Дом Солнца

Долго стоять на коленях в собственной луже не пришлось. Аргон вернулся, брезгливо покосился на испорченный ковер, демонстративно скривился и махнул рукой: "В душ!" Кажется, он даже не был зол. Но наказание последует неизбежно, Шен знал. Даже если кажется, что Хозяин забыл — это только видимость, это обман. Общий душ был этажом ниже: надо было пройти по витой каменной лестнице и миновать открытый балкон. На балконе Шен остановился, чтобы вдохнуть свежий воздух. Солнце садилось. Скоро вечер, надо же. А что у нас этим вечером? Очередная гулянка Избранных (так называли себя лучшие воины Империи). Вздохнув, парень поспешил в душевую, не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел его в таком виде. Там он вымылся, побрился, привел себя в порядок и даже успел постирать пояс. Всё равно жарко, ткань высохнет прямо на нем. В душевую ввалился кучерявый светловолосый парень в широком кожаном ошейнике, и поднял ладонь в приветственном жесте. — Как день, Корс? — поинтересовался у него Шен. — Мой готовится и мерзко ухмыляется. Наверное, будет очередное представление. Хоть бы не я в нем участвовал, а! Твой говорил что-нибудь? — Как всегда: молчит и усмехается. — Демоны бы их побрали. Или чародеи перебили. — Хочешь стать игрушкой чародеев? Корс побледнел. — Нет, нет! Конечно, нет. Я не то хотел сказать… Все знали, что рабы чародеев долго не живут, но никто не знал, что именно с ними делают в Башне. Если вояки просто развлекаются, как могут, но не убивают своих рабов просто так, то маги, говорят, ставят опыты на пленных, используя тех в качестве жертв в своих зверских ритуалах, проводят на них экспериментальные мутации, откупаются от прирученных демонов… — Я весь вечер разбирал травы, Аргон собирается делать какой-то отвар, — задумчиво протянул Шен, распутывая влажные волосы.. — Уж не тот ли секретный, о котором все говорят? — Корс скинул свой пояс, который был у него лиловым, и брился там, где им всем было строго приказано бриться. — О чем ты? — Нет, ни о чем. Мне идти пора. — Всё равно все встретимся вечером. — Ага. Вечерний воздух дышал долгожданной прохладой, которой так не хватало в этих краях днем. Шен ступил в покои Аргона, и за ним со стуком захлопнулась дверь, отрезая путь назад. Путь, которого не было. Хозяин за это время успел сварить какой-то отвар и переодеться. Теперь на его статном торсе красовалась белая рубаха, расшитая изумрудным орнаментом, волосы были приглажены и собраны в хвост, серые глаза горели с предвкушением. — Выпей это. "Опять!?" — пронеслось в голове у Шена и он обреченно поплелся к столу. Но там его ждала лишь маленькая чашечка неизвестного напитка, остро пахнущего травами. Жидкость была не горячая, не горькая, не острая, пить ее оказалось совсем не страшно, как боялся Шен. Она была густой и приятно вяжущей, пахла мятой, чабрецом, вербеной и чем-то еще. "Хоть что-то приятное за этот день", — мелькнуло у парня в голове, ведь он уже приготовился глотать какую-нибудь гадость. Поставив пустую чашку на стол, он выжидающе взглянул на Хозяина, который смотрел на него с загадочной полуулыбкой. Раньше он так не смотрел… — Нам пора, — бросил Аргон и первый вышел из комнаты. Голос у Аргона был красивый, низкий, певучий. Такой голос создан, чтобы нравиться. Шен хмуро взглянул и двинулся следом, как собачка, пока еще игнорируя странное тепло, которое разливалось по телу. Внизу праздник шел уже полным ходом. Отмечали очередную победу Севера над разрозненными народами Юга. Играла музыка, вино лилось рекой, сновали слуги с редкими деликатесами на подносах. Только лучшие воины заслужили права находиться здесь. Избранные. Элита. А также их домашние зверьки, конечно. Высокий блондин с кошачьей улыбкой и перьями торчащих в разные стороны волос коварно улыбнулся, подойдя к ним. — Играешь сегодня, Аргон? — Мир тебе, Элассан. Ставка — золото, как всегда? Шен и Корс, раб смазливого блондина, опустились на колени каждый у ног своего хозяина. Не дело рабам стоя слушать речи воинов. — Золото давно уже вышло из моды. А "доля моей следующей добычи" слишком неопределенно звучит. Как насчет зверушек? — Только при условии полной сохранности. — Ну совсем полную гарантировать не могу, — Элассан рассмеялся. Его любвеобильность была известна всем, про нее разве что не сочиняли песни. — Но без увечий, ты меня знаешь. — Рискну. А у тебя есть, что мне предложить, кроме…, — Аргон кивнул на Корса. Он его недолюбливал и играть на такую ставку бы не стал. — Ты удивишься. Я только что выиграл еще одного. Мир Шена вспыхнул и покачнулся. Густая вяжущая жидкость наконец впиталась в кровь и начала менять его восприятие. В животе угнездился пульсирующий и очень горячий шар. Это было похоже на голод. Такое же сосущее чувство и … да, это был голод. Зрачки расширились и сердце стало биться часто и сильно. Дыхание стало тяжелым, к губам прилила кровь. Не просто так Аргон заставил это выпить! Это невозможно, как… Сильные пальцы Аргона подцепили его за простой кожаный ошейник и дернули вверх. — О чем задумался? — многозначительно хмыкнул он и потащил его к столу, на котором стояла доска со множеством черных и белых камушков. Шен не помнил, как шла игра, не помнил, какой был счет и кто выигрывал. Не видел он ухмылки Элассана, не слышал едких комментариев Аргона, не обращал внимание на сочувственные взгляды Корса в свою сторону и попытку его заговорить, узнать, почему он так странно выглядит. На Шена накатывали волны огненного желания, он дрожал и хотелось ластиться и льнуть к любому, кто согласен его приласкать. Но Аргон будто нарочно его игнорировал, отталкивая ногой, когда Шен слишком уж тесно прижимался к нему, и не замечал молящих глаз. К чужому рабу без разрешения хозяина не подойдешь, и на то, что ему поможет кто-нибудь еще, рассчитывать не приходилось. Мутным от желания взглядом Шен смотрел на Аргона, но тот лишь хмурился, передвигая камушки на игральной доске. Член Шена был напряжен до предела, он пульсировал и подрагивал, его сводило от желания. Но это было невозможно. За самовольную попытку кончить и даже просто за мастурбацию без разрешения хозяина полагалось самое суровое наказание, кроме, разве что, кары за побег. Пятно смазки расплылось на повязке, и Корс сначала непонимающе косился на льнущего к своему господину друга, настолько это ему было несвойственно, но, вспомнив разговор в душевой, понял, что это действие отвара. Тот самый отвар из трав, что ломает даже самых стойких и своенравных рабов, потому что впитывается в их кровь и обращает их собственные тела против них. А когда твое тело начинает играть на стороне врага против тебя, рассудок сдается. И травы для этого зелья Аргон заставил растирать самого Шена. "Сделай ловушку сам себе". Воистину, жестокое наказание. Унизительное. Насмешливое.