Дом Солнца

Корс вошел и осторожно прикрыл за собой дверь. За окном стояла душная бархатная ночь, и в комнате было темно. Он зажег свечу на столе. Шен лежал на кровати Аргона, запястья его были прикручены веревкой к поперечным балкам изголовья. Неужели Кочевник оставил его так на всю ночь? Шен дремал, несмотря на неудобную позу. Грудь его мерно вздымалась во сне, веки чуть подрагивали. "Интересно, что он видит?" — подумалось Корсу. — "Что-то приятное или… или опять всё то же самое…" Ему вдруг стало остро жаль друга. Он сел к нему на постель, залюбовавшись правильными чертами лица. Кончики пальцев покалывало от желания, так хотелось прикоснуться к нему. И Корс поддался желанию — легко провел пальцами по подбородку Шена, вычерчивая на нем линию. Шен распахнул глаза. Раб Элассана машинально отпрянул и соскочил с постели. Шен обвел комнату мутным со сна взглядом, заметил горящую свечу на столе и, наконец, фигуру друга. Сначала не понял, кто это, вздрогнул, но почти тут же узнал. — Корс! — облегченно выдохнул Шен и потянулся к нему. — Это ты... Развяжи, пожалуйста. Не представляешь, что произошло. Я не знаю, что делать... Развяжи меня. Корс?.. Тот стоял, не шелохнувшись, сдерживая себя из последних сил, сжав кулаки так, что побелели костяшки, а ногти впивались в ладони, но было все еще мало, слишком мало… Шен непонимающе смотрел на друга. Разумом он уже начинал понимать, но не желал верить, не хотел верить… Корс как-то странно дернулся, разжал кулаки и шагнул к другу. Шен распахнул глаза и стал отползать назад, насколько позволяли привязанные к кровати руки. В этом жесте не было никакого смысла. Шену только хотелось отдалить на секунду, на долю секунды отдалить тот момент, когда его мир окончательно расколется и рухнет, разбиваясь на тысячу острых, колючих осколков и хороня его под собой. Корс навис над Шеном дрожа и хрипло, тяжело дыша. Его губы подергивала, как судорогой, виноватая улыбка. Шен вжался в кровать, затравленно смотря на бывшего друга. Эти двое уже ничего не говорили друг другу, всё было понятно без слов. Корс ткнулся Шену в ямку над ключицами, жадно вдыхая запах его кожи. Они оба дрожали, но каждый по своей причине. Шен зажмурил глаза и отвернулся к стене. Еще один интуитивный и бессмысленный жест. Он не хотел, чтобы Корс видел, как сочатся из-под сомкнутых век слезы. — Ты же пытался бежать вместе со мной, — прошептал Шен в сторону. Губы плохо слушались его. — А теперь… тоже меня наказываешь? Корс не слышал его. Он лихорадочно целовал ключицы парня, еле успевая дышать, зарывался носом в волосы Шена, прижимаясь к нему всем телом. Близость Шена, беспомощного и беззащитного, ломала все ценности и моральные "нельзя", столь долго возводимые рассудком и чувством самосохранения. Он положил горячую ладонь на грудь друга: прямо под пальцами неровно, отчаянно колотилось сердце, трепыхалось из последних сил, как птица, бьющаяся в клетке. Корс целовал грудь парня, впалый подрагивающий живот, проводил подушечками пальцев по отчетливо выступающим ребрам, впивался зубами в шею, не в силах больше сдерживать себя. — Тебе будет со мной хорошо. Не бойся, тебе будет со мной хорошо, — охрипшим голосом шептал Корс, нависая над ним. Шен стеклянным взглядом смотрел в потолок. *** К Корсу медленно возвращалось самообладание. Сердце уже не стучало, как бешеное, он больше не целовал Шена так исступленно, отчаянно лаская, будто чувствуя, что никогда больше после этой ночи у него не будет такого шанса, как никогда не было и до. Он обнял Шена, судорожно прижал его к себе и начал быстро, прерывисто говорить, захлебываясь словами и перебивая сам себя. — Ты не представляешь, что я чувствовал всё это время. Тебя безумно жалко было, а когда тебя наказывали, то еще жальче, и еще больше хотелось… Это как наваждение, понимаешь? Ты мне нравился и одновременно я тебя уважал — за эту несломленность и гордость в глазах несмотря ни на что. Если так я еще мог терпеть, то когда тебя начинал мучить Аргон или Элассан, то я... уже не мог скрывать, что меня это заводит. Элассан заметил это. Он все замечает, знаешь… Он дал мне тот пузырек и приказал передать его тебе, якобы тайно. Сказать, что в нем яд. Так он хотел тебя проверить: насколько ты предан Аргону и насколько веришь мне. У рабов такой дружбы не должно быть, понимаешь?… Раб должен быть предан своему хозяину и никому больше. Сломленный (правильный) раб обо всем рассказал бы хозяину, не поверил бы мне, не взял бы пузырек, не покусился бы на жизнь господина. Но ты никогда не был рабом, Шен. ты всегда был свободным в душе, даже сейчас... Ты верил другу - мне! - и ненавидел хозяина. Ты вел себя неправильно... По их меркам… Думаю, Элассан догадывался, как ты поступишь. Только он рассчитывал, что Аргон избавится от тебя сразу же после покушения на его жизнь. На что он рассчитывать не мог, так это на то, что Непобедимый всё равно тебя оставит. Прости меня… — Корс сглотнул. Взгляд Шена был все таким же нездешним и стеклянным. — Не держи на меня зла, пожалуйста, — прошептал Корс, обняв друг крепко-крепко, уткнувшись ему в шею, — у меня не было выбора. Я должен был так поступить, иначе бы Элассан меня… Не знаю, что бы он сделал, но мне бы это не понравилось. Я просто хотел, чтобы мне тоже не было больно... Мерно капали минуты. Шен не двигался. Корс обреченно сжимал в объятиях безжизненное тело, холодную куклу. — Я много думал об этом. Можно было поступить иначе, можно было рассказать тебе всё, разыграть эту сцену вместе, обвести их обоих вокруг пальца… Можно было. Но… тогда я был слишком напуган. Мне было дико страшно, Шен! А потом стало уже поздно... Я надеялся, что успею предупредить тебя потом, может быть через день или два, но ты решил действовать немедленно! Зачем?.. Я… Но ты сам в этом виноват, согласись! Прошло много, слишком много времени, прежде чем Шен тихо задал единственный вопрос, с ощутимым трудом произнося каждое слово: — Когда ты уговорил меня бежать с тобой, это тоже было подставой? Корс замотал головой: — Нет-нет, что ты… Не думай так! Я правда хотел убежать вместе, освободиться, начать новую жизнь… Нет, не думай, что я мог бы пойти на такое! Меня Элассан спас случайно, он там рядом оказался. Без него нас бы казнил Трибунал. Хотя честно, не знаю, зачем Элассан нас спас, ведь я ему давно уже надоел. А тебя он спас, скорее всего, ради Аргона… Корс помолчал. — Одежду и еду в шатер он принес тоже не по доброте душевной, — голос Корса упал до шепота. — Он шел посмотреть. Надеялся застать тебя полумертвым или замученным до невменяемого состояния. Какого же было его удивление, когда мы увидели тебя в шатре чародеев живым, здоровым и даже относительно веселым. Глаза у тебя так и сверкали, когда ты смотрел на ту девушку в синем платье… И каждый раз, когда я видел тебя, то чувствовал вину перед тобой. Это давит. На грудь давит, вот здесь, знаешь? Тяжело это постоянно выносить. Мне нужно было сказать тебе, что я сожалею, попросить прощения за тот флакон яда... Прости меня, молю, если сможешь. Корс задохнулся и замолчал. — Он лжет, — расхохотался демон, удобно устроившись на постели слева от Шена. — Он предал тебя в первый раз, предал во второй, и сейчас, вот только что!, предал снова — в третий раз. Доколе ты собираешься верить людям, глупый маленький мальчик? У тебя нет друзей. Все тебя предают. Нельзя никому доверять. Шен молча смотрел в потолок. — Хочешь уйти отсюда? Хочешь освободиться? — демон из черного дыма склонился к самому уху парня. — Есть лишь один путь. Он указал когтем вверх: — Открой врата. — …и тогда Хозяин был недоволен. Хозяин был зол. За это он отыгрывался на мне, — продолжал исповедь Корс. — А я… Я просто был рад, что ты жив, и это скрашивало мои дни. Корс приподнялся на локтях и взглянул на друга. — Шен, пожалуйста… — он порывисто поцеловал Шена в висок. — Скажи хоть что-нибудь. Я чудовище и я очень тебя подвел. Твое молчание меня убивает сейчас еще больше. Скажи хоть слово! Шен, я знаю, ты добрый... Ты лучше и добрее меня. Ты меня прощаешь? Демон усмехнулся и прищурил свои длинные зеленые глаза. — Развяжи мне руки, — бесстрастно произнес Шен, не отводя взгляда от потолка. Корс потянулся к веревкам и неловко их развязал. Один узел не поддавался, и веревку пришлось разрезать. Обрывок остался на запястье Шена. Как только Корс закончил с веревками, он отстранился и замер в ожидании, уставившись на друга. Корс ожидал удара (заслуженного!), ожидал крика, оскорблений, обвинений — хоть какой-то реакции. Но не последовало ничего. Всё так же молча Шен протянул руки вверх, к потолку, и начал водить ими над головой, вперив в потолок стеклянный взгляд. На Корса он обращал не больше внимания, чем на стоящий в комнате стул. У него получилось. Врата начали открываться. За ними был Свет. *** На рассвете пришел Кочевник с двумя друзьями. Застав в комнате Корса, он хмыкнул и задумчиво почесал нос длинным ногтем. Корс неподвижно сидел у стола. Свеча давно догорела и стекла горкой воска на дубовые доски стола. Друг с суеверным ужасом наблюдал за Шеном. — Ему плохо, — перевел он встревоженный взгляд на Кочевника. — Его надо отпустить, показать лекарю… — Невозможно, — отрезал Кочевник, подходя к кровати. — Представляешь, какими последствиями это угрожает всем нам? Зачем ты его развязал, дубина? — Раньше надо было думать о последствиях! Он попросил развязать… — Идиот. — Ты не понимаешь! Он… В нем что-то сломалось. — А что ты с ним делал? — прищурился Кочевник. У Корса задрожали губы. Он отчаянно помотал головой. — Он не говорит. Вообще не говорит со мной, понимаешь? Не реагирует на прикосновения, шепчет что-то себе под нос, будто разговаривает с кем-то невидимым. Смотрит вверх стеклянным взглядом и лежит без движения, как кукла. А когда двигается, то лишь водит над головой руками, будто отгоняет насекомых, или разводит облака. Это… ненормально! Кочевник задумчиво склонился над Шеном. Корс был прав. Их игрушка, кажется, всё-таки сломалась. Шен лежал на кровати и смотрел вверх стеклянным, ничего не выражающим взглядом, его губы что-то очень тихо шептали. Кочевник нахмурился и наклонился ниже, пытаясь разобрать слова. Тщетно. Еще ниже. Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену. В проеме стояла высокая фигура в пыльной дорожной одежде. Высокий мужчина с длинными русыми волосами, перевязанными кожаным ремешком. Чтобы оценить ситуацию, опытному воину потребовалось всего пара секунд. Шен, распластанный на кровати. Обрывки веревок на его запястьях. Нависший над ним чужой раб. Еще двое рабов и игрушка Элассана около стола — что все они вообще делают в его покоях?! Какое право имеют здесь находиться? Аргон зверски устал с дороги, был голоден и не в духе. Выхватив боевой топор, он крутанул его в руке и всадил ближайшему рабу в спину. Раздался громкий хруст и тот молча стал падать. Они даже не успели обернуться и почувствовать опасность, глупцы. Вот чем рабы отличаются от воинов - тупые и совершенно лишенные чуйки. Вот почему такие, как эти, становятся рабами. Одним прыжком Аргон оказался напротив второго раба, в развороте выдернув топор из падающего тела, крутанулся и снес второму голову. Всё это заняло не больше двух секунд. Кочевник успел только поднять голову и удивленно воззриться на пришельца. Еще секунда, и до него начало доходить. Его глаза расширились от ужаса, Кочевник попятился, и… Аргон был уже перед ним. Раб уставился на воина зачарованно, как кролик на удава, и прижался спиной к стене. Бежать было некуда и невозможно. Аргон ударил его быстро, ребром ладони, смяв гортань. Умирать он будет около двух минут, слишком долго, чтобы наблюдать за его смертью. Воин не желал терять времени. Он развернулся к Корсу. Корс сорвался с места и рванулся — нет, не к выходу — к Шену. Он упал перед ним на колени, схватил его руку, стиснул, прижал к груди. Сзади тяжелым размашистым шагом приближалась смерть. — Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста! Только бы успеть. Ещё шаг. Уже близко. — Скажи, что прощаешь. Шен! Шен! Аргон остановился над ним. Ноздри воина раздувались от бешенства, а на скулах играли желваки. Он не желал разбираться. — Прости меня, друг. Если можешь, прост… — прошептал Корс. Шея Корса хрустнула, тело обмякло и рухнуло на пол. Аргон опустил топор. — Вставай! — грубо бросил он Шену, стряхивая с топора капли крови. — Сколько раз еще мне тебя спасать? Куда там смотрит эта Богиня? Ослепла она что ли? Аргон швырнул боевой топор на стол, сел на освободившийся стул и вытянул ноги. — Я устал и голоден. Сними с меня сапоги и расскажи, что они тут делали. Потом уберешь здесь всё. Шен не реагировал. Это что еще за штучки? Аргон с рычанием вскочил и направился к нему. Теперь воин был не просто зол, он был в ярости. Шен лежал на спине и водил над собой руками, невидящим взглядом смотря в пространство. На его губах играла улыбка, от которой лучшего воина армии Севера Аргона Непобедимого пробрала холодная дрожь. Врата, наконец, открылись.