Без прошлого

Какаши-сенсей, стоял под дверью кабинета и что-то бурно обсуждал по телефону. Занятия начались еще десять минут назад, но было видно, что в аудиторию он еще не заходил. Вообще личная жизнь нашего куратора давно стала достоянием общественности. Все студенты знали, что у него бурный роман с преподавателем французского Куренай-сенсей. Она в свою очередь была супругой преподавателя истории Асумы. По университету даже анекдоты ходили про столь удачный любовный треугольник, но на беду самого Асумы он ни о чем не знал, или же делал вид. Окрестив себя заочно рогоносцем. На него и без слез не взглянешь. Красивый статный мужчина, прекрасный человек и муж, да еще и отец трехлетнего сынишки, в котором души не чаял, но жена оказалась не верна. Хотя ее тоже осуждать сложно, наш куратор тот еще сердцеед. Сколько женщин пало к его ногам, известно только Богу. Поравнявшись с сенсеем, я заметила его недовольную физиономию, но отчитывать меня он не стал, лишь шикнул, и кивнул головой, давая понять, что уже давно стоило быть на месте. В аудитории было шумно. Каждый занимался своим делом, кто сидел в интернете, кто обсуждал личные проблемы, кто устраивал свою жизнь. Меня даже никто не заметил. Я села на последний ряд. Как говорится, кто успел, тот и съел. И только успела достать тетрадь и ручку, как в дверь вошел куратор. Оглядев нас пристальным взглядом, он громко кашлянул, давая понять, что перерыв окончен. Какаши часто опаздывал на занятия, но лекции всегда читал в полном объеме, за что заслужил уважение среди студентов. Сегодняшнее занятие было посвящено творчеству Достоевского. Я ни одного произведения его не читала, да и само начало его жизни показалось на удивление скучным. Все мои мысли занимала черная ласточка, припаркованная на стоянке. Спустя двадцать минут монотонной речи сенсея, дверь вновь открылась. Я в этот момент уже готова была отойти ко сну, но голос девушек, что сидели передо мной, заставил оторвать голову от парты. На пороге стоял он. Тот самый черный ангел владелец машины моей мечты. Девушки просто посходили с ума. Что не удивительно, парень воистину прекрасен, как Бог. Он обвел аудиторию холодным взглядом и остановился на мне. Я, в свою очередь, уткнулась лицом в конспект. - Простите. – Подал голос сенсей. – А вы, собственно, кто? - Вот документы. – Парень протянул бумаги Какаши, продолжая буравить меня взглядом. А его голос. Мурашки побежали по спине, от самой макушки до поясницы. Кто-то ахнул, кому-то стало мгновенно жарко, меня бросило в холод. - Что же. Господин Учиха Итачи. – Заговорил Какаши, ознакомившись с бумагами. – Надеюсь, вы уладили вопрос по пропускам начала учебного года с деканом. Так что, присаживайтесь на любое свободное место. Любое свободное место оказалось в двух рядах справа от меня. И, как только это, не побоюсь этого слова, чудо, заняло свое место, начался мой персональный ад. Он не сводил с меня глаз, и всю пару я просидела как на иголках. Под конец, хотелось даже подпрыгнуть с места и наорать. Но я сдержалась. Спасительный звонок прозвенел в самую подходящую минуту. Я поднялась с места, намериваясь найти Конан. Срочно потребовалась дружеская поддержка, но не тут-то было. - Привет. – Этот голос, полный сладкой неги и угрозы одновременно, сводил с ума, и прозвучал над моим ухом, когда я меньше всего этого ожидала, роясь в сумке, в поисках мобильника. - Привет. – Ошарашено повернувшись, ответила я, смотря на него во все глаза. - Я многое пропустил. Не одолжишь свои конспекты? – В тот момент у меня окончательно пропал дар речи и способность соображать. Его взгляд, такой темный, затягивающий и, казалось, смотрящий прямо в душу. Так открыто смотреть мог только человек уверенный в себе и своих силах, чем я не отличалась. - Не думаю, что мои конспекты помогут. – Наконец заговорила я, поборов чувство неуверенности. – У меня ужасный почерк. - Я разберу. - На его губах играла легкая улыбка, от чего мне казалось, что я несу полную чушь. – Я так и не представился. - Учиха Итачи, я слышала. – Меня внутри сжимало в комок и хотелось прекратить любые попытки общения, но парень оказался крепче, чем я думала. - Мое предложение прокатиться все еще в силе. - Спасибо, обойдусь. – Я сунула ему в руки тетрадь, надеясь, что он отстанет. - Но, тебе же понравилась машина. – Не растерялся он. - Машина, но не ты! – Выкрикнула я, и тут же осеклась. Его лицо мгновенно приняло суровое выражение, а глаза потухли, словно свет выключили. Мне было жаль, что с моего языка сорвались столь ядовитые слова, но я не могла с собой ничего поделать. Он мне нравился, но что-то заставляло бежать от него, скрыться с глаз, так чтобы и следа не осталось. А он, по всей видимости, был крайне разочарован. Наш университет хранил в себе множество тайн и загадок. За каждой маской, умело надетой на лицо, скрывались свои пороки и проблемы, которые люди с неохотой выставляли напоказ. Многие видели в этом слабость, другие просто не желали подпускать к себе неугодных людей. Я тоже старалась делать безразличный вид. Словно у меня все прекрасно и я совершенно не волнуюсь по поводу своего прошлого. Мне нет дела до того, есть ли у меня родители и переживают ли они обо мне. Мне нет дела до того, числятся ли за мной правонарушения. Я Ханабэ Митараши, совершенно новый человек, которого вы даже не заметите, проходя мимо. У меня нет проблем, нет мучительных мыслей. Я получаю удовольствие от жизни и стараюсь урвать момент. Да что там, вы даже не узнаете, что у меня провал в памяти, длиной во всю мою жизнь. Я не знаю, есть ли у меня друзья и были ли. Был ли любимый человек, и я не знаю, девственница я или уже успела проститься с этим. Можно, конечно, сходить к врачу и получить хоть один ответ на вопрос, но сделать меня это не заставишь. Во-первых, стыдно, а во-вторых, вопросов и так слишком много, так что одним больше, одним меньше, не имеет значения. Меня не волнует, что своей фамилией я обязана старшей медсестре реанимационного отделения, в котором очнулась полгода назад, Анко. Которая, не смотря на всю неприязнь, вызываемую в моей душе, оказалась очень добрым и внимательным человеком, даже слишком похожим на меня, словно была старшей сестрой. Я по сей день благодарна ей за ту грубость, с которой она заставляла меня вставать с кровати и выполнять упражнения, превозмогая боль, чтобы теперь я могла свободно передвигаться и даже бегать. Ничего из этого вы не найдете на моем лице, но сейчас я была сбита с толку. Конан медленно шла по коридору, направляясь на кафедру своего отделения, когда заметила меня. На лице подруги отразилось беспокойство, и она поспешила ко мне, обнимая за плечи. - Ханабэ, все в порядке? Ты выглядишь взволнованно. – Хаюми очень милый и внимательный человек, за что ей огромное спасибо, ведь по большей части мне не приходилось говорить ей о своих проблемах, она видела меня насквозь. - Я не знаю. – Прошептала я, стараясь подавить начинающийся приступ паники. Этот парень подействовал на меня странно. Я не могла собраться с мыслями. Я боялась его и в то же время всеми фибрами души тянулась к нему. Это не свойственное доселе чувство выжимало из меня все жизненные соки, и я была готова разрыдаться. - Эй, успокойся. – Хаюми обняла меня за плечи, позволив спрятать лицо в основании ее шеи. – Может тебе лучше пойти домой? Отлежаться и прийти в себя? – Я не ответила, и тогда Конан подняла мою голову, всматриваясь в глаза. – Я вижу, что с тобой что-то происходит, Ханабэ. Тебе стоит переварить это. Давай я отведу тебя домой. Преподаватели, безусловно, были в курсе моей проблемы с дырявой памятью, но это держалось в секрете от студентов. Ректор не хотел, чтобы ученики думали, будто мне делают поблажки, которых соответственно никто и не собирался делать, но в такие моменты, я спокойно могла рассчитывать на понимание среди учительского персонала. Думаю, это и правда была хорошая идея. Я согласно кивнула и Конан ласково улыбнулась в ответ. Это удивительно. Мы стали так близки, всего за неделю, порой даже казалось, будто мы знакомы, целую вечность. Она обхватила меня рукой за талию и повела к выходу. Студенты, пользуясь перерывом между лекциями, высыпали на улицу, наслаждаясь теплой погодой и свежим воздухом. Мой взгляд сам упал на него, стоящего возле машины и говорившего с кем-то по телефону. Его лицо было напряженным, а брови недовольно хмурились, но я не могла не отметить, насколько он красив, просто дьявольски. Конан приобняла меня покрепче, чувствуя как меня начало потряхивать, и в этот момент он повернулся и посмотрел на меня. Телефон едва не выпал из его рук, а в глазах было столько боли, что у меня дыхание перехватило и сердце сжалось болезненной судорогой. Да что такое? Разве парни так себя ведут с девушками, с которыми только что познакомились? Может быть, я не знаю, не уверенна. Я даже в себе потерялась, перестала понимать, какие чувства забрались в мою душу, и теперь переворачивают ее с ног на голову. А потом он перевел взгляд на Конан, и лицо его прояснилось, словно успокоившись. Я переборола свое желание смотреть на него и отвернулась, опустив глаза в пол. Мой мир, к которому я только начала привыкать, трещал по швам, и это было страшно. В корпусе общежития стояла просто гробовая тишина, что не удивительно, учитывая, что все студенты находились на лекциях. С пропусками у нас дела обстоят сложно, и отрабатывать их дело не из приятных, но Конан это совершенно не интересовало. Сейчас она напоминала заботливую курицу-наседку, которая печется о своих цыплятах, что вызывало у меня невольную улыбку. Она осторожно, будто боялась, что я рассыплюсь, усадила меня на кровать и отошла к столу, включая электрический чайник. Я внимательно наблюдала, за каждым ее движением. Они были неуверенными, точно она пыталась побороть приступ паники. Чему я искренне удивлялась. Довольно быстро она приготовила чай с ромашкой и подала кружку мне. Приятное тепло согрело замерзшие руки, а аромат окутывал спокойствием. Даже дышать легче стало. Конан удовлетворенно выдохнула, садясь рядом со мной и обнимая за плечи. - Ты напугала меня, Ханабэ. – Почти промурлыкала она, кладя голову мне на плечо. – У тебя был такой встревоженный вид, но теперь вижу, что все в порядке. Может, скажешь, что на тебя так подействовало? Я искренне улыбалась ей. Забота Хаюми придавала уверенности в том, что я кому-то нужна. Если кто-то скажет, что чрезмерное внимание может быть обузой, то не верьте. Эти люди просто не теряли всего этого и понятия не имеют, каково это быть одинокими. Чувствовать себя песчинкой в огромном мире, на которую не обращают внимания. Именно близкие и дорогие сердцу люди делают нас теми, кто мы есть и стоит лишиться этого, чтобы полностью затеряться. Потерять самих себя. Она ждала моего ответа, но я не была готова его дать. Нет, я не хотела скрывать от нее ничего, просто не могла понять свои чувства. Это было странно, неожиданно. Я просто неопределенно мотала головой. Конан прекрасно поняла мое состояние, то чувство смятения, которое поглотило в себе все остальные. - Знаешь, у нас в группе новый студент. – Заговорила Конан, отвлекая меня от своих мыслей. И искренне была благодарна ей за пустую болтовню. – Такой хорошенький мальчик. Дейдара зовут. У него волосы почти до хм, пятой точки. Длинные-длинные и блестящие. А цвет, как у переспелой пшеницы, просто золото. - У нас тоже новый студент в группе. – Ответила я, неосознанно возвращаясь к тому парню, который выбил у меня почву из под ног. – Итачи зовут, кажется. Это его машина на стоянке была. - Вот как? – Удивилась Конан, но сразу помрачнела. – Знаешь, в Токио полно людей и они все разные, но я бы советовала тебе держаться от него подальше. - А кто говорит, что поступлю по-другому? – Я повернулась к ней, удивленно изогнув бровь. Конан моя реакция позабавила, и она улыбнулась, запустив пальцы в мои распущенные волосы. Я свои волосы не любила, они мне казались слишком тусклыми. Врачи говорили, что у меня были длинные волосы, выкрашенные в пепельный цвет, но их пришлось сбрить перед операцией на мозге. И теперь они едва доставали до плеч и были мышиного русого оттенка. Но Хаюми мои волосы нравились, и она периодически устраивала у меня на голове неизвестные сооружения. - Я и не сомневалась в разумности твоих суждений. – Продолжала мурлыкать она. – Просто, люди, которые рассекают на таких машинах, чаще всего занимаются чем-то противозаконным. Сомневаюсь, что эту машину ему подарил богатенький папочка, тогда он бы учился не здесь. - Это верно. – Согласилась я, делая глоток подостывшего чая. – Знаешь, он меня напугал. - Он тебе что-то сказал? – Конан сразу ощетинилась. Если можно было бы провести параллель с кем-то из животного мира, то Хаюми была бы коброй. В этот момент она особенно напоминала эту змею, которая встает, раздувая свой капюшон, предупреждая нерадивого путника об опасности. - Нет. – Пожала я плечам. – Предложил прокатиться на машине и попросил конспект. Но он так смотрел на меня, будто я ему что-то должна, и это напрягает. - Ты согласилась? – Спросила Конан. – Прокатиться. - Сначала хотела. – Честно призналась я. – Машина и правда мечта. Но потом. Я не знаю. У меня прям все внутренности скрутило от одного его взгляда. Я его боюсь, Конан. Не знаю почему, но это чувство сильнее, чем все остальные. - А есть и другие? – Подруга отпустила меня и улеглась на диван, закинув руку за голову и вытянувшись во весь рост, с интересом рассматривая мое лицо. - Ну, - я помялась, пытаясь выразиться яснее, - он очень красивый. - Что, прям очень? – Удивилась Хаюми, притворно увеличив глаза. Я тихо засмеялась и, отставив чашку в сторону, улеглась к ней под бок. - Ну, он похож на тех, кого мамы называют плохими парнями. – Пыталась передать я свои ощущения. – Весь такой загадочный и манящий одновременно. Черный рыцарь, затеявший государственный переворот. От него мурашки бегут по коже. - Даже так. – Конан вновь запустила пальцы в мои волосы, легонько массируя кожу головы. Она точно всегда знала, какое действие это на меня оказывает, хотя, возможно, я не так одинока в этом. В любом случае меня расслабляло настолько, что я почти мгновенно отключалась. – Держись от него подальше, Ханабэ. Это мой тебе совет. - Конечно, мамочка. – Хихикнула я, начиная зевать, и уже совсем скоро сопела под боком у подруги.