Без прошлого

Когда меня выписали, Такеру приехал забрать меня. К тому времени, мы уже считались парой, хоть я так и не услышала предложения об этом. Все сложилось само собой, и теперь оглядываясь назад, я понимала, что будет некрасиво сказать, что мы просто друзья и ничего большего. В самом начале общения с ним, я подумывала об отношениях, но сейчас, когда они уже были, их не хотелось иметь, но пути назад нет. Может я слабохарактерная, но не могла оттолкнуть его от себя. С Такеру я чувствовала себя защищенной. Мы весь вечер просидели дома. Конан приготовила прекрасный ужин в честь моего возвращения, я так была ей благодарна, что и передать не получится. Мы прекрасно провели время, много смеялись и дурачились. Но учеба не ждет. Хаюми взяла мне задание, так что мне предстояло выучить наизусть восемнадцатую песнь Божественной комедии Данте. Восьмой круг Ада злые щели. Слог у него оказался очень простым, и я сама поразилась, насколько легко смогла запомнить немаленький текст, да еще со всеми старинными оборотами. Спать я ложилась довольная собой и счастливая, как слон. Наконец добравшись до родимой подушки. Утро встретило приятным теплом, и настроение сразу взмыло до небес. Собравшись, мы с Конан направились в университет, обсуждая по дороге планы на вечер. Такеру предложил сходить в кино, пригласив и Конан, для приличия, и моя подруга охотно согласилась. Я отдаленно вспоминала, что ни разу не оставалась с Такеру наедине, за исключением того случая в библиотеке. Конан всегда была с нами или где-то поблизости, может, поэтому я не могла воспринимать его как своего парня? Стены родной альма-матер встречали все теми же лицами студентов и преподавателей. Стоянка все так же заполнялась серыми скучными седанами и универсалами, но сейчас они выглядели куда приятнее глазу, наверно соскучилась. Не могла не отметить, все те же яркие пятна на парковке в виде желтого «Порше» и красного «Камаро», да и «Мерседес» порадовал изменениями. От стоковой комплектации почти ничего не осталось, а белый цвет авто украшали падшие ангелы по всему кузову. Выглядело очень красиво, черные девицы с крыльями за спиной на белоснежной краске. Но я заметила, что восхищаюсь только машиной, не обращая внимания на ее хозяина. Отношения с Такеру поставили мои мозги на место, и я смогла перестать о нем думать, да и глупо было бы продолжать, после того, что он сделал. Такеру ждал меня на ступеньках и сразу обнял, страстно целуя. Он никогда прежде не проявлял такой порыв, возможно, чувствовал конкуренцию, вот только от кого? Это я больная на голову, сходила с ума по парню, которому на меня наплевать, но теперь все в порядке. Когда прозвенел звонок, вся наша группа, включая Учиху, ожидала появления вечно опаздывающего Какаши. Я пробегала глазами по тексту песни, освежая воспоминания, чтобы не облажаться в ответственный момент. Да, я была горда собой. Я впервые получила удовольствие от прочитанного, и это не могло ни отразиться на моем ответе. Какаши удивился, заметив меня среди аудитории, и долго рассматривал, потом улыбнулся. - Митараши, рад вас видеть, не ожидал, что в первый же день придете на занятия. – Он говорил искренне и, кажется, правда был рад меня видеть. - И так залежалась. – Пошутила я в ответ. - Может, вы и к занятию готовы? – Поинтересовался сенсей, и по его тону я поняла, что если отвечу отрицательно, он не сильно расстроится, но я сегодня полна сюрпризов. - Конечно. Песнь восемнадцатая, Восьмой круг Ада злые щели. – Отчеканила я, и сенсей искренне поразился. - Тогда не станем терзать вашу голову ожиданием, прошу за кафедру. – Сенсей отошел в сторону, усаживаясь на неизменный стул, а я заняла его место. Я просто светилась от непонятного мне счастья, и это заметили все. Одногрупники смотрели на меня удивленно и только одни глаза были печальными, но я не обращала на них внимания. Набрав в легкие побольше воздуха я воодушевленно принялась читать стих. - Есть место в преисподней. Злые Щели, Сплошь каменное, цвета чугуна, Как кручи, что вокруг отяготели. Посереди зияет глубина Широкого и темного колодца, О коем дальше расскажу сполна. А тот уступ, который остается, Кольцом меж бездной и … - И тут я запнулась, я знала, какие слова были дальше, они крутились на языке, но я не могла их назвать. Словно заклинило. Я испуганно обвела взглядом аудиторию, не понимая, что происходит. - Митараши, - Какаши-сенсей взволнованно смотрел на меня, - вы можете продолжать? - Да, я… Я. – Я не могла взять себя в руки, меня накрыла паника, я не могла вспомнить. Просто отшибло. На меня смотрели сотни глаз, но я не могла вспомнить, кому они принадлежат, сенсей стал безликим, у меня вылетело из головы его имя. Я видела, как дернулся парень, подскакивая с места, его черные глаза были полны ужаса. Я знаю его, уверенна в этом, но не помню. - Митараши, что с вами? – Я повернулась к сенсею лицом. Кто такая Митараши? Я что ли? Нет у меня другая фамилия, но ее я не помню. От мыслей, которые я пыталась поймать, начинала болеть голова, очень сильно. Я обхватила ее руками, пытаясь, справится с болью, казалось, что она лопнет. – Митараши, Митараши! Я не реагировала. Это не я, это кто-то другой. Мне все равно кто, мне нужно вспомнить кто я! Обязательно нужно, я чувствую, что это где-то близко, но не могу выхватить из памяти. Силы подвели меня, и я не смогла сдержать крик боли, рухнув на колени, срываясь в панических рыданиях и сжимая голову руками. - Ханабэ, Ханабэ. – Сильные руки обхватили мои плечи, и я подняла голову, смотря во взволнованные черные глаза. – Что с тобой? Что со мной? Кто я? - Я не Ханабэ. – Прошипела я, корчась от боли. Он удивленно смотрел на меня. - Тогда, кто ты? – Если бы я знала ответ на этот вопрос. - Я, я… - Я не могла ответить. - Ты меня помнишь? – Снова задал вопрос он, я окончательно растерялась. - Ты? – Я его знаю, но не помню. По щекам текли слезы, я не могла их унять. Я не помню, ничего не помню. Кто я? Где я? Что со мной? Кто он? – Ты, ты… От напряжения у меня на шее повздувались вены, а лицо покраснело. - Ты… - Это пытка, настоящая пытка собственного мозга. Он был так близко, его дыхание опаляло кожу. Я знаю его. Знаю. – Ты… Ответ был совсем рядом, плавал на поверхности, но я не могла ухватиться за него. Я его знаю! Кто он? Кто я? - Ты… - Уже сотый раз я пыталась ответить кто он, но не получалось. Силы покидали мое измученное паникой тело, взбунтовавшийся мозг высосал из меня все жизненные соки. Я смотрела ему в глаза, пытаясь найти ответ в них, но смогла выдать только одну фразу, прежде чем отключиться. – Я тебя знаю. Эта мысль не давала мне покоя, но оформится так и не смогла, а я потеряла сознание. Когда я очнулась, кругом стояла просто гробовая тишина, а вот в голове раздавалась оглушительная какофония шумов. Мой мозг оказал мне медвежью услугу, предусмотрительно стерев последние воспоминания. Все, что осталось в моей памяти, это начало моего неудачного выступления, а потом полный провал. К величайшему облегчению, я обнаружила под головой мягкую подушку и теплое одеяло, в которое меня завернули, словно в кокон, так что я с трудом могла пошевелиться. Белые стены не сразу дали понять о месте моего пребывания, но я уже бывала здесь раньше и, собрав мысли в кучу, поняла, что нахожусь в медпункте университета, беззаботно валяясь на кровати, пока остальные студенты корпят на занятиях. - Эй, ты как? – Участливый голос, который уже успел стать родным, самой замечательной подруги в мире, привлек мое внимание. Я зевнула, не смогла подавить этот порыв и перевела взгляд на нее. Конан улыбалась, так печально и ласково, что в пору было впадать в панику. Однако чувствовала я себя просто прекрасно, кажется, не высыпалась так никогда в жизни. - Нормально. Можно даже сказать хорошо. – Протянула я, опять раздирая рот в зевоте. Хаюми улыбнулась шире, выпрямившись, словно с ее плеч гора упала. – А что произошло? Мой вопрос заставил подругу несколько измениться в лице, удивленно распахнув глаза, но потом она вернулась к прежнему спокойствию. - Ты потеряла сознание на занятии и тебя принесли сюда. Медсестра сказала, что это из-за последствий перенесенной травмы. Но волноваться не о чем. – Немного хрипловатым голосом говорила Конан, присаживаясь на край кровати и вплетая пальцы в мои волосы. Я молчала, раздумывая о своем, и Хаюми заметила это. – Такеру был здесь, но следующую пару пропустить не мог. После звонка он придет. Хаюми пыталась меня успокоить, вот только о Такеру я совершенно не думала в тот момент. Более того, ее слова несколько озадачили меня, поскольку я не сразу вспомнила, кто такой Такеру. В моей голове творилась совершенно невообразимая каша. Обрывки эмоций и воспоминаний, которыми я успела обзавестись после того, как вышла из комы, смешались с чем-то неосязаемым и не поддающимся анализу, но важным. И это напрягало. Напрягало то, что я никак не могу восстановить те обрывки, которые теперь поселились в голове. А еще новые провалы памяти не могли радовать. Я озадачено смотрела на подругу, пока мой дырявый мозг пытался решить сложную загадку о том, кто же такой Такеру. - Это твой парень, Ханабэ. – Просветила Конан, поняв, чем заняты мои мысли, и я удивленно уставилась на нее. - Мой парень? Разве Такеру? Я уверенна, что его зовут по-другому. – Недоумевала я. Хаюми тяжело вздохнула. - Это последствия травмы, Ханабэ. Ты просто забыла. Он скоро вернется, и ты сразу вспомнишь. – Успокаивала меня Хаюми, и я верила. Только ей я могла верить целиком и полностью. У нас столько общего, столько воспоминаний. В этом я была уверенна, но никак не могла выцепить их в своей памяти. От напряженной мозговой деятельности даже лицо покраснело. И подруге это не понравилось. Так что, когда появилась медсестра, она попросила дать мне успокоительное. Я была против, но кто я, чтобы спорить с Конан? *** Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, где я нахожусь. Под головой мягкая подушка, а сама укатана в теплое одеяло, словно в кокон, так что пошевелиться не могла. Белые стены не сразу дали ответ на вопрос, где я нахожусь, но я здесь уже была и не без труда узнала медпункт университета. На меня смотрели обеспокоенные глаза Такеру. Он сжимал мою кисть и гладил по волосам, что-то нашептывая. Я сжала в ответ его ладонь, и парень улыбнулся, обращая свое внимание на меня. Приятно осознавать, что ты не одинок, что есть кто-то, кому ты дорог. В голове звенело, и было на удивление пусто. Почему-то казалось, что Конан рядом, но кроме нас с Такеру в комнате никого не было. И пусть он не тот человек, с которым я хотела бы провести остаток дней, но отличный парень и всегда рядом. Заботится обо мне, а не открещивается, как от прокаженной. Хотя я сделала бы именно так, окажись на его месте. - Привет, ты как? – Его голос пробирал до мурашек. Такой глубокий и чувственный, что хотелось раствориться в нем. - Хорошо. Хочу домой. – Улыбнувшись, ответила я, и парень просиял, как миллионы звезд. - Конечно. Я отвезу тебя. – Он помог мне подняться, не без труда распутав кокон из одеяла. На секунду мелькнула в голове мысль, что меня уже не первый раз так упаковываю, вот только кто и когда я не знала. Поддерживая меня за талию, парень вывел меня на улицу. Такси уже ждало под дверью университета, но я не могла просто не посмотреть в сторону парковки, где стоял белый «Мерседес», а его хозяин, присев на капот, смотрел на меня. Забудь, Ханабэ, он отказался от тебя. Ты ему никогда не была нужна, он лишь хотел развлечься! Приказывала я себе и даже смогла убедить. Вот только не все в жизни складывается так, как нам того хочется. Итачи поднялся с машины и двинулся в нашу сторону. Я чувствовала, как напрягся Такеру, просто испепеляя его взглядом, но Учиху это не трогало. - Чего тебе надо? – Возмутился Такеру, помогая мне сесть в машину, когда Учиха остановился рядом с нами. Итачи его вопрос проигнорировал. - Ты как? – Честно, я растерялась. Его голос был таким взволнованным, даже дрожал от напряжения. От него несло ярко выраженным табачным дымом, так что становилось понятно, что он много курил. – Ты меня напугала сегодня. Я недоуменно смотрела на него, совершенно не понимая, о чем он говорит. - Нормально. – Сухо ответила я, отворачиваясь от него. – Приношу извинения за неудобства. Последние слова я выплюнула с особым презрением и злобой, даже сама поразилась, что способна на такое. Наверное, в прошлой жизни, я была не робкого десятка. Но тут же пожалела об этом, когда мой подбородок сжали сильные пальцы, заставляя повернуть голову. Обсидиановые глаза просто пылали, устрашающе, но в них не было злобы или ненависти, хотя именно их я ожидала увидеть. - Эй, отвали от нее! – Такеру рыпнулся, было, схватить Учиху за шиворот и оттащить от меня, но тот с нечеловеческой скоростью, вставил свободную руку в бок, сильно приложив моего парня в грудь. Такеру схватился за ушибленное место, судорожно хватая воздух. - Ты ведь знаешь, как на меня действует такой тон. – Укоризненно произнес Учиха, и степень его уверенности просто повергала в шок. – Ты знаешь! Я дернула головой, освобождая ее от захвата и зло смотря прямо в глаза обидчика. - Ты совсем больной! Какого черта тебе от меня надо? Водитель такси на удивление не проявлял интереса ко всему происходящему. Оно и понятно, счетчик работает, наматывая минуты, а остальное не его дело. - Ты сама знаешь. – Уверенно заявил Учиха, и только после этого соизволил удалиться. Следующее утро оказалось таким же хмурым и пасмурным, как и мое настроение. Стоило только оказаться дома, чтобы Конан завела старую пластинку. Несколько часов они, наперебой с Такеру, промывали мои уши потоком отборной ругани и возмущения, сыпавшегося на Учиху с неприкрытым презрением. Сначала я слушала, чувствуя, что начинаю постепенно закипать, потом просто послала все к черту. Меня несказанно бесило не желание понимать моей подругой простой истины, я не хочу слышать о нем ни слова. Итачи преследует меня, я не могу разобраться в его поведении и своих собственных ощущениях. Одно оставалось неизменным, даже утром, хотя ожидала, что станет легче, меня удивляла его уверенность. Тот тон, с которым он произнес свои последние слова: «Ты сама знаешь». Что я знаю? Я всю ночь пыталась найти ответ на этот вопрос, но тщетно. Так что с утра страдала приступом раздражения, который еще никогда мне пережить не удавалось. Конан вошла в комнату, вытирая мокрые после душа волосы, когда я копалась на полках, пытаясь отыскать чай. Подруга долго смотрела на меня, словно пытаясь что-то понять, но видимо тоже оказалась сбита с толку. - Что ты ищешь, Ханабэ? – Я не поворачивалась, продолжая поиски. - Чай. – Коротко бросила я. У меня тряслись руки. Не знаю от чего, но в данный момент мне был жизненно необходим чай. Хаюми подошла ко мне, перехватывая запястья своими руками и разворачивая к себе. Я не сразу взглянула в ее лицо, в ее глазах читалось непонимание и страх. - Ханабэ, у нас нет чая. – Она говорила с таким тоном, точно я трехлетний ребенок, который заигрался и никак не хочет успокоиться, хотя уже давно пора спать. Это раздражало. – Ты не пьешь чай, ты помнишь? Конечно, я помнила, что за глупый вопрос. Я сама сказала Конан, что терпеть не могу чай, за его травяной привкус и противную вонь, от которой меня тошнит. Но ведь вкусы меняются! Сейчас я хочу чай, да так, что зубы сводит. Или это что-то другое? «Ты сама знаешь»! Снова эти слова ворвались в голову, как назойливая песня, совершенно нелепая, случайно услышанная, но от которой нет никакой возможности избавиться. Ее противная мелодия крутится в голове, пока не начинаешь медленно сходить с ума. «Ты сама знаешь»! Да пошло оно все к чертовой матери! Я сорвалась, мне нужен чай, мне нужна эта отрава, которую требует мой организм! Мне нужен… Кто? Что творится в моей голове? Какой злобный гений перевернул мысли с ног на голову? Кто автор гениального плана по сведению меня с ума? Меня трясло, руки дрожали, а глаза бегали из стороны в сторону. Это паника, я ее знаю. Такое уже было, когда я очнулась в больнице и ничего не могла вспомнить. Хаюми прижала меня к себе, поглаживая по волосам, словно я самое дорогое, что есть у нее в жизни. Она всегда такая, я уже привыкла. - Успокойся, Ханабэ. Если хочешь чаю, я его найду. – Вот только я понятия не имела, чего хочу, что должна делать и какие решения принимать. У меня выбили почву из-под ног, и я безвольно болталась над пропастью. Она темная, непроглядная и страшная, но я знаю, чувствую, что должна заглянуть в нее. Но мне страшно. Я обхватила подругу, впиваясь пальцами в ее спину, наверное, больно, но она ни звука не произнесла. Вот только под пальцами я не чувствовала ткани халата, а ощущала рельефный узор татуировки. «Ты сама знаешь»! Да, знаю, я сошла с ума, и обратного пути нет. *** К моему величайшему удовольствию никого из Учиховской компашки, включая его и Дайске, в университете не оказалось. Так что учебный день пролетел как нельзя лучшим образом. Я даже смогла успокоиться. После занятий, я попросила Какаши объяснить мне суть заданной работы. Вся эта нервотрепка совершенно отбила возможность соображать, так что я тщательно записывала все пояснения куратора, пока он терпеливо, слово за словом, разжевывал мне смысл задания. Получив все необходимые разъяснения, я еще полчаса ждала в вестибюле, пока не утихнет дождь, обрушившийся стеной на город еще в середине учебного дня. Как ни странно, но я ни разу не вспомнила про Такеру за весь день, даже когда он подходил ко мне на перемене, я находила всевозможные причины, чтобы убраться подальше. На улице было холодно и мерзко, после проливного дождя. Температура воздуха упала градусов на десять, а пронзительный ветер пробирал до костей. Вдоль тротуаров стекали просто огромные реки, да и лужи устилали дорогу, словно зеркала. Я медленно плелась по улицам, в направлении корпуса общежития, искренне завидуя Конан, ведь она уже была дома и попивала горячий чай. Снова захотелось этой отравы, честное слово это как чувствовать себя беременной. Хочется варенья с солеными огурцами в одном блюде, так и чай. Вот на кой он мне сдался, спрашивается? Пытаясь разобраться в своих мыслях, я почти ничего не замечала вокруг, но мое внимание привлек рев двигателя. Я как раз остановилась на перекрестке, ожидая зеленого света светофора, когда мимо пронеслась машина, я даже марку разглядеть не успела. Она на бешеной скорости ввалилась в поворот, обрызгав меня грязной холодной водой с ног до головы. Плюясь и возмущаясь, я увидела еще три, и эти машины я знала прекрасно, «Мерседес», «Камаро» и «Порше». С той же фееричной скоростью они промчались мимо, вслед за первой, скрываясь за следующим поворотом. Я тряхнула мокрой головой и уныло уставилась на промокшие джинсы. Даже сейчас смогли достать меня. Вот что я им сделала? Краем глаза я заметила подъезжающий «танк», с его мелодичным низким урчанием мощного двигателя. «Додж рам» остановился рядом и пассажирская дверь открылась. На меня сверху вниз смотрел Саске. Взгляд его угольных глаз скользнул, по моему наряду, недовольно присвистнув. - Подбросить? – В его голосе чувствовалась усмешка, и мне стало обидно. Пусть брату своему спасибо скажет. - Обойдусь. – Гневно выдала я, и направилась на противоположную сторону дороги, но этот парень не любил сдаваться. Выскочив из машины, он лихо догнал меня, подхватывая на руки и перебрасывая через плечо. С грацией дикой кошки он уместил меня на пассажирском сидении пикапа, пристегнув ремень безопасности, и вскоре оказался за рулем, заводя мотор. Я надулась, как обиженный ребенок, но это его только забавляло. Я смотрела в окно, не желая говорить с ним, с интересом рассматривая мелькающие столбы уличного освещения, и на секунду, показалось, что я еду в поезде. Так же смотрю на столбы, мелькающие за окном двери в тамбуре, и понимаю, что это последнее, что я вижу. Меня охватил такой страх, что словами не передать. И, похоже, Саске это заметил, поскольку сразу нажал на тормоз и схватил меня за плечи, разворачивая к себе. - В чем дело? Эй, что с тобой? – Он тряс меня, а я не могла ничего ответить. Мне было просто страшно и все, никаких посторонних чувств и эмоций. – Ханабэ? Его черные глаза с тревогой смотрели на меня, и внутри что-то скрутило от тоски и обиды. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я обхватила Саске за шею и поцеловала. Он несколько секунд пребывал в состоянии полнейшего шока, но потом отстранился от меня. Я ожидала увидеть презрение, но ему было жаль меня, от чего становилось только противнее на душе. - Ты мне, безусловно, нравишься, - заговорил он, пытаясь что-то объяснить,- но не так, как тебе кажется. Да и я не нравлюсь тебе настолько, так что не нужно совершать ошибок. Ты потом сама жалеть будешь. - Да откуда тебе знать, что я чувствую! – Возмутилась я, уже готовая разрыдаться. Саске прижал меня к себе, гладя по волосам. - Я знаю. Ты запуталась и тебе страшно, но прислушайся к своему сердцу, оно не обманет. И откуда у него столько здравого смысла и уверенности, просто поражает. Я опустила голову, задумавшись. Странно, но я чувствовала в нем родственную душу. - Я скучаю по нему. – Едва шевеля губами, пролепетала я, не особо рассчитывая на то, что он услышит. - По кому? – Услышал. - Не помню. – Пожала я плечами. - Просто скучаю. Кажется, что он где-то рядом, но никак не могу поймать. Меня преследует его запах и, кажется, я схожу с ума. - У тебя амнезия? – Казалось, Саске был поражен до глубины души. И тут плотину прорвало. Я рассказала ему все, что знаю, все, что мне рассказывали. Вдавалась даже в такие подробности, о которых и Конан не знала. Он внимательно слушал, не перебивая, а потом вынес вердикт очередным вопросом. – А поцеловала ты меня потому, что увидела что-то похожее с ним или почувствовала? - Твои глаза. – Я выдала ответ раньше, чем успела подумать, и он стал шокирующим для меня. Саске ничего не ответил. Молча, он завел мотор, и машина тронулась с места. А через пару минут я уже входила в свою комнату в общежитие, где ждала Конан, нервно расхаживая по комнате, и компанию ей составлял Такеру.