Красная - красная нить / Red red thread

Сегодняшнее утро вряд ли будет добрым. Это становится очевидным, когда в одной комнате просыпаются четыре потрёпанных парня, обкурившиеся вчера травой. Меня разбудило яростное шевеление под моей рукой. Открыв ещё сонные глаза, я увидел, что это Майки пытается высвободиться из моих крепких — ха, я бы сказал — смертельных — объятий. Он ещё не понял, что я проснулся и решил немного подшутить над ним. Игнорируя все его попытки, я ещё крепче притянул его к себе, и, уткнувшись носом в растрёпанные волосы, томно простонал: — Ну куда же ты, милый? Ночью ты был таким горячим! Давай поспим ещё немного вот так, рядышком? Майки на секунду замер, а потом с размаху, который только мог взять под одеялом, всадил мне свой острый локоть в бок. — Ауч! Это уже совсем не мило! — я потирал бок рукой, отстав от Майкла и перевернувшись на спину, в то время как друг уже сидел на краю кровати, натягивая джинсы на свои худые ноги. Оп. Когда он успел снять джинсы? Похоже, я далеко не всё запомнил из окончания вчерашнего вечера. — Придурок ты, Фрэнки, — э? Мне показалось? Или Майки обиделся? Неужели эта глупая шутка могла задеть его? — Эй-эй, остынь! Я же просто пошутил, не надо так реагировать. — Ты был очень убедителен, — Майки развернулся в пол оборота, чтобы посмотреть в мои бесстыжие глаза. — Ладно, проехали. — Кажется, скоро в моей кровати перебывают все Уэи, которые есть на данный момент в городе, — тихо и задумчиво пробурчал я в потолок, поддавшись течению сонных и глупых утренних мыслей. — Чего ты там бурчишь? — Майки явно заинтересовался тем, что я неожиданно для самого себя произнёс вслух. Я ведь просто подумал? Или всё-таки озвучил это? — А? — я прикинулся дурачком и непонимающе уставился на друга. — Ну, ты только что что-то сказал про Уэев в своей кровати, кажется, — Майки явно ждал какого-то откровения от меня. — Этот придурок сильно много фантазирует, — откуда-то снизу раздался глухой голос Джерарда. Я повернулся в его сторону и чуть свесился с кровати, оказавшись почти над просыпающимся другом. Рядом с ним уже начинал ворочаться Рэй, так что кому-то пора было занимать ванную. Похоже, Майки это понял и вышел из комнаты. — Доброе утро, красотка, — ответил я, добавив в голос побольше сарказма. — Когда мы успели сделать тебе такой макияж? Или ты сам потрудился? Джерард приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусироваться на моей довольной физиономии. — Какой такой макияж? — Ну-у… То буйство красок, что сейчас у тебя на лице, — я смотрел на Джерарда, надеясь, что сохраню в памяти каждый сантиметр его смешного разрисованного лица. Сейчас он очень напоминал неупокоенный труп или несвежего покойничка. Я вообще не помнил ничего подобного, но сейчас глаза Джера были обведены яркими малиновыми тенями, губы накрашены чем-то чёрным, а остальная кожа вокруг глаз и рта была старательно выбелена. Если бы он выскочил в таком виде из шкафа, когда я проходил бы мимо, я бы реально испугался. — Не было ничего такого. Вроде бы… — закончил он уже менее уверенно. — Зеркало дай? — Встань и возьми. Точнее, сходи в ванную, заодно и умоешься. Я не помешанный на собственной внешности, чтобы у меня всюду зеркала были. Джерарда явно не обрадовала идея «встать и что-то делать», но он отодвинул рукой мою физиономию, свисающую с кровати, сказав что-то типа: «Скройся», и медленно, переборов своё нежелание, сначала принял сидячее положение, а потом даже встал. В этот момент в комнату вернулся посвежевший, умытый Майки, вытирающий лицо полотенцем. Он почти наткнулся на Джерарда, отчего поднял голову, отработанным движением надевая очки. — Ох ты ж блин! Что за? — увидев реакцию брата, Джерард тоже проникся и, отодвинув Майкла в сторону, поспешил в ванную. — Твою мать! Что это за хрень такая?! — донеслось оттуда на повышенных тонах. — Кто это так развлекается у нас? — он уже вернулся в комнату, обводя всех свирепым взглядом, что, признаться, выглядело очень комично в данной ситуации. Ха-ха, рассерженный мертвяк, восставший ото сна, как мило! И только тогда я заметил, как Рэй мелко трясётся, всё ещё лёжа под одеялом на импровизированной напольной постели. Потом он перевернулся на спину, и стало понятно, что Рэй беззвучно хохочет, глядя на Джерарда. — Я знал, что тебе понравится, детка! — Ах ты говнюк! Когда ты успел?! — обведённые малиновым глаза Джерарда метали молнии в Рэя, надеясь испепелить его на месте. — Знаешь, есть фильм такой. «Пока ты спал», называется, — Рэй смеялся уже в голос, наблюдая за рассерженным Джерардом. — Ну и на хрен? Ты уверен, что это смывается? — Понятия не имею, — сказал Рэй, глотая смешинки, — я же обещал, что разукрашу тебя, и я это сделал. Остальное — не моя забота, — он с широкой вызывающей улыбкой, закинув руки за голову, смотрел на то, как Джерард пытается что-то придумать в ответ, но не может собраться с мыслями. Кажется, до того начал доходить смысл устроенного перфоманса. — Ты в ванну идёшь, детка сомнительной свежести? Если нет, то пойду я. Джерард тут же развернулся на пятках и скрылся за дверью в ванную, ощутимо хлопнув дверью. Мы с Майки с глупыми улыбками наблюдали за перепалкой, было неожиданно, что Рэй так креативно проявит себя. — Чувствую, брат задумал месть, — наконец подвёл итог Майки. — Не парит, — улыбаясь, сказал Рэй. — Я этого засранца с начальной школы знаю, половину чужих слов он пропускает мимо ушей, а вторую половину — делает вид, что слушает, и тоже пропускает. Я должен был проучить его, да что уж там, просто ради того, чтобы посмотреть на выражение его лица, стоило попробовать. — Да уж, мейк-ап определённо удался, — я тоже улыбался, вспоминая, как Джерарду в кои-то веки нечего было сказать и как забавно он при этом выглядел, будто рыба, открывающая и закрывающая рот. Ведь обычно его утверждения невозможно было перебить никакими аргументами. И даже в такой ситуации он выглядел мило и забавно. Если бы на его месте был я, то ничем, кроме как упоротой глупостью, это было бы нельзя назвать. Джерард сидел в ванной долго, наверное, мэйкап от Рэя смывался плохо. Наконец, Рэй сам пошёл за ним и каким-то волшебным способом всё-таки вытащил недовольного Джерарда из ванной, которую тут же занял. «Ну конечно, хозяин умывается последним», — думал я, убирая бардак за этими тремя. Я бы с лёгкой совестью оставил все эти пледы и одеяла тут, наравне с незаправленной кроватью, но порядок в комнате был моей данью маме за то, что она позволяла мне творить что угодно в своей музыкальной берлоге и почти никогда не заходила туда. Ребята уже гремели посудой и хлопали дверцами холодильника, добывая себе что-нибудь на завтрак. Я искренне надеялся, что они не сожрут до конца торт, оставшийся для мамы. А то мне не поздоровится. Разобравшись с беспорядком в комнате и приведя её вид к относительно нормальному состоянию, я быстро умылся и пошёл на кухню к этим троглодитам. Это была идиллическая и пасторальная картина, я бы назвал её «Сельский завтрак» или как-то так. Трое умытых и причёсанных (невероятно, но Джерард тоже входил в это число) мальчиков сидят за столом, неторопливо поглощая сэндвичи с сыром и майонезом, посередине стола стоит большой кофейник, из его носика поднимается пар, и бодрящий аромат чёрного горького и такого любимого мной по утрам напитка щекочет ноздри. Я улыбнулся своим мыслям. — Надеюсь, кофе не Рэй варил? — спросил я, садясь рядом с Джерардом, который увлечённо поедал свой кривой бутерброд. — Рэй делал тебе сэндвич, и у него неплохо вышло, — с полным ртом ответил Майки, — так что не зли его. А кофе варил я, не беспокойся. Мы спокойно позавтракали, и я отметил своё внутреннее состояние комфорта. Мне было настолько уютно с этими парнями, будто мы вставали вместе и завтракали каждое утро. Рэй поднялся из-за стола первым и, потягиваясь всем телом, спросил: — Ну что, девочки, какие планы на день? Школа уже прошла мимо… — Ну и хрен бы с ней, — еле слышно вставил Джер, допивая кофе. Я так и не понимал, на чём основано такое его отношение. Наверное, никто из нас особо не любил школу, разве что ответственный Рэй? Но так в открытую пропускать и игнорировать занятия позволял себе только Джерард. — Мы будем кататься на роликах! — выдал я, потому что больше идей ни от кого не поступило. И тут же вспомнил, что, вроде бы, подарок я вчера так и не подарил. Не до того было, что ли? — Ты хотел сказать, на великах? — заинтересовался Майки. — Нет-нет, именно на роликах, — повторил я, вставая из-за стола и направляясь в коридор, чтобы достать из обувного шкафа подарок и вручить его другу. — Майки, ещё раз с днём рождения! — сказал я, передавая ему коробку. — Мне очень хочется покататься с тобой, да что уж там, с вами всеми. Это совсем по-другому, не так, как на велосипеде. И даже если ты не умеешь, я быстро научу. Майки с удивлением взял у меня коробку и начал распаковывать её. Скоро он уже достал на свет пару новеньких роликов модной яркой расцветки. На них тёмно-синие линии переплетались с кислотно-лимонными. Лично мне нравилось, как броско они выглядели. — Вот это круть! — Майкл крутил ролики так и этак, выглядя очень взбудораженным. — Фрэнки, спасибо огромное за подарок! В детстве мы с Джи немного катались, нас бабуля научила. А потом как-то забросили это дело, появились другие увлечения. Я сейчас прямо как будто вернулся в то время, так здорово! Пойдёмте в парк? Там есть дорожки, хочу попробовать покататься, вдруг я всё забыл? Никто не возражал, и я, захватив свои ролики, закрыл дверь дома за ребятами, уже вышедшими на улицу. День был просто потрясающий, и, красуясь в джинсовых шортах до колен и белой футболке поло, я думал о том, что ещё почти что лето, и до осени и зимы ещё очень и очень далеко. О том, что в Джерси дожди и промозглость обрушиваются резко и неожиданно, я ещё не знал. Пятница, на улицах практически никого, редкие машины, еще более редкие прохожие, и мы, такие довольные своим прогулом школы и приятным настроением, идём в парк за моим домом. Небольшой, но зелёный и хорошо оборудованный, в нём хватало укромных мест, а старые деревья прикрывали тенью своих листьев ещё вполне бодрую зелёную траву; парк пересекали дорожки, покрытые неплохим, довольно ровным асфальтом, и всегда можно было найти несколько пустых лавочек, чтобы отдохнуть. А самое приятное — сейчас вокруг не было ни души. Мы, наконец, выбрали место, и сели переобуваться в ролики, а Рэй с Джерардом устроились прямо на газоне рядом, лениво поглядывая по сторонам. — Эх, пива бы… — простонал Джерард, разваливаясь на траве в расслабленной позе. — У меня денег нет, — ответил Рэй, доставая сигареты. Я не мог сказать, что парни часто курили, но, похоже, иногда это всё-таки случалось. — А у меня есть немного, — Джерард на ощупь вытащил сигарету из предложенной Рэем пачки и стал ждать, пока тот прикурит себе, а потом и ему. — Так сходи и купи, — Рэй поднёс зажигалку ближе к сигарете, которая уже устроилась в уголке губ Джерарда. Я мимолётно посмотрел на него в этот момент… Было в выражении его лица сейчас что-то такое, от чего внутри по телу у меня прошла странная волна непонятных ощущений. Это было неожиданное, новое и будоражащее чувство, которое почему-то заставило меня смутиться. — Ле-е-ень, — простонал Джерард, выдыхая дым от первой затяжки. Я усилием воли оторвался от разглядывания расслабленно курящего Джерарда и повернулся к Майки, который уже закончил застёгивать ролики. — Ну что, попробуем? — я ободряюще похлопал Майкла по плечу, и он, улыбнувшись, кивнул мне. — Только ты страхуй меня, если вдруг что. Мне надо вспомнить, как тормозить и поворачивать, будь готов меня ловить. Я, улыбаясь до ушей, ответил, что всегда готов, и мы потихоньку поехали. Друзья наблюдали за нами со своих мест с ленивым любопытством. Сначала у Майки получалось коряво, но он хотя бы не собирался упасть каждую минуту. А через полчаса, вспомнив основные приёмы, совсем осмелел и начал носиться рядом со мной практически наравне. Этот парень так легко заряжался радостью, что дарило катание, что я не мог перестать смотреть на него и улыбаться. Он дурачился, выкрикивая какие-то глупые фразы, на поворотах хватал меня за руку, чтобы я помогал ему входить в поворот по инерции; он смеялся и просто улыбался до ушей, заражая меня своим настроением моментально. На очередном таком кругу, когда мы почти приблизились к сидящим на траве парням, которым явно осточертел наш счастливый вид, что-то попало Майки под колёса ролика, он неловко дёрнулся, пытаясь удержать равновесие, но у него не вышло, и он начал неуклюже заваливаться на бок. Я сократил расстояние между нами за секунду и, успев схватить падающего друга руками, рухнул с ним на траву рядом с Рэем и Джерардом. Майки хохотал! Наверное, я бы тоже хохотал, не лежи это тело, выше меня на голову и тяжелее на несколько фунтов, сверху. — Ты меня поймал, Фрэнки! — говорил друг, сотрясаясь от смеха. — Я был уверен, что сейчас очень больно свалюсь, но ты меня спас, спасибо! Всё-таки, надо ещё потренироваться, чтобы кататься так же хорошо, как ты, — «И не один день, Майки, не один», — подумал я про себя. Он говорил уже спокойнее, но всё еще не делал попыток подняться с меня. — Может, вы уже прекратите обниматься в общественном месте? Между прочим, мы всё ещё тут, — голос Джерарда настиг нас неожиданно, кажется, мы только что кувыркались в воздухе, падая на траву, адреналин от полёта ещё не рассосался по венам, и я даже как-то забыл про Рэя и Джерарда. Повернув голову, я увидел, как парни смотрят на нас, каждый по-своему, но почему-то смешно им не было. — Пф-ф, брат, ты ещё скажи: «Развели тут гейские обнимашки», — Майки улыбался, начиная потихоньку подниматься с прижатого меня. — Ну, со стороны смотрится именно так, — почему-то, после этой фразы Джерарда Майкл расхохотался снова. — Я понял! — радостно воскликнул он, — просто ты тоже хочешь пообниматься с Фрэнки, так? — на этих словах он потрепал меня по щекам, как маленького ребёнка. Он делал это нарочно, и имел при этом такой забавный вид, что я не мог не подыграть. — Понимаю тебя, брат, Фрэнки такой тёпленький и мягенький, словами не описать. Была бы моя воля, положил бы его дома в комнате вместо дивана. Я уже откровенно смеялся, представляя эту картину. Я понял, что Майки хочет вернуть брату за обвинение в «гейских обнимашках», но с трудом понимал, при чём тут я. — Кажется, Майки перегрелся, — подал голос Рэй. — Ах ты, засранец! — Джерард резко вскочил со своего места и напал на брата, снова повалив его на траву рядом со мной, затеяв несерьёзную возню. — Началось… — это Рэй, закатив глаза, прокомментировал происходящее, доставая ещё одну сигарету. Уже вторую? Неожиданно много для одного дня. — Снимай ролики, они тебе думать мешают, — доносилось из этого клубка тел рядом, а ответом я слышал только хохот Майкла, которого, кажется, нещадно щекотали. — Снимай, кому говорю, я тоже хочу покататься, у нас один размер! — Джерард не сдавался и, спустя некоторое время, всё-таки разул брата. — А ты пока за пивом сбегай, умник. В тот минимаркет, что на углу у дома, там нас знают, так что проблем не будет. Возьми четыре банки, — наказал он Майклу, аккуратно положив тому на грудь пять баксов. Майки ещё отходил от щекотки и тяжело дышал, счастливо улыбаясь облакам, но с просьбой не стал спорить. Пока Джерард переобувался в ролики — как удобно, я не знал, что у них с Майки один размер обуви, — младший Уэй уже переобулся и ушёл за пивом. Рэй медленно курил, а я просто лежал, растянувшись на траве, и смотрел вверх, на кроны деревьев, на небо, проглядывающее между ветвями, на медленные облака, очертания которых угадывались очень смутно. Я бы даже подремал в такой умиротворяющей обстановке… — Так и будешь валяться? Я готов, — голос Джерарда вывел меня из транса. Я открыл глаза и увидел, как он протягивает мне руку. Я обхватил его запястье, а он моё, и Джерард рывком вытянул меня наверх. Кажется, моя работа инструктором по роликам продолжалась. Джерард катался менее уверенно, часто намеревался потерять равновесие и вцеплялся в мою ладонь своими горячими пальцами, чтобы не упасть. В конце концов, мне это надоело, потому что я постоянно внутренне содрогался, переживая, что в один из таких моментов он не успеет за меня ухватиться и, наконец, больно навернётся на асфальт. Поэтому в следующий раз просто не отпустил его руку, когда он выровнялся после очередной потери равновесия. Джерард пытался освободить ладонь, но я только сильнее сжал пальцы, невозмутимо глядя вперёд — должен же хоть кто-то из нас смотреть на дорогу? Я виском чувствовал его долгий вопросительный взгляд, но не оборачивался и просто ехал вперёд, крепко держа его за руку. В какой-то момент он прекратил попытки вырваться и расслабился. Не знаю, почему, но это было невыносимо приятное ощущение — чувствовать его ладонь в своей и иногда, будто случайно, чуть сильнее сжимать пальцы. От ощущения его горячей руки и объятий пальцев тепло ударило мне в щёки и уши, почему-то всё происходящее смущало, хотя… К чёрту, кому какая разница? Ну, поддерживаю я плохо стоящего на роликах друга, что в этом такого? Но для меня это было определённо другое и чувствовалось совсем не так, как когда я помогал вписываться в повороты Майклу, удерживая его за руку. Почему меня наполняло шипучее чувство радости внутри? От катания? Из-за погоды? Или из-за этих мягких и таких горячих пальцев в моей ладони, которые были свидетельством того, что Джерард мне полностью доверился? Я не мог до конца в этом разобраться, но ощущение счастья и эйфории, пока мы нарезали круги по нашему старому небольшому парку, держась за руки, кружило мне голову покруче вина и вчерашней травки. Больше ничего особенно интересного, что могло бы перекрыть эти новые для меня эмоции и ощущения внутри, не случилось тем вечером. Хотя, вспоминается мне ещё один момент, о котором не стоит умалчивать. Накатавшиеся вдоволь и оголодавшие до колик в животе, мы решили отправиться объедать братьев, потому что в моём холодильнике после вчерашнего сабантуя остался только мамин кусок торта, и я не мог так рисковать. Уже подходя к дорожке, что вела через участок газона к входной двери, Джерард вдруг недовольно сказал: — Чёрт, вернулись уже! Я сначала не понял, о чём он, но потом заметил за кустами машину у гаража. Это был красивый большой Шевроле тёмно-синего цвета, наверное, машина родителей. Видимо, поесть теперь не удастся. Чёрт! Правильно тогда говорила про меня Лала. Кто о чём, а Фрэнки лишь бы пожрать. Скорее всего, ребятам сейчас прилетит нагоняй за то, что они пропадали где-то. Ну, не знаю насчёт Майки, а Джерарду точно прилетит. Пока я думал, входная дверь открылась, и из дома вышла женщина. Она сразу произвела на меня неизгладимое впечатление, просто потому, что раньше я не встречал женщин её преклонного возраста, выглядящих так… свежо и необычно? Майки радостно взвизгнул и побежал к ней, это было слегка комично, когда такая тощая дылда, как он пытается повиснуть на шее у худой и невысокой женщины. Джерард был более сдержан, но по его лицу и глазам было видно, что он рад, очень рад увидеть её сейчас. Женщина была одета как благородная хиппи, то есть, с одной стороны, в целом, на ней была обычная одежда, но цвета! Джинсы цвета морской волны, и одна штанина прорвана на колене, оголяя кожу. Свободная лёгкая блуза с невероятным цветастым принтом, перехваченная в талии красным кожаным ремешком. Горчичного цвета джинсовый жилет и цветастая тесьма, перехватывающая длинные седые — потрясающего жемчужного оттенка! — волосы поперёк лба как венок. Да чтоб я в её возрасте имел смелость одеться подобным образом! Мне подумалось, что, наверное, эта женщина уже всем всё доказала, и её мало волновали чужие мнения и косые взгляды. Серые глаза смотрели на обнимающих её от всего сердца братьев с безграничной нежностью и теплом, а руки прижимали два нескладных тела так крепко, как только могли. — Соскучились, мальчики? Я тоже очень скучала, дайте, посмотрю на вас! Всего неделю не виделись, а мне уже кажется, что я схожу с ума без ваших физиономий, — она слегка отстранила ребят от себя, внимательно разглядывая с нежной улыбкой. Вдруг, сделав взгляд серьёзным, она нахмурила лоб: — Что это такое, Майки? Ты, кажется, подрос? И плечи стали шире? Что произошло? Ну-ка, объяснись. Майкл с Джерардом улыбались до ушей, глядя на неё. Кажется, это была часть какого-то давно известного всем спектакля или ритуала, и парни с удовольствием подыгрывали. Мы с Рэем стояли чуть поодаль, молча наблюдая за ними, как вдруг она посмотрела прямо на меня, и даже, для пущей надёжности, ткнула в мою сторону пальцем: — Ты. Да-да, ты, не оглядывайся, за тобой никого нет. Ты мне можешь объяснить, что произошло с моим внуком? Я на какую-то секунду замер от неожиданности. Она так резко вовлекла меня в свою игру, а я оказался не совсем готов к этому. Но потом перевёл взгляд на Майки и Джерарда и увидел, как они начинают тихо угорать с моего удивлённого вида. Я тут же взял себя в руки и выдал первое разумное, что отрыл у себя в мыслях: — Э-э, мэм, возможно, произошло то, что Майки повзрослел? — я начал нащупывать правильный курс разговора, и, возможно, мне показалось, но её лицо усиленно сдерживало улыбку. — Вчера ему исполнилось семнадцать, и в честь этого знаменательного события мы наелись вегетарианской пасты, торта и накурились травы. Джерард тут же закашлялся, а Майки начал хохотать в голос. — Именно так всё и было, негодные мальчишки? — она повернулась к ребятам, уперев руки в бока и всем своим видом выражая строгость, но потом не выдержала и расцвела улыбкой. — Мальчики, он мне нравится. Если это тот Фрэнк, про которого я столько от вас слышала, но никак не могла увидеть, то я очень рада, что он присоединился к вашей безумной троице, — она обхватила Майкла руками, снова обволакивая того нежными объятиями и начала тихо говорить, но я всё равно расслышал почти каждое слово: — С Днём Рождения, мой милый. Ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Мой подарок внутри, я приехала к вам еще днём, вчера совсем никак было не вырваться, но никого не оказалось дома. Я подождала вас, сколько могла, а потом уже приехали родители, между прочим, даже не знала, что они уже вернулись со съёмок. Мы снова немного поговорили на повышенных тонах, я высказала всё, что думаю по поводу их отъезда в самый твой день рождения. Я очень злюсь на них до сих пор, но ты ведь понимаешь, здесь уже ничто не поможет. Так что я оставила подарок в твоей комнате и ушла, от ваших родителей у меня начинает жутко болеть голова, — она улыбнулась, отстраняя Майки, и целуя его в лоб. — Бабуль, спасибо тебе, что ты есть, — сказал Майки. — А это правда тот самый Фрэнк. Мы у него дома отмечали. Фрэнки, это наша бабушка, Елена Ли Раш. — Очень приятно, мэм, — улыбнулся я, протягивая руку. — Можно просто Елена, мальчик. Не стоит мне каждый раз напоминать о моём возрасте, — она подала мне руку таким образом, что пожимать её было бы верхом глупости, и мне оставалось только галантно её поцеловать. Внутри я угорал с себя, надо же, как меня пробило на хорошие манеры, сам от себя не ожидал! Но рядом с Еленой в этом не было ничего странного или смешного, наоборот, словно только так и было правильно. — Какой хороший, воспитанный ребёнок, не то, что мои оболтусы, — весёлым тоном проговорила она, заключая меня в недолгие объятия. Это было очень неожиданно, но приятно. От неё еле слышно пахло фиалками, и я физически чувствовал поток доброты и тепла. — Видишь, Фрэнки, наша бабуля — просто отпад, что я говорил? — продолжал Майки, не переставая улыбаться. — Рэй, иди сюда, дружочек, что ты стоишь там, как чужой? — она махнула смущённому Рэю и тоже подарила ему тёплое объятие. Через секунду тот выдохнул и расслабился, будто Елена своим прикосновением умела забирать у людей усталость и напряжённость. — Ну вот, никто не остался обделённым, и я очень рада, что мы всё-таки увиделись сегодня, мальчики. Но теперь мне нужно возвращаться. Ещё до дома добираться и кормить собак, просто невероятное количество забот, — с этими словами она ещё раз быстро поцеловала Джерарда и Майкла в щёки и пошла к припаркованному вдоль дороги старенькому цветастому Фольксвагену-жуку, который мы не заметили из-за стоящего перед ним большого джипа. — Было приятно познакомиться, Фрэнки, присматривай за моими ребятами как следует! — она, улыбаясь, помахала рукой в открытое окно и, лихо взяв с места, сразу набрала скорость. Теперь мне многое стало более понятным: от кого у Джерарда некоторые замашки, и почему братья так обожают свою бабушку. Я общался с ней несколько минут, а ощущения были такие, будто я на какое-то время попал в цунами, где меня знатно потрепало, а потом резко выкинуло в воды тёплой и ленивой реки, которая тут же окутала меня своим успокаивающим течением. Было сложно остаться равнодушным, общаясь с Еленой. Она раскручивала на эмоции, на эмоциональную честность. Потому что сама была очень настоящей и живой. И очень красивой. — Может, вы уже зайдёте внутрь? — резкий женский голос прервал наше задумчивое разглядывание дороги, по которой только что унёсся «жук». Мы обернулись, и в проёме открытой двери я успел увидеть женщину с густыми тёмными волосами до плеч. Мама Джерарда? Она, не дожидаясь какой-либо реакции, развернулась и неспешно скрылась внутри дома, оставив дверь открытой. — Ладно, парни, извините, поужинаем у нас в другой раз, хорошо? — голос Джерарда был расстроенным, и Майки смотрел на брата с сочувствием. Мы пожали друг другу руки, стукаясь кулаками, притягивая и похлопывая каждого по спине, как было у нас всегда заведено. Майкл еще раз поблагодарил за отличный день рождения, подарок и пошёл к дому. За ним направился Джерард, а Рэй, развернувшись, уже начал потихоньку идти к тротуару, что вёл в сторону его дома. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я за пару широких шагов нагнал Джерарда и схватил его за футболку сзади, чтобы остановить. Он застыл, но не повернулся, да я и не хотел сейчас встречаться с ним лицом к лицу. Изо всех сил сжав в кулаке его футболку, я тихо выдохнул ему в шею: — Если станет совсем хреново, знай, что моё окно всегда открыто, — и, отпустив его, быстрым шагом догнал неспешно уходящего Рэя. Кажется, моего манёвра никто не заметил, и это было хорошо, потому что сердце в груди стучало что-то быстрое с синкопами в стиле Элвиса Пресли, и я не взялся бы даже самому себе объяснить, что это сейчас такое было. Распрощавшись с Рэем на перекрёстке, я пошёл домой. Мама уже вернулась с работы и сидела за столом, пила свой любимый чай с последним кусочком торта. — Торт просто отличный вышел, милый. У тебя талант, может, пройдёшь курсы поваров? — она улыбалась, глядя на моё перекошенное лицо. — Не знаю, мам, давай поговорим об этом в другой раз? Я буду у себя. У меня не было сил на шутки и тем более на разговоры. В голове и вообще внутри творилось что-то странное. Это состояние я наблюдал у себя впервые: такая приподнятость и лёгкость, которая бывает только после того, когда случается что-то невозможно-неожиданно хорошее. И одновременно с этим внутри что-то ныло и защемляло. Я подумал, что, похоже, теперь знаю, что значит выражение: «Сердце ноет». Моё сердце ныло? Если верить ощущениям, всё было именно так. Странное, щемящее чувство, но оно не было негативным. Мне не было плохо. Наоборот, эта тоска, вытекая, оставляла за собой сладко-горький, терпкий привкус. Я сидел за столом, опустив голову на руки, уложив их на какую-то раскрытую книгу, прокручивал в голове события последних двух дней, и маялся, сладко маялся этим тянущим, таким новым ощущением в груди. Доводил его до пика, накручивая себя, вспоминая каждое своё слово, каждое действие и чувство, каждое его прикосновение и взгляд… Моя рука по знакомой траектории спустилась вниз и устроилась между ног, поглаживая через ткань шортов. Я уже был возбуждён и плыл в мареве своих мыслей, как в тумане. Обычно я не экспериментировал с мастурбацией, да и какой в этом смысл? Для меня это было просто физиологией, потребностью организма в разрядке и успокоении с бонусом в виде удовольствия. Но сейчас в голове что-то перещёлкнулось, и я нарочно мучил себя, делая всё безумно медленно: медленно расстёгивая ширинку, медленно высвобождая из белья… я даже облизал пальцы, чтобы было ещё приятнее касаться и так уже до предела возбуждённой эрекции. Моя голова удобно лежала на левой руке, но что-то снова переключилось в сознании, и я, уперев лоб в раскрытую книгу, подключил к процессу и вторую руку. Это был такой фейерверк ощущений на самом краю, в шаге от разрядки! Они смешивались с тянущей, сладкой, но оставляющей горькое послевкусие, болью в груди, и я точно никогда прежде не испытывал ничего подобного от обычной мастурбации. В мою голову, совершенно осмелев, полезли смелые распутные мысли, самой дикой и возбуждающей из которых было представлять, что это Джерард обхватил меня со спины, и это его руки сейчас ласкают меня и доводят до экстаза. Я настолько увлёкся своей фантазией, что словно почувствовал его горячее, сбивающееся дыхание возле своего уха, жар тела, крепко прижимающегося ко мне сзади, и, не выдержав под натиском этих образов, со стоном кончил в руку. Какое-то время я чувствовал себя неоформленной биомассой и просто сидел, пытаясь перевести дыхание, а мои душа, разум и мысли словно отлетели и теперь замерли вокруг плотным невидимым коконом. Только он не давал мне рассыпаться сейчас на кусочки… — Милый, какие у тебя планы на выходные? — я не услышал ни стука, ни как открылась дверь, только мамин голос привёл меня в чувство, и тело резко потянуло кокон на себя, возвращая обратно и душу, и разум, и мысли. Я распрямился, делая вид, что просто устал от чтения книги, боже, какой я молодец, что поставил стол так, чтобы сидеть спиной к двери! — Э-э, мам, я сегодня так устал, что голова уже не соображает. Вроде, никаких планов не было. Я готов был сгореть со стыда, рука, всё ещё сжатая в кулак, не давала семени вытечь, но это вот-вот должно было случиться. Чёрт, мама! Сегодня ты офигенно не вовремя! — Может, проедемся по магазинам или просто где-нибудь погуляем? Можно добраться до набережной или… — Мам, пожалуйста. Давай обсудим это завтра? Я на всё согласен, но сейчас хочу отдохнуть, — я чуть повернул к ней голову, пытаясь звучать как можно жалостнее. Кажется, она ничего не заметила. — Ладно, Фрэнки. Доброй ночи тогда. — Доброй. Дверь закрылась. Фу-у-ух! Я торопливо вытянул салфетки из выдвижного ящика, а потом, приведя себя в порядок, отправился в душ. * Следующий месяц несся мимо меня, как череда акварельных зарисовок. Вроде, каждый день был наполнен событиями, но ни одно из них не запало в душу настолько, чтобы оставить там более яркий след. Джерард начал ходить в школу. Конечно, он безбожно опаздывал и нагло прогуливал некоторые уроки, но он хотя бы приходил. Каждый раз, встречаясь с ним в коридоре или на улице, дома у Уэев или при любых других обстоятельствах, я ощущал, как меня пронзали иглы, будто внутри прятался дикобраз. Я привык к этой сладкой, щемящей тоске, поселившейся у меня в груди, и научился не слишком обращать на неё внимание, ведь человек может привыкнуть к чему угодно. Но стоило рядом оказаться Джерарду, как это чувство резко разворачивалось, усиливаясь в геометрической прогрессии, и протыкало меня насквозь. Примерно это я чувствовал каждый раз, встречаясь с ним, конечно, не постоянно, а только в первый миг, когда мы виделись после того, как какое-то время не общались. Но и от такого количества этих странных эмоций я уставал, и уставал очень сильно. В другие моменты, когда мы катались с Майки или играли в музыкальном клубе, которым руководил Рэй и куда пригласил меня в качестве второй гитары, я чувствовал себя совершенно нормальным. Мне было весело и грустно, я был и спокоен и был раздражён, я был обычным подростком, если не считать того навязчивого, выматывающего нервы, щемящего ожидания, когда же иглы проткнут меня снова. А в начале октября Майки зачем-то попросил у меня телефон Эла и Лалы, с которыми я сам связывался очень редко, помня лишь о том, что должен пригласить их на день рождения. *** — Эй, братишка, я достал номер его друзей из Белльвиля, как ты и просил, — сказал Майки, без стука вваливаясь в комнату Джерарда, кидая рюкзак в угол и заваливаясь на кровать рядом с братом. Джерард заинтересованно перевернулся на бок, чтобы лучше видеть лицо Майки. — Что ты задумал, рассказывай. Если какую-нибудь фигню, то я тебе его не отдам. Джерард рассмеялся. Майкл и правда очень привязался к Фрэнку за это время, фактически, они дружили очень крепко, общаясь и в школе, и вне её. Он даже немного ревновал Фрэнка к брату за то время, что они проводили вместе, без него. — Давай номер, это всё для благого дела. А если не отдашь — защекочу до смерти, так и знай. — Эй, это запрещённый приём! — уже начал смеяться Майки, хотя Джерард только сделал вид, что сейчас устроит щекоточную войну. — Я просто хочу поговорить с ними, Фрэнк же собирался пригласить их на день рождения. Возможно, они смогут подсказать что-то интересное, что можно устроить для него в качестве подарка. Всё-таки, они его с детства знают. Майки неверящим взглядом уставился на него. — Невероятно, чтобы ты так заморочился из-за чьего-то дня рождения. Кто ты и куда дел моего брата? Джерард только улыбнулся и снова откинулся на спину. — Просто мне хочется устроить супер-мега сюрприз. Может, это просто моё эго, и Фрэнк тут совершенно не при чём? Майки ухмыльнулся. — О, об этом я как-то не подумал, — и отдал брату бумажку с косыми цифрами, накарябанными рукой Фрэнка. *** — Алло, здравствуйте. Я могу услышать Эла или Лалу? — Джерард стоял в коридоре, упираясь боком в стену и прижимая к уху трубку телефона. — Это я, — отозвался приятный голос девушки. — Кто это говорит? — Эм, — Джерард на секунду замялся, не зная, как же представиться, чтобы его не послали. — Я звоню из Ньюарка, я друг Фрэнка, меня зовут Джерард. — О, Джерард-крадущий-первые-поцелуи? — иронично отозвалась девушка, явно заинтересовавшись звонком. — Ну, привет. Как там Фрэнки, с ним всё в порядке? Мы давно не созванивались. — Хм, да, всё отлично. — Джерард очень смутился, он не знал, что Фрэнк рассказывал своим друзьям ту историю с вечеринки. Но, с другой стороны, этот факт намного облегчал дело. — Так что же ты молчишь? Ты ведь звонишь по межгороду не для того, чтобы подышать в трубку? — девушка явно улыбалась на том конце провода, и ещё он расслышал тихий голос парня, который что-то сказал ей. — Да, прости, я задумался. И Джерард максимально кратко и понятно изложил суть своей просьбы Лале, она слушала внимательно и не перебивала. — Так ты хочешь, чтобы мы приняли участие в подготовке сюрприза для Фрэнки? — отозвалась она, когда Джерард замолчал. — Не совсем. Просто, возможно, у вас появится какая-то интересная идея, ведь вы знаете его с самого детства, его вкусы и увлечения. А то мне в голову приходит только банальщина типа вечеринки и выпивки, не могу ничего придумать толкового. — Хм, кажется, тебе не всё равно, — ответила она серьёзно. — Сначала мне показалось, что ты общаешься с ним от скуки или, быть может, развлекаешься за его счёт. И мне это не понравилось. — Джерард, было, возмутился и хотел что-то сказать, но ему не дали и слова вставить. — Не надо ничего говорить. Просто послушай. Если тебе всё равно, не давай ему повода думать иначе. Отступись сейчас. Фрэнки очень хороший парень, но он всё принимает близко к сердцу. Он заслуживает самых лучших людей вокруг себя, и заслуживает того, чтобы его любили. Если ты обидишь его, я не поленюсь приехать в Ньюарк и надрать тебе задницу, вот честное слово, — Лала смягчила конец фразы, улыбнувшись, но общее настроение Джерард уловил. Сначала это нелепое заявление развеселило его, но потом он подумал, что ребята из Белльвиля и правда очень дорожат Фрэнком. Не то, чтобы он испугался напутствия, у него и в мыслях не было шутить над Фрэнком или играть с ним. Иногда Джерард сам удивлялся, как он мог за недолгое время так крепко привязаться к этому парню. Просто такое трепетное отношение добавило в его глазах уважения и его друзьям, и самому Фрэнку, который смог стать для них таким важным человеком. Немного помолчав, Джерард ответил: — Я понял тебя, Фемида*. Давай, записывай мой телефон, мало ли что, мы должны быть на связи, — и он продиктовал ей цифры. — Я правда рада, что ты позвонил, — явно улыбнулась в трубку Лала. — Как что-то придумаем — позвоним. Ну и ты звони, если заскучаешь, — она рассмеялась звонким, как колокольчик, смехом. — Договорились. Пока, до связи! — и Джерард положил трубку, пребывая в смешанных чувствах. «Однако, Фрэнку везёт на друзей, — усмехнулся себе под нос Джерард, поднимаясь по лестнице в свою комнату. — Кажется, наше с ними знакомство будет весёлым. Придумают ли они что-нибудь особенное, что впечатлит меня и удивит Фрэнка?» _____________________________ *Фемида — древнегреческая богиня правосудия