A distance

Им нужно прощаться. И прощаться как можно скорее. Крюк знает, что иначе он просто не сможет. Что если прождет хотя бы пять лишних минут, заготовленные слова просто вылетят из его пьяной больной головы. Да, Крюк пьян. Ром никогда ведь не мешает, правда? Да, он болен с самого утра. Может быть, горечью и печалью, а может, - банально - простудой. Вечером Реджина и Голд исполнят свой план. Генри вернется в свое тело, а потом… Потом они вернутся домой. Все. Все, кроме Эммы. Спасительница уедет куда-нибудь далеко, прихватив сына и фантастические воспоминания. Киллиан хотел бы поехать с ними, но он не может. Он прекрасно знает, что их разделяет. Не только заклятье, на самом деле. Эмма - спасительница, мать, дочь. А Крюк - пират, одиночка, злодей по сценарию. Их миры параллельны, и пересечься они не могут. Киллиан почти забыл об этом, но проклятье напомнило. Больше он ничего не забудет. - Так и знала, что ты здесь. Пьянствуешь. Эмма говорит укоризненно, небрежно опираясь локтями о стойку. - Я не пьянствую, я грущу, Свон. Привычный оскал сменяется растерянностью, стоит только заглянуть ей в глаза. Память тут же подводит пирата. Как и руки с ногами. Только сердце работает исправно. Даже чересчур. И тут Крюк понимает: плевать ему на все. На проклятье, на апокалипсис или что-то еще, если угодно. Все, чего он хочет: танцевать вальс на краю пустоты вместе с Эммой. И падать, падать в ее глазах. Вечность. Жаль, что его вечность заканчивается с закатом.