама! Как теперь я покажусь кому-либо на глаза? Все будут в ужасе бежать от меня подобно Тору! Мой брат всегда был таким смелым, но он сбежал, бросил меня умирать на берегу! – и он, уткнувшись в плечо матери, зарыдал ещё отчаяннее. Этого Бог Грома вынести уже не мог. Несколько раз глубоко вздохнув, он решительно постучал в дверь. Рыдания тут же оборвались. - Не открывай! – донёсся до Тора истеричный выкрик Локи. – Пожалуйста, не надо! Не пускай никого! - Я просто посмотрю, кто там, - спокойно ответила Фригг. Сердце Тора готово было выскочить из груди, когда он услышал звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь приоткрылась, и юноша увидел свою мать. - Тор? – удивилась Фригг. – Что ты тут делаешь? - Пусть уйдёт! – закричал из глубины комнаты Локи. – Я не хочу никого видеть! - Я… я… - Бог Грома топтался на пороге. – Я пришёл узнать, всё ли в порядке с… - Всё хорошо, - Фригг улыбнулась, однако ни войти, ни даже заглянуть в комнату не позволила. – Думаю, всё образуется. Ты сам как? В порядке? - Да, мама, - твёрдо ответил Тор. – Я подумал, может, потребуется моя помощь? - Спасибо, сынок, - ласково сказала царица. – Если тебе не трудно, принеси воды для брата. - Хорошо, - словно во сне ответил Тор и, развернувшись, на негнущихся ногах побрёл прочь. Возвращаясь с наполненным графином, юноша увидел, как Фригг вышла из покоев Локи и прикрыла за собой дверь. Царица не заметила старшего сына. Тор, спрятавшись в одной из ниш коридора, подождал, пока стихнет звук её шагов, затем на цыпочках, постоянно озираясь по сторонам, подкрался к двери и прислушался. В спальне было тихо. Во всяком случае, сдавленных рыданий несчастного брата Бог Грома не услышал. Он опять заглянул в замочную скважину, но Локи не увидел. Ещё раз оглядевшись и убедившись, что за ним никто не подсматривает, Тор без всякой надежды толкнул дверь рукой. К его удивлению створка подалась, бесшумно отворившись, и наследник престола, затаив дыхание, заглянул в комнату. Локи лежал на кровати, свернувшись клубочком под тёплым одеялом. Судя по плотно сомкнутым векам и ровному дыханию, он спал, устав от пережитых потрясений. Бог Грома, крепко сжимая во вспотевших ладонях графин и стараясь двигаться как можно тише, приблизился к изголовью кровати и склонился над спящим братом, разглядывая его ставшее таким жутким лицо. Впрочем, сейчас мирно сопящий Локи уже не казался Тору таким уж отвратительным или страшным существом, как в первые минуты его необъяснимого обращения. Более того, было в этом необычном, испещрённом странными узорами лице что-то такое, что притягивало взгляд. Черты по-прежнему были тонкими, аристократичными и явно принадлежали младшему принцу, а не какому-то чудовищу. Иссиня чёрные волосы, небрежно рассыпавшись по подушке, обнажили маленькое остроконечное ушко. Затаив дыхание, Тор рассматривал Локи и чувствовал, что необычный облик брата как-то странно воздействует на него – стало вдруг очень жарко, ноги словно налились свинцом, а низ живота сладко заныл. Раньше Бог Грома ничего подобного за собой не замечал, разве что иногда, по утру, когда он просыпался от непривычных тянущих ощущений в паху и пытался усмирять свою неожиданно взбунтовавшуюся плоть. Отчего-то юноша стыдился того удовлетворения, которое он получал после разрядки, ему казалось, что испытываемое им блаженство нечто недостойное, скверное, позорное. В первый раз Тор здорово испугался, думая, что серьёзно заболел, но отец, которому он доверил свою «проблему», объяснил, что все изменения в организме юноши связаны с тем, что он взрослеет, становится мужчиной. И подобные метаморфозы, происходящие с телом в этом возрасте, являются нормой. Сейчас Бог Грома топтался возле кровати, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Он видел только голову брата да его ладонь, совсем по-детски подсунутую под щёку. Тор облизнул пересохшие вдруг губы и вытер со лба пот. Интересно, а тело у Локи тоже изменилось? Он теперь весь синий и покрыт узорами? А может, у него появился хвост? Ногти-то вон, как у зверя стали… Стараясь не шуметь, юноша поставил графин, который до сих пор прижимал к груди, на прикроватный столик и снова склонился над младшим братом. Он хотел приподнять одеяло и посмотреть, как выглядит остальное тело принца. Тор уже протянул было руку, но Локи неожиданно открыл глаза и испуганно ахнул, увидев над собой наследника престола. - Убирайся! – закричал он, скорчившись под одеялом и пытаясь отползти подальше. – Не смотри на меня! Уйди! – голос его сорвался, и до Тора донёсся сдавленный стон. Бог Грома в растерянности стоял у кровати, слушая, как горько плачет его брат. Брат, который всегда был ему дорог и которого он любил всем сердцем. Тор присел на край кровати, дотянулся до Локи и осторожно погладил через одеяло его ногу. Младший принц дёрнулся и сжался ещё сильнее. - Уходи, - снова простонал он. - Локи, - тихо позвал Тор, - не бойся. Я просто принёс тебе воды. Хочешь пить? Под одеялом притихли. - Хочу, - раздался глухой голос, спустя несколько мгновений. - Тогда вылезай, - Бог Грома старался говорить как можно спокойнее. – Я не обижу тебя, братик, и уж тем более не буду смеяться. Ну же! - Отвернись, - одеяло шевельнулось. - И не подумаю, - твёрдо сказал Тор. – Я хочу видеть… Договорить он не успел. Локи резко отбросил одеяло в сторону и, больше не прячась, сел на кровати. - Нравится? – зло прошипел младший принц. Спутанные волосы упали ему на лицо, и он в раздражении тряхнул головой. – Нравится?! Да, я урод! Я проклят! Насмотрелся? Уверен, что всё хорошо разглядел? А теперь проваливай! Он снова попытался натянуть на себя одеяло, но Тор не дал ему этого сделать. - Тише, - прошептал он, придвинувшись к младшему брату поближе. Осторожно, словно боясь обжечься, взялся за тонкие запястья и развёл руки Локи в стороны, рассматривая обнажённые плечи и грудь брата. Да. Младший принц изменился полностью. Торс, как и лицо, был синего цвета, по груди, рукам, животу змейками вились тёмные борозды, образуя на коже причудливые узоры. Не удержавшись, Тор протянул руку. - Можно потрогать? – хрипло спросил он. Но Локи отпрянул назад и вновь до самого подбородка натянул на себя одеяло, внимательно следя за каждым движением брата. Видя, что Локи по-прежнему боится его и вот-вот снова расплачется, Бог Грома отступил. Он встал, взял со столика бокал и, налив в него воды из графина, протянул принцу. - Пей, - сказал он, снова усаживаясь на кровать. Некоторое время Локи медлил, потом высунул из-под одеяла руку. Одним глотком осушив бокал, он вернул его Тору, и тот скользнул взглядом по нечаянно соприкоснувшимся пальцам, таким разным теперь. Впрочем, младший принц тут же снова спрятался в своём коконе и замер, уставившись на Тора. Некоторое время оба молчали, затем Тор решился нарушить тишину. - Это болезнь? – спросил он. Локи покачал головой. – Проклятие? Нет? А что?! Младший принц пожал плечами. - Не знаю, - жалобно протянул он. – Мама что-то пыталась объяснить, но я был так напуган, что ничего не понял. Она сказала, что я… я просто другой. Это не болезнь, вовсе нет! И не проклятие… - он горько вздохнул. – Боюсь, это гораздо хуже. Тор с ногами залез на кровать и почти вплотную придвинулся к брату, заметив, как тот при этом инстинктивно сжался. - Тебе больно? – спросил он. - Нет, - отозвался Локи, с опаской поглядывая на наследника престола. – Мне не больно. Но мне очень страшно! Как я теперь буду жить? Как покажусь на глаза другим? Ведь я такой… такой ужасный! – слёзы вновь ручьём побежали по его щекам. Тор вдруг резко поднялся и, не давая брату опомниться, крепко обнял его. Локи начал вырываться, но Бог Грома не отпускал его, прижимая к своей груди, гладя по волосам, плечам, спине и чувствуя, как содрогается от рыданий хрупкое тело. - Всё образуется, - шептал он. – Всё будет хорошо, вот увидишь. Мать с отцом обязательно что-нибудь придумают! - Я никогда не выйду из этой комнаты! – простонал Локи. – Никогда! Все будут тыкать в меня пальцами, станут смеяться надо мной! Я не хочу так жить! Не хочу быть таким! Лучше бы я умер! - Я никому не позволю смеяться над тобой, - серьёзно сказал Тор. Он отстранился и несильно тряхнул брата за плечи. – Слышишь? Я никому не дам тебя в обиду. А если не хочешь пока выходить из своих покоев, то я сам буду к тебе заглядывать. – Бог Грома осторожно приподнял лицо Локи за подбородок и провёл ладонью по синим щекам, вытирая слёзы. – Я буду рядом, обещаю. - Почему это случилось со мной? – прошептал Локи, цепляясь за руки наследника престола тонкими холодными пальцами. – Кто я? Кто я теперь? - Ты мой брат, - Тор наклонился и поцеловал его в лоб. – И всегда им будешь. - Спасибо, - еле слышно отозвался младший принц, устало опускаясь на подушки и закрывая глаза. – Спасибо… Когда Фригг вернулась в комнату, она застала обоих сыновей лежащими в постели. В миг её охватило беспокойство и даже негодование, но Тор, приподнявшись на локте, приложил палец к губам. - Тссс! – прошептал он. – Локи только что уснул, - и, соскользнув с широкой кровати, поправил сползшее с плеча брата одеяло. - Не стоит его будить.