Тихоня и бунтарь, или как добиться скромняшу

А вот и ваше продолжение! Закидывать личку не обязательно. Просто я ленивая жопка, в которую надо кидать тапки! :) Ноги шагают по шероховатой траве сумеречного поля, вокруг нет ни единой души, а слух ловит лишь резкие порывы ветра, что пронизывают до кончиков пальцев, заставляя тело непроизвольно напрягаться в надежде сохранить хоть каплю тепла. Все тихо; даже слишком тихо. Я иду, оглядываясь, выискивая глазами хоть кого-то, не важно кого, ведь такая пустота пугает, а воображение рисует не самые лучшие варианты. Словно из-под земли передо мной возникает женщина, сильно походящая на маму. Но та выглядит совершенно не так, в отличие от этой незнакомки. Усталая и замученная - именно такой мать никогда не была. Несмотря на все противоречия, чувствуется что-то знакомое, родное, и я стараюсь догнать её, зову... И опять эта режущая слух тишина, да, мой рот открыт, но ни звука не слышится. Я бегу все быстрее и быстрее... Наверно это всё больное воображение, но она от меня отдаляется, снова и снова. Рука тянется к пустоте, пытаясь зацепить ткань от платья мамы, но та постепенно становясь прозрачной, а затем и вовсе исчезает, словно её и не было на этой унылой поляне... Ее нет. Никого нет. Я одна... Собственный крик, который я никак не могу узнать, заставляет проснуться. Фух... Это был лишь сон. Странно, слишком реалистично все выглядело. Нет, всего лишь сон. Открываю глаза и ужасаюсь, а заодно и пытаюсь понять, где я нахожусь. "Где я?" - единственное, что сейчас крутится в голове, и по настоящему волнует меня. Меня окружили выкрашенные в чисто-белый стены, непрерывно давящие на зрение. От такой яркости становится дурно, а глаза начинают болеть, заставляя ещё сильнее жмуриться. "Похоже на больничную палату, но вот что я здесь делаю?" Во рту неприятная горечь. Пытаюсь встать, но мне что-то мешает. Взгляд падает на иглу, от которой тянется несколько трубок. "Что за?" Воспитание позволяет мне адекватно среагировать и промолчать в такой ситуации, в противном случае из моих уст пошла нецензурная лексика, но я приличная особа, так что приходится себя сдерживать и вспоминать, что же случилось вчера. Отрывки вчерашнего дня замелькали в голове, словно плёнка в старых фильмах, и осознание не заставляет себя долго ждать. Отравление. Похоже на приговор, но я жива, насколько понимаю, так что всё обошлось, что несказанно радует. Разносится стук двери и в палату кто-то входит, тем самым прерывая поток мыслей. - Кристина, ты в порядке? - приятный и уже знакомый голос разносится в комнате, и я узнаю нашу вожатую. - Да, вполне. Только глаза болят от всего белого и подташнивает немного. - Прости, Кристина, я и не заметила, как ты схватила эту ягоду. В следующий раз спрашивай! А если бы не успели? Тебя еле откачали! - Извините... - виноватый взгляд переходил с одной вещи на другую, лишь бы не смотреть на взволнованную женщину. - Ладно. Ничего страшного. Ты девочка хорошая, ответственная. Я тебе верю. Через пару дней тебя выпишут, - сказала она и, попрощавшись, вышла из палаты, говоря что-то о навалившихся делах. Кажется, так пролежала минут двадцать, а может, и больше, думая о своем. Мысли вдруг тяжёлым грузом заняли всё пространство в голове. Никогда не занималась самокопанием, но, может, всё же начать? Словно гром среди ясного неба, вспоминается утренний сон. Чтобы это могло значить? Не думаю, что я одинока. Может моя мать... Ой, нет! Даже думать об этом нельзя! Все, Крис, бросай, это не для тебя! Может это белый цвет так действует, или лекарство, передающееся мне в кровь через капельницу, но глаза начинают непроизвольно закрываться и снова проваливаюсь в сон. Ноги шагают по шероховатой траве сумеречного поля, вокруг нет ни единой души, а слух ловит лишь резки порывы ветра, что пронизывает до кончиков пальцев, заставляя тело непроизвольно напрягаться в надежде сохранить хоть каплю тепла. Все тихо; даже слишком тихо. Я иду, оглядываясь, выискивая глазами хоть кого-то, не важно кого, ведь такая пустота пугает, а воображение рисует не самые лучшие варианты. Словно из под земли передо мной возникает женщина, сильно походящая на маму. Но та выглядит совершенно не так, в отличие от этой незнакомки. Усталая и замученная - именно такой мать никогда не была. Несмотря на все противоречия, чувствуется что-то знакомое, родное и я стараюсь догнать её, зову... И опять эта режущая слух тишина, да, мой рот открыт, но ни звука не слышится. Я бегу все быстрее и быстрее... Наверно это всё больное воображение, но она от меня отдаляется, снова и снова. Рука тянется у пустоте, пытаясь зацепить ткань от платья мамы, но та постепенно становясь прозрачной, а затем и вовсе исчезает, словно её и не было на этой унылой поляне... Ее нет. Никого нет. Я одна... Просыпаюсь я в холодном поту. Я отсоединяю капельницу, вытаскивая шприц, встаю, и мне совершено плевать, что этого нельзя делать. Мне нужно выйти из этой белой комнаты. Моим действиям не суждено видимо свершиться, потому что дверь резко открывается, а после надлежащего хлопка, в палату забегает подруга. - Ты зачем встала, дурачье?! - возмущенный крик с ее стороны. Громко. Или мне показалось? - Спокойно. Я всего лишь в уборную схожу. - Одна ты не пойдешь! Она подхватила меня за руку и мы пошли в нужном направлении. Немного погодя, я под конвоем поплелась обратно в палату, которая уже прилично успела надоесть мне. На пути на встречается Саша, а про него я и вовсе забыла. Что ему нужно в таком месте? - Привет! - слабо улыбнулся он, - Я узнал, что ты в боксе для больных. Что случилось? - Ничего особенного... - буркнула я. Что со мной? Я себя так не веду! - Просто съела что-то не то и отравилась,- уклончивые ответы ещё одна особенность. - Ничего необычного? - удивилась подруга, - Да тебя еле откачали, дурья башка!! - Боже... Откачали же! - Но могли и не спасти! - не унималась та. Взгляд вновь возвращается к парню, на лице которого отражается явный испуг, хоть и видны попытки скрыть это под улыбкой. Только вот не очень это у него получается. - В общем ты это, выздоравливай! - он выглядел опечаленным. Странно все это... - Меня через два дня выпишут. - Это же замечательно! - воскликнул он. Затем подошел ближе. Очень близко. Опасно. - Будь осторожнее... - шепчет он на ухо, после чего чувствуется прикосновение тёплых губ. Я не знаю, это поцелуй или он случайно, но шок застывает на лице. От одного дыхания по телу проходит табун мурашек, а уши начинают предательски краснеть. Сказав это, он скрывается за поворотом. Оглянувшись на Олю, я понимаю, что эмоции сейчас у нас схожи. - Что это было? - спросила Оля. Видимо, у меня, но и у самой на языке вертится тот же вопрос. Мне было хорошо. Какое то странное волнение внутри. Такого раньше не было. В ответ подруге я пробормотала что-то нечленораздельное. Я пошла обратно, оставляя Олю в полном недоумении. Я разделяла ее чувства. POV Саша Когда я узнал, что Кристина попала в больницу, сначала обрадовался. Ведь это отличный шанс влюбить ее в себя, но потом испугался, а что, если что-то серьезное? В общем, я пошел к ней. Я долго искал ее бокс, и даже уже отчаялся, но я увидел ее с Олей. Я подошел к ней. Поздоровался, спросил, как она. Ничего серьезного - сказала она, но подруга вмешалась, сказав, что мы могли ее и потерять. Вот тут то я и испугался, но скрыл это за слабой улыбкой. Стало ее жалко и я захотел ее успокоить. Сказав ободряющие слова, я подошел и прошептал: "Будь осторожнее..." В тот момент что-то произошло и я не удержался. Я коснулся ее уха губами. Зачем? Не знаю. Замкнуло. Я убежал. С ней все будет хорошо! Стоп! Почему я думаю о ней? Опасно. Надо скрыться на время от нее. Опасно... Опасно... - именно эти слова стояли у меня в голове. END POV