Златовласка

- Вот это да… - только и сказала Гермиона, прочитав послание от незнакомца следующим утром, когда девочки спустились в гостиную, чтобы закончить домашние задания. – И что ты теперь намереваешься делать? - А что я должна делать? – задала встречный вопрос Алиса. - Ну, не знаю… Выяснить что-нибудь… Кто он, с какого факультета… Не каждый день тебе присылают послания тайные возлюбленные. - Ну, я не знаю даже. По-моему, в данном случае лучшая стратегия – выжидание. Может быть, он только этого и хочет, чтобы я начала расследование: это явно подпитает его самолюбие. К тому же это может быть чей-то розыгрыш, и а итоге я окажусь дурой в глазах всего факультета. - Ха! Недешёвый розыгрыш, хочу я сказать… Такая дорогая бумага, и вообще… Да не в моде уже подобные шутки. И вообще не надо иметь совести, чтобы так пошутить. И что бы это ему дало? Сама подумай. - Ну, вообще-то да… - Да и врагов-то ты, кажется, не имеешь. Одни друзья, причём с разных факультетов. Всегда поражалась твоей способности сводить людей разных общественных слоёв и уживаться везде, куда бы ни забросила тебя судьба. До сих пор не могу понять, какое удовольствие ты находишь в обществе этой задаваки Паркинсон. - Ну, знаешь, это у вас с ней счёты… - сказала Алиса уклончиво. - Да нет у меня с ней никаких счётов! Дура она и есть дура. И вообще, не упоминай о ней при мне больше… Недавно она в коридоре снова отпустила в мою сторону какую-то скабрезную шуточку. - Ну ладно, не буду, - ответила Алиса, стараясь оставаться спокойной. – Вообще-то это ты первой заговорила о ней. Гермиона хотела что-то сказать, но промолчала. «С такими темпами я стану великим дипломатом, - усмехнувшись, подумала про себя Алиса. – Постоянно приходиться выполнять какие-то посреднические дела, мирить и выгораживать, и оправдывать недостатки других людей. Наверное, после школы мне надо идти учиться на юриста, чтобы потом работать в Министерстве в Отделе по охране магического правопорядка на должности адвоката тех, кому светит Азкабан. Наверняка он опустеет, когда я там займу должность защитника». - Усмешка Алисы не укрылась от глаз Гермионы. - Чему ты улыбаешься? – спросила она с подозрением. Алиса, увидев, что Гермиона сегодня раздражена, не стала загружать ей ещё и тем, что она подумала про себя, только отмахнулась: - Да, я всё о том же… Знаешь, мне кажется, что этот странный мальчик, тот, который прислал мне письмо, в ближайшее время объявится. Опыт подсказывает мне, что эти влюблённые не могут долго держать свои чувства в себе. - Ну, ты преувеличиваешь, - осадила подругу Гермиона. – Любовь бывает разной, и выражается она у всех по-разному. У Лаванды был один поклонник, который любил её с первого года обучения в Хогвартсе, и вот только недавно написал ей признание и предложил ей встречаться. - И что Лаванда? - Ну, разумеется, отказала. У неё уже давно есть парень, и ничего менять она не собирается. - Бедный мальчик… Тот, который остался ни с чем. - Да… Знаешь, после того, как она дала ему от ворот поворот, от него не было ни слуху, ни духу. Что только линий раз подтверждает мои слова. Надо уметь прощать и отпускать, даже если тот, кого ты любишь, к тебе равнодушен. - Ну, не у каждого это получается. Вообще это один из самых сложных уроков, которые нам может преподнести судьба… Надо уметь с достоинством принять его и выучить как можно лучше. Иначе нашему будущему можно не позавидовать. - А если он скажет, что хочет с тобой встречаться? – спросила Гермиона, ещё раз просматривая послание. - Вообще мне кажется, что он этого не скажет. Он слишком робкий, такие обычно предпочитают любить на расстоянии. - Ох уж эта платоническая любовь! Отстранённость часто бывает тем, что нужно некоторым парням с очень тонкой и ранимой душой, которой, по-видимому, и обладает наш воздыхатель. Что же, иногда подобного рода чувство может быть чище и прекрасней иных страстей, которые могут разгораться на поле любовной брани… - поэтично протянула Гермиона. - Скажи, Герм, а какой ты представляешь любовь? – спросила неожиданно для себя Алиса. Гермиона немного смутилась: обычно девочки мало говорили о личном и не старались лезть друг другу в душу: всё, что было необходимо, излагалось в виде инициативы той стороны, которая хотела поделиться личным, не иначе. - Ну, знаешь… Трудный вопрос. Вообще мне иногда кажется, что меня, действительно, как говорят многие школьные забияки, не интересует ничего, кроме моих учебных предметов… Что я пристрастилась к науке до такой степени, что почти разучилась любить и разуверилась в простых радостях естественных человеческих чувств… Наверняка это не так. Конечно, мне очень хотелось бы того, чем сейчас, например, увлечена подружка Лаванды с Когтеврана: она так мило целовалась со своим парнем, держалась с ним за руки и всё такое, - Гермиона неожиданно покраснела. – О, я понимаю, я несу полную чушь. Это несерьёзно и совсем по-ребячески… - Да нет, что ты, - поддержала её Алиса. – Это нормально, просто у кого как выражается, конечно… Некоторым дано лицезреть фантастический мир грёз, благозвучный или кошмарный, некоторые воспринимают любовь как бесконечный поток сострадания, который при желании можно излить в мир и облегчить самые тяжёлые душевные муки… Знаешь, я много раз приходила к выводу, что представление о любви едва ли не прекрасней самой любви.. Обладание любовью накладывает на нас определённые обязанности перед миром, это в любовных романчиках она воспринимается как бесконечно развёртываемая сентиментальность… Алиса не успела договорить, как к ним подошёл Колин Криви со своим неизменным фотоаппаратом. - О, Колин, прошу тебя, только не сейчас, - взмолилась Алиса. - Правда, Колин, не видишь, что ли, что мы разговариваем о личном? – поддержала Алису Гермиона. - Да нет же, я не хочу вас фотографировать… Просто по ту сторону портрета стоит какой-то мальчик с Когтеврана и никак не решается войти… Он представился как Стефан Корфут. - Даже не знаю такого, - проговорила Гермиона. И чего ему от нас нужно, он не говорил случайно? - Ну, сказал, что хочет поговорить с Алисой наедине. Больше ничего, - ответил Колин и удалился. - Ну вот. Вот и объявился наш тайный поклонник, - весело произнесла Алиса. - Почему ты думаешь, что это он? – спросила Гермиона. - Мерлин, ну как ты ещё не догадалась? Он хочет поговорить со мной наедине, он стесняется войти в гостиную… Теперь поняла? - Ну, кажется, да, - задумчиво проговорила Гермиона. – Знаешь, не советовала бы тебе обнадёживать его раньше времени, у тебя есть такая тенденция. Если он хочет видеть тебя в своих девушках, предложи ему просто дружески пообщаться с тобой, а потом будет видно. - Ну хорошо, вообще-то ты разумно говоришь, - согласилась Алиса. – Ладно, пойду, не стоит заставлять его долго ждать. - Ну, иди… Помни, что я тебе сказала, - повторила ей вслед Гермиона. - Выйдя из гостиной, Алиса увидела красивого, даже слишком красивого парня со светлыми волосами и большими карими глазами в обрамлении длинных густых ресниц. На его лице выделялся нос с горбинкой и округлой формы чувственные губы. Необычная красота, скорее миловидная, чем мужественная, однако парень отчего-то сразу пришёлся Алисе по сердцу. - Стефан. Стефан Корфут, рад знакомству, - робко протянул руку парень. - Очень приятно, Алиса Снейп. – пожала руку мальчика гриффиндорка. – Чем могу служить? - Спросите лучше, чем я могу служить вам, - несколько смутившись, ответил парень, потупив очи долу. Алиса едва не рассмеялась: так умильно это выглядело со стороны. - Ну, зачем уж так сразу… Зайди лучше в гости к нам, там и поговорим, - пригласила она парня в святую святых Гриффиндора, надеясь, что вытянет мальчика на откровенный разговор, если окружить его должным вниманием.