Сердце, или Дневник счастливого неудачника.

День первый. (Нацарапано карандашом в его тетради.) «С сегодняшнего дня я решил вести дневник…»

Молчаливый темноволосый юноша сидел на подоконнике городской больницы, смотря пустым взглядом на пейзаж за окном. В руках он держал тетрадь. Его дневник, единственный друг и помощник. С этого дня. Юноша взглянул на часы, опоясывающие тонкое запястье. «17 июля 2010 года», — гласила надпись на панели. «Я уже неделю здесь, заперт в четырех стенах этой проклятой больницы.» Учиха Саске, молодой парень лет 16-17… Ему бы еще жить и жить, если бы не одно НО. Неделю назад он узнал, что болен, необходима пересадка сердца, срочно. Ему не было страшно умереть, просто было обидно, что он поссорился со своим любимым, прежде чем угодить сюда. И все из-за его гордости, эгоизма и этого спора. Учиха оперся спиной на стену и вспомнил тот день…

РОV Саске. За день до ссоры.

9 июля 2010 года. — Саске! Ты опять! – возмущенный парень яростно отбивался от наглого Учиха, который сначала зажал его в коридоре школы, а теперь затащил в эту богом забытую кладовку. Но тот был неумолим. — Млять! Учиха, веди себя прилично, мы находимся в учебном заведении! — Ну и что? – руки полезли под футболку Наруто, стащили ненужную тряпку с золотого тела, а губы начали покрывать шею и грудь парня поцелуями. — С… Саске…— дрогнувший голос Узумаки говорил о том, что губы Учихи, наконец, достигли цели и захватили во влажный плен рта, затвердевший сосок. – Т.. тут даже ничего нет…— стон и последняя попытка получить свободу. — Как это нет? – Саске мотнул головой в сторону. – А это что, по-твоему? Наруто внимательнее пригляделся. Глаза уже привыкли к полумраку комнатушки. — Что?! – гневный вопль. – Учиха-младший, ты извращенец! – Узумаки с недоверием разглядывал стол, уж очень он подозрительно стоит, прямо посредине комнаты. Тем временем Саске уже стоял на коленях перед Узумаки, расстегивая ширинку и стягивая брюки вместе с нижним бельем. — Саске… что ты… делаешь… ах…— Наруто облокотился об стену, держась руками за плечи Учихи, пока тот ласкал только начавшую пробуждаться плоть. Саске нравилось, как дрожит от его рук золотое тело, как оно выгибается, стоит только чуть сильнее прикусить чувствительную головку (ну хм. Это больно), как Наруто выкрикивает его имя, когда он вколачивается в податливое тело (так, когда успел?). Брюнет прекратил терзать плоть, оставив Узумаки практически в двух секундах от оргазма, за что получил разочарованный стон. Учиха поднялся с колен и нашел своими губами нежные губы Наруто. Легкий поцелуй. — Ну же, Наруто… скажи мне это…— вкрадчивый шепот на ушко, опаляющий горячим дыханием. Узумаки закусил губу практически до крови, чтобы не выпустить эти три слова. — Ну же, малыш… — бледная рука играючи спустилась вниз, задев и чуть выкрутив соски, продолжив свое путешествие, опустилась на стоящий член и сделала пару легких движений, чуть сжав и потерев большим пальцем головку. За этот простой трюк он получил стон и свою победу над Узумаки. Наруто притянул парня ближе к себе и хрипло прошептал, теряясь об Учиха эрегированным органом. — Саске…. Возьми меня… — он признал власть Учиха над собой, вновь отдаваясь ему. Губы Саске растянулись в ухмылке. — Давно бы так… — Учиха подхватил обмякшего Узумаки на руки и осторожно положил его на стол, сняв с него и себя всю оставшуюся одежду, мешающую их единению на эти несколько мучительно-сладких минут. — Саске… — Наруто тут же раздвинул ноги и протянул к Учихе руки, желая принять его. Парень не заставил себя долго упрашивать. Пододвинув любовника ближе к краю, рывком вошел в него, издав легкий стон. Саске нравилось это ощущение жара и тесноты внутри Узумаки. Ощущать, как шелковые мышцы плотно охватили член, чуть сжимая ствол. Наруто двинулся навстречу, и для Учиха это послужило сигналом. Саске начал мирные, равномерные движения, но вскоре от его хладнокровия ничего не осталось. Теперь он вколачивался в податливое тело, а стоны Узумаки и его крики только подстегивали разбушевавшуюся кровь. Каждый толчок отдавался взрывом в воспаленном мозгу. Толчок. Стон. Толчок. Крик. Сбившееся дыхание, переплетенные тела, жаркие слова, горячие губы, ласки, сводящие с ума… Сейчас существовали только они, это их маленький мир. Поглощенный напарником, Учиха совсем забыл о споре… о камере в этой комнатушке… — А Саске молодец, сказал — сделал, — синеволосый парень сидел и что-то увлеченно смотрел на видео. – Сказал, что поимеет Узумаки, так поимел, да и мозги этому идиоту запудрил! — Хватит тебе, Суйгецу. — А что, тебе его жалко стало, а, Дзюго? Или ты в него влюбился? – хитрая улыбка. — Учиха все-таки крут. Такой лакомый кусочек отхватил! — Заткнись, придурок! – девушка, сидевшая возле окна не выдержала – Затипал уже, если тебе сперма в мозг ударила, иди на улицу Красных фонарей! — Карин, успокойся. — Ничего, она просто завидует, что вместо неё Саске имеет этого парня… Девушка, не выдержав такого отношения к себе, хорошенько съездила Суйгецу по морде и, довольная, вышла, таща за собой брыкающегося парня. Оставшийся в комнате Дзюго в последний раз бросил взгляд на экран плазменного телевизора, где отчетливо демонстрировалось совокупление двух парней — Учиха Саске и Узумаки Наруто. Вздохнув, громила вытащил диск и, вложив его в коробочку, вышел из комнаты. Все-таки ему жаль это маленькое солнышко. _____________________________________________________________________________ В комнате, окутанной легким полумраком, стояли трое людей. Перед ними в тяжелом кожаном кресле сидел мужчина лет 40-45, поглаживая лежащий на столе сверток. — Отлично постарался, Саске. Я горжусь тобой. Пари ты выиграл, можешь идти. — Орочимару. — Что? — Зачем тебе эта запись? — Частная коллекция, – губы растянулись в ядовитой ухмылке. Саске, недоверчиво хмыкнув, вышел из комнаты, а затем из дома. Спать ему сегодня не очень-то и хотелось. Орочимару, дождавшись, когда Учиха закроет за собой дверь, продолжил: — Завтра эту видеозапись должен увидеть весь город, все ясно, Суйгецу, Карин? — Да, Орочимару-сама, – парочка вежливо поклонилась и, подхватив сверток, исчезла. Саннин, откинувшись в кресле, смотрел на полную луну, усмехаясь своим мыслям. — «Вот и все, ты проиграл, Джирайа… Твоему преемнику завтра будет ой как несладко». Саске шел по пустынной улице, пиная попавшие по дороге камешки. — Привет, Саске! Навстречу Учиха, весело махая рукой, бежал Наруто. Подойдя и что-то неразборчиво затараторив, потащил слабо сопротивляющегося парня к себе домой. Саске сидел в удобном кресле, в маленькой квартирке Узумаки, лениво попивая чай. За эти пару часов, проведенных здесь, он узнал все о Наруто. Да, они встречались месяц, да, но за это время Учиха ни разу не был в доме у Наруто, да, он не интересовался его жизнью. Но сейчас… Сейчас чем больше он узнавал это солнышко, тем хуже себя чувствовал. — Саске, с тобой все в порядке? – обеспокоенный взгляд. Наруто подошел к любимому, и, осторожно забрав у того из рук чай, поставил чашку на столик. — А? – Учиха слегка дернулся, выходя из оцепенения. — Ты в порядке?– Узумаки осторожно присел возле Саске, обеспокоено заглядывая тому в глаза. — Д.. Да… просто задумался… — парень слегка растерялся, смотря в голубизну глаз блондина, ясно осознав, что этот месяц не был игрой — этот месяц был сказкой, и что любит это маленькое чудо. — С… Саске… — Наруто потрясенно наблюдал, как по бледной щеке брюнета катится прозрачная слеза. — Наруто, обещай, что не оставишь? — Саске, я… — Просто обещай… — Хорошо, Саске, я обещаю, — Наруто слегка улыбнулся и подарил полный нежности и любви поцелуй. Саске чуть не задохнулся, столько чувств было вложено в него. Подхватив любовника на руки, он отнес свое солнышко в спальню, словно фарфоровую вазу, столь хрупкую, что одно неверное движение — и она исчезнет. Сегодня не было глухих рыков, сдавленных стонов и криков, не было мольбы о большем, были только судорожные вздохи, немного неловкие движения навстречу. Саске был молчалив, за него говорили жесты – нежные поцелуи по разгоряченному телу, властные, но такие ласковые движение рук, легкие объятия.

10 июля 2010 года. День ссоры.

Саске встал рано и, написав Узумаки коротенькую записку, вышел из дома, направившись прямиком к особняку Орочимару за кассетой. Но было поздно. Так и не дослушав издевательскую речь мужчины, Учиха бросился в школу, надеясь успеть. «О, боже, прошу… хоть бы успеть…» — Саске молился про себя, врываясь в учебное здание. «Вот и зал, господи, я опоздал,» — Саске ворвался в столовую, но… — С… Саске… как ты мог… ты… ты… — Наруто всего трясло от эмоций, нахлынувших разрушительным потоком. Чуть не сбив с ног оторопело смотревшего на экран Учиху, выбежал. Последнее, что успел увидеть Саске, прежде чем потерять сознание, это сильную душевную боль в голубых глазах и хрустальную влагу. Очнулся он уже в больнице, в этой палате, а чуть позже ему сообщили, что он болен.

POV Наруто. 10 июля 2010 года. День ссоры, утро, обед, вечер.

Наруто проснулся, когда ленивое солнце, решив проиграться, скользнуло своими лучами по пустой подушке Саске, но не найдя того, коснулось тела Наруто. — Эй… Саске? – Наруто чуть потянулся, но, не нащупав любовника рядом, рывком встал, оглядывая пустую комнату. Молча собравшись, он улыбнулся своим мыслям и прочитанной записке, а потом отправился в школу. Узумаки показалось подозрительным, что все в школе шушукались за его спиной, иногда указывая на него пальцем, но этого его не сильно волновало. Почти возле класса его остановили Карин и Суйгецу. — Привет, Узумаки, дело есть… — сказав это, синеволосый парень потащил ничего не понимающего парня в сторону столовой. Втолкнув недоумевающего Узумаки в зал, где собралось достаточно много народу, он объявил. — А вот и наша звезда! – махнув кому-то рукой, на интерактивном экране зажглась картинка. У Наруто от увиденного расширились глаза. Он и Саске… в каморке на столе… Но откуда у них это? — Правда, это высший пилотаж? – тем временем продолжал Суйгецу. – Саске месяц с ним игрался, а он даже и не понял…. – общий смех аудитории. Блондин рывком повернулся на хлопнувшую дверь. Там стоял Учиха собственной персоной. Узумаки не помнил, как выбежал из школы, не помнил, как очутился здесь… в этом заброшенном парке. « За что… за что он так со мной?» – блондин присел на лавочку, а на землю падали его слезы, ярко вспыхивая в лучах солнца и разбиваясь на тысячу осколков, как и его сердце. «Это была всего лишь игра…. Своеобразное пари, кто поимеет Узумаки…» – Наруто громко засмеялся, а затем и закричал, пытаясь, заглушить настойчивый голос и слова Суйгецу. Наруто вернулся домой только поздно вечером. Он не ходил в школу, не отвечал на телефонные звонки, смс, он просто сидел на кровати, обнимая мягкую игрушку — подарок Саске. А в его голове, словно пичужка билась одна мысль: «За что?» Он уже знал, что Саске болен и может умереть в любой момент.

День первый. (Нацарапано карандашом в его тетради.) «С сегодняшнего дня я решил вести дневник…» 17 июля 2010 года…

«Скучаю по своему солнцу, но я не знаю, сможет ли он перенести и простить меня. … Визиты врачей, белые халаты. О, боже, как мне это надоело! Но я должен жить, чтоб вымолить у солнца прощение. Приезжал Итачи, пытался подбодрить, развеселить, чтобы просто захотелось жить. Рассказывал новости и сразу сменял тему, стоило только спросить о Наруто. Как только он ушел я остался снова один, в моем мире… мире белых простыней. — А помнишь, Наруто… ты обещал быть всегда со мной рядом, не бросить, чтобы не случилось… но я сам предал тебя, прости… – тихий голос в пустой комнате. Закрываю глаза, надеясь завтра вновь проснуться.»

День второй. (Нацарапано карандашом в его тетради.) Я начинаю новую жизнь… 21 августа 2010 года.

«Я начинаю новую жизнь. Внутри меня новое сердце, пульсирует, огнями горит. Хочу увидеть солнце, но «Абонент недоступен». Я понимаю, что я перед ним виновен. Набираю его номер снова и снова, желая услышать родной голос, прошептать: «Прости». Но все тот же холодный тон: «Абонент недоступен». Вернулся домой, мама смотрит украдкой с легким сожалением, а глазах брата неизвестность и загадка.» Саске прошел в комнату и бросил свои вещи на пол, все еще думая об обещании Наруто. Больница осталась за спиной, можно начать заново жить. Если понадобится, то прощение будет на коленях просить. Брюнет вновь набрал номер, желая услышать любимый голос, но абонент все ещё недоступен. Вдруг взгляд упал на белый листок, лежащий на столе. В воздухе застыл немой вопрос. «Чувствую, как бешено, забилось сердце. Такой знакомый почерк и строчка, от которой никуда не деться: «Я буду всегда с тобой, ведь внутри тебя бьется мое сердце…»