Врасплох

Рин Кагамине стояла на пороге ванной, едва прикрытая крохотным бледно-розовым полотенцем, и белый бант на макушке девочки напоминал ушки озадаченного зайчика. По всей маленькой и уютной комнате струился пар от горячей воды. Он оседал на кремовом кафеле стен, на пушистых махровых полотенцах, колыхался над клочьями белоснежной пены, щедро взбитой в купели. Почему-то растерянная девочка сперва оценила все эти мелкие детали, не обойдя вниманием даже резиновых утят на выложенном плиткой бортике. И только когда прятаться от очевидного стало невозможно, до сознания Рин стала доходить главная картина происходящего. Лен, взмокший от жара и усилий, откинулся на край ванны. Его ладони скользили по тонкой обнаженной спине. Прильнувшая к братику девушка коротко, но часто пружинила вверх и вниз, то вздергиваясь над водой почти до талии, то погружаясь по середину спины. Но движения бесстыдницы не могли скрыть ее роскошных отяжелевших кос цвета морской волны. Бирюзовый водоворот бился в водовороте настоящей воды… Голубые кудри. Мику. Хатсуне Мику. Десятью секундами ранее Рин намеревалась сбросить полотенце на пол под радостным взглядом Лена. Намерения воплотились в жизнь по другой причине. Девочка прижала руки к зардевшимся щечкам, в ужасе глядя на удачливую соперницу. – Лен, – тихо шепнула она. – Лен! – вскрикнула Мику, полностью заглушая младшую Кагамине. – Еще, Лен, еще! Ребята были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили открытую дверь и облитую яростным румянцем Рин, быстро нагнувшуюся за упавшей материей. Между тем, обстановка накалялась. Толчки Лена все выше выбрасывали Хатсуне из воды, тонкие пальчики певицы уже не оглаживали плечи мальчика – теперь Мику неосознанно впивалась в Лена до настоящих царапин. – Ох!... ох, Лен!... охх! – ритмично стонала синеволосая красотка, вперемешку с выкриками его имени. Во время одного из рывков Мику несдержанно запрокинула головку набок и в иссиня-зеленой глубине ее больших глаз Рин увидела подступающий туман. Томную поволоку близящегося удовольствия. Теперь обе девушки твердили «Лен»: одна со страстным свистящим придыханием, другая – через прижатую ко рту ладошку. Неужели можно не заметить человека, переминающегося с ноги на ногу, в паре метров от занимающихся любовью подростков? Оказалось, что можно. На лбу Лена блестели капельки пота, его светлые волосы шуршали под пальцами любовницы, отрывистые стоны Мику били по ушам Рин… Тот самый голос, который некогда обеспечил Хатсуне сотни тысяч поклонников, сейчас садился, терял свое прозрачное звучание, превращаясь в сдавленный хрип. Три действия слились воедино в маленькой ванной. Рин, будучи не в силах сдерживать ревность и безжалостную обиду, вцепилась в свое полотенце и отчаянно завопила. – ЛЕЕЕН!!! Изумленный мальчик вздрогнул, глубоко проникая в ахнувшую от неожиданности партнершу. – Р-рин… Что ты здесь дела… В этот момент Мику добралась до завершающих аккордов своей музыкальной программы – вздохи и стоны сбились в стаккато, звучно оборвались в никуда. –А-ахххх! Хатсуне выгнулась вопросительным знаком, откидываясь на белый металл, неосознанно шлепая ладонями по горячей воде. Вода и пена, до этого игравшие роли строгой цензуры, сдались, подтверждая гриф до «семнадцати и старше». Мику трепетала в сладких судорогах оргазма, без остатка явив себя миру. Плачущая Рин видела яркие бутоны сосков, дразнящий треугольник волос внизу стройного живота, цветом под стать намокшим косам Мику. Похоже, Лен не отстал от подруги. Вина в его глазах сказала сестренке о многом, но природа взяла свое, и Кагамине, бессвязно прошептав что-то, привлек к себе задыхающуюся Мику. Выдохнул сквозь сцепленные зубы. – Ми… ку… – О, боги, – прошептала певица, разомлевшая от полученного удовольствия. Рин стремглав вылетела из ванной, захлопывая за собой дверь. По коридору прозвучал звук быстро удаляющихся шагов. – Надо пойти за ней, – Лен порывался встать и последовать за сестрой. – Останься! – взмолилась Мику, – не уходи вот так! Мне правда жаль, что Рин нас увидела, но ты и так долго тянул с рассказом. Быть может, оно и к лучшему? – Чувствую себя подлецом, – признался Лен, опускаясь обратно в милосердный жар воды и ласковых поцелуев синеволосой… *** Рин упала на кровать в своей комнате, трясясь от беззвучных рыданий. Сама не понимая, что делает, схватила с тумбочки мобильный телефон. Набрала номер. Экран расплывался перед глазами от падающих на него слезинок. *** – Надо было пойти за ней, – сокрушенно вздохнул Лен, – так нельзя… – Тогда уходи, – согласилась Мику, набрав побольше воздуха и исчезая под невесомыми перьями пены. Секунду ничего не происходило, затем старший из близнецов Кагамине напрягся и запрокинул голову на край ванны. – Нечестно, Мику, – запинаясь, выговорил Лен, – так нечестно… *** – Рин? Рин, это ты? – голос Кайто был удивленным, с ноткой тревоги и радостного непонимания. – Что-то случилось? Голос у тебя какой-то странный. – Я приеду, – просто ответила девочка. – Ты мне очень нужен, слышишь? – Жду. Он ждал, надеялся и боялся поверить, а в ванной плеск водяных струй опять скрывал бурные восклицания Лена и Мику...