История о том, как с Иггдрассиля листья спали

Благоденствие - жизнь в Асгарде. Счастливо и дружно живут асы да асиньи; мелкие распри, нелепые ссоры, споры, азартные занятия - все, как полагается большой и дружной семье. У них нет повода печалиться, тавлеи начищены - сверкают, золотые; Сехримнир варится - эйнхерии сыты, и оружие их блестит и остро. Девы чудесные, сладкие, как яблоки, радуют взгляд; живы звери - Фрейи кошки, Одина псы, вороны Одина; Тангиостр с Тангрисниром тоже живы-здоровы. И лето длится, не меняясь резко на три протяжные, зловещие зимы, стало быть долго асам еще наслаждаться жизнью своею и покоем прекрасным. И сейчас весело пировали асы. Пировали, и всем было хорошо. Задорный Локи веселил смешливых дам; Браги рассказывал чудесные истории; Хеймдалль - и тот покинул свой извечный пост, решил "высушить спину", как выразился Локи; и словно чистый солнечный свет исходил от асов, от их искреннего и легкого веселья. Свежий воздух был наполнен смехом, птичьим базаром, звоном кубков. Собственно, — и лучшее, что умеют асы, это радоваться жизни. Всем им было хорошо просто потому, что трава зеленая; потому, что у Рататоск мягкий красивый хвост, что над полями по утрам стелются туманы, что у валькирий белоснежные кони, что пенится пиво, и что у Фрейи - нежная гладкая кожа. Но незначительная мелочь все меняет — о, Видрир, какая мелочь! Из-за какой ерунды Один Всеотец может пенящимся взором пялиться Локи прямо в душу, стальною хваткою держа его за плечи, и бормоча невнятные обрывки слов: - Коза... Листья все... Не хочет... Не дает больше... Мёда нету... Что заставило Одина Всеотца спозаранку явиться к побратиму в гости, с собою не прихвативши в дар двух сочных быков, али восьмерых отборных лососей? Последних Локи, наверное, из толерантности есть бы не стал, но Один все равно мог бы их принести! Тем более, если ему что-то требуется от сына льда, властителя огня... - Лерад облысела! - вопит Один, и Локи понимает, что случилось непоправимое, ужасное, немыслимое, и что все Асгардовы богатства: сверкающие тавлеи, сверкающие россыпи брильянтов, сверкающая Фрейя, ничего больше не стоят, ничего — в Асгарде кончилось бухло. И сын льда, властитель огня, сам начинает немного беспокоиться. - Что же это, - спрашивет он, надававши пощёчин безумному Одину, - Осень, что ли? Один отмахивается, Один отплёвывается, приглаживает бороду рукой, и нервно отвечает. - А что, а может и осень, но я над стихией властен. Локи хмурится. - Не Нидхёгга происки, Один? - С Хлидскяльва видал бы. - Ну, Один, осень, значит. А что, Хейдрун прочую пищу не хочет? - Нет! Потому я и здесь, козьих дел мастером тебя все считают. - С каких это пор?? - А, помнишь ли Скади со Тьяцци. Ты там деву смешил при... - глаза Всеотца засмеялись. - Молчи-ка ты, Один, если мёда охота в этом году, - Локи не любил той истории, хоть и горд был собою, что смог тогда невесёлую деву порадовать. - Ладно, ладно. Идём-ка Хейдрун лечить. * * * Почти что самым грустным, самым несчастным, самым жалким зрелищем была величайшая ветвь Иггдрассиля - Лерад. Пустая, пустая, такая бессмысленная!.. Однако, самое грустное, самое несчастное, самое беспомощное существо была сейчас коза Хейдрун. Всегда розовое и упругое вымя повисло как грудь какой-нибудь несимпатичной обитательницы Железного Леса; глаза поблекли и смотрели печально из-под длинных ресниц; чуть выступающая нижняя челюсть выглядела на редкость печальной, и дрожала, как лента на ветру. Локи положил ей руку на голову; прочие асы столпились позади: Лерад широка... Туда можно вновь поставить столы, вновь заплясать там с девами, вновь можно держать их теплые ладошки в своих, приобнимать, любоваться кудрями и плести им глупые истории, надеясь когда-нибудь покорить загадочное девичье сердце. Но лишь одно обстоятельство мешало закутить вновь - то отсутствие мёда, хмельного мёда, что и подбивало юношей на дерзкие подвиги. Нет меда - нет подвигов. Ситуацию надо было исправлять. - Ну что с вами, свет очей моих? - бормотал Локи, осматривая животное. - Эйр, ты сама б не справилась? Богиня врачевания фыркнула. - Я специализировалась на асах. - Так асы тоже скотины... Ладно, посмотрим, - Локи поставил Хейдрун на ноги, та слабо заблеяла. - Свет очей моих, - повторил он. На что жалуетесь, почем брови печалите? Коза разразилась гневною тирадой, в которую вложила все: и что зимою листья невкусные, и что у Рататоск морда наглая, и что Тангриснир давно не писал. Она страдала. И Локи приложил все усилия, чтобы ей стало лучше. В течение долгого времени он поил ее водою из источника Урд, лежал с ней по ночам, глядя во звездное небо, пичкал философскими рассуждениями, писал стихи, рассказывал о Мидгарде, шутил, делился впечатлениями - сдабривал ее нелёгкую как мог, чтобы она не заметила, как медленно но верно он продвигает ее на другую ветвь, сочную и зелёную. Но все было бесполезным, и все попытки не увенчались успехом. Локи клялся в любви ей, хитрил, угрожал... - Тор у нас тоже рогоносец, - свистящим шепотом говорил он, наклоняясь к козьей морде близко-близко, и ноздри его раздувались от гнева - не чета абсолютно флегматичному куальнгесскому быку. - Да только не ведает того... Может ты, это, рожками поделишься? М? Сам спилю, сам... Иди жри листья, чудовище неблагодарное! Хейдрун была ко крикам Локи глуха. Так проходили день за днем, в Асгарде основалось сообщество анонимных трезвенников. Правда, слово "анонимность" входило в название движеня исключительно из-за его загадочности, так как асы слишком хорошо знали друг друга. Боги начали раздражать один другого, и кризису их сопутствовал кризис у мидгардцев - некий Олав Трюггвассон заявился на земли викинговские, проповедник земли католической принес с собою сумятицу и перевороты. Один одной рукою швырял в него военные неудачи, другой поторапливал Локи. - Сам бы попробовал! - зло бурчал тот. В один день загадка Хейдрун была разгадана. - Все!!! - заорал Локи, вконец взбесившись. - Один, эта коза - женщина! - Да я знаю, - отозвался побратим. - Я сам ее доил. Асы любопытством глядели на беснующегося Локи. - Нет! Один, божья ты корова, она женщина! Ты не понял! Внимание! - Мы же тебя слушаем. Локи взорвался. - Ей нужно внимание! Кобольд вас всех раздери, дайте ей понять, что никому она не нужна - прыгать перед вами начнет, в глаза заглядывать, цветочки рвать. К Хель матери ее! Ай... - Локи резко осекся. - Да. Да пошли вы! Он тряхнул головою, ушел, и никто его не видел ближайшие три месяца; Хейдрун все бросили на произвол судьбы, и она, одинокая, как перекатиполе, вечером того же дня спокойно и грустно наелась с другой ветви.