Под маской

...Иккинг незаметно просочился в класс, стараясь не привлекать к себе внимания. Впрочем, он зря старался. Мало кого волновал тощий задохлик Хэддок. Только у своей парты он поймал на себе испепеляющий взгляд Астрид и поёжился. Он давно привык, но эта девчонка всё равно продолжала бросать его в дрожь одним своим присутствием. - Перестань пялиться на мою подружку! - Иккинг получил ощутимый тычок в спину. - А сама-то она в курсе? - процедил он. - В курсе чего? Он усмехнулся. Сосед с задней парты никогда не обладал особым умом, при этом умудряясь быть одним из самых популярных учеников параллели. Сморкала Йоргенсон, один из немногих, кого интересовала скромная персона Иккинга. В качестве боксёрской груши, правда, но всё же... - Того, что она твоя девушка. - Конечно! Именно поэтому тебе лучше держать свои загребущие лапки подальше от Астрид. А иначе... - Да-да, я понял, Сморкала. - Разговорчики! Иккинг, снова ты?! У тебя какие-то вопросы? Так задай их мне, класс ждёт. Нечего срывать урок. Парень стиснул зубы. Англичанка, как и многие другие, отчего-то недолюбливала тихого и замкнутого мальчика. Эта, правда, считала его вселенским злом под маской тихони. Отчасти она была права, но не сообщать же об этом всем, верно? - Вопросов нет, мэм. - Нет, значит? Отправляйся-ка ты к директору, Хэддок, сил моих больше нет. Он возвёл глаза к потолку и поднялся, направляясь к выходу. В затылок врезался самолётик, запущенный каким-то умником с задней парты, но он даже не обернулся. Достали уже, ей-богу. Никто не знал, что Иккинг и Ночная Фурия - это один человек. Почему-то парень скрывал это, а мотивы даже сам себе объяснить не мог. Вот так и получалось, что днём он был всеми презираемый безвольный мальчишка, а ночью - легенда, лучший стритрейсер из ныне существующих. Две жизни, две маски. В школе притворялся ботаником, ночью не снимал шлема. Так и жил, скрывая запретное увлечение от отца-полицейского и не показывая лица друзьям на трассе. Это заметно изматывало, но ему нравилось. Правда, иногда выводило из себя собственноручно наложенное табу. Сам запретил себе смешивать две эти жизни, а потом страдал, падая с лестницы благодаря тому же Сморкале. Когда все поняли, что Иккинг по понятным ему одному причинам не рассказывает ничего отцу, то на его долю стало перепадать ещё больше издевательств, чем прежде. А он терпел. Парнишке, вобщем-то, было всё равно. Он умел терпеть и проигрывать достойно. Но изредка всё же допекало. Вот и теперь, вспылив, он долбанул ногой по дверце одного из ящиков, да так, что звон эхом разнёсся по школе. Бормоча сквозь зубы проклятья, парень отправился в учительскую. Редко кто видел Иккинга злым, если быть уж начистоту - один только Беззубик. И, поверьте мне, кот никому такого пожелать не мог. Злой Иккинг напрочь забывал, что своим телосложением не слишком предрасположен к разрушениям, и громил всё вокруг, пока запал не кончится. Ну, или будучи на мотоцикле, стирал все шины в мясо, пролетая по улицам города с невообразимой скоростью. Такой уж человек. Хилый и неинтересный снаружи, вспыльчивый и целеустремлённый внутри. В принципе, не такой уж он и слабый, как все полагают. Худой - да, хрупкий - возможно. Но никак не слабый. Высокий, костлявый, он скрывает это под большими футболками и свитерами, лишь усиливая своё сходство с вешалкой. От того никто и не замечает накачанный пресс и скрывающуюся в руках силу. Иккинг слишком увлёкся, пытаясь запихнуть под маску всю свою сущность. Даже отец знает о сыне далеко не всё. Лишь то, что его сынишка - до невозможности вредный и язвительный мешок костей. Зато правда, хоть и частичная. А вот Беззубик... Беззубику известны все тайны хозяина, полной копией которого он и является. Но он кот, хоть и чересчур смышлёный. Подозрительно смышлёный даже. Впрочем, Иккингу его общества хватает сполна. И одиноким он не был никогда, как подумают многие. Просто слишком он... не от мира сего. Много читает, думает об Астрид и фантазирует, фантазирует... До сих пор, если честно. Отдаёт себя всего ночи, думая о небе. Байк мог подарить иллюзию полёта, а воображение доканчивало дело. Ещё б глаза закрыть, но Хэддок не был уверен, что это полёт не станет последним, что он испытает в жизни. А жить хотелось. Сильно. Но, очевидно, сегодня Судьба была не на его стороне. Ну, или Случай решил посмеяться, не оставляя парню и шанса добраться до директора. Проходя мимо пустого кабинета, Иккинг услышал голоса. Природное любопытство заставило остановиться и прислушаться. Ох, лучше бы он этого не делал. Парнишка сразу узнал их - Забияка и Задирака, проклятье их школы. Отъявленные хулиганы и, как ни странно, добрые приятели паренька. Иккингу не сразу удалось сложить в голове два и два. А когда сложил, было уже поздно. В кабинете прогремел взрыв и стекло градом посыпалось из дверной рамы. Один из осколков распорол Иккингу лицо от виска до краешка рта, остальные больно оцарапали руки. "Я проклят богами," - пронеслось в голове, когда сорвав дверь с петель, из кабинета с хохотом выскочили брат с сестрой и рухнули на юношу, больно ударив косяком двери в лоб. Безусловно, близнецы и кабинет химии - это невообразимое сочетание. ...Очнулся он уже в собственной комнате. И первое, что он увидел - это счастливое лицо Забияки. - Ох, Иккинг! Ты живой, - она с воплями кинулась ему на шею. - А ты ожидала чего-то другого? - скептически поинтересовался парень, краем глаза отмечая Задираку, что увлечённо пытался прицепить Беззубику на хвост петарду. Кот коварно изображал сон, но когда враг приблизился, с громким мявом вскочил тому на голову и с упоением принялся драть светлые волосы. - Дурдом, - пробормотал Иккинг, высвобождаясь из объятий девушки. - Ах, да, мы извиниться хотели. Ну, за дверь, в смысле. То есть за лицо. Да чёрт, за всё, короче, - путано высказалась Забияка, махнув рукой на Хэддока. - Ты указала на всего меня. Стоит ли это расценивать как то, что я теперь инвалид? - обеспокоенно уточнил юноша. - Да нет, - она рассмеялась. - Вроде. Слегка глуповатое лицо Забияки отразило напряжённую работу мысли. Иккинг вздохнул. Эти ребята никогда не отличались особым умом. Но, несмотря на недостатки, они были ему симпатичны. - Ну, жить буду, это уже неплохо, - пробормотал он, ощупывая своё тело. - Что случилось-то хоть? Задирака на миг отвлёкся от своего неравного боя с кровожадным зверем и поспешил объяснить: - Мы уроки сорвать пытались, представляешь, там такие смеси найти можно... Короче, у тебя лёгкое сотрясение мозга, вывихнутая лодыжка и незначительные порезы по всему телу. Ты же не слишком волнуешься за своё лицо, красавчик? ЧЁРТОВ КОТ, ОСТАВЬ В ПОКОЕ МОИ ВОЛОСЫ! Иккинг закатил глаза и фыркнул. Чудесные новости. - Ну, а вы-то что здесь забыли, никак не пойму? Забияка растянулась на кровати, удобно устроившись на ногах парня и, зевнув, пояснила: - Когда тебя дверью пришибло, в школу вызвали твоего отца. Он отвёз тебя в больницу, потом домой. Нас ругать не стал, но взял с собой. Сказал, пусть с нами твоё чудовище разбирается. Беззубик, в подтверждение её слов, снова запрыгнул на люстру, оставив у себя на когтях приличный клок светлых волос. Задирака со стоном скатился по стене на пол. - Чудно. И давно вы тут? - уже смирившись со всем происходящим, поинтересовался Иккинг. - Эм... - Девушка в растерянности дёрнула себя за косу. - Ну... Уже вечер. Тебе это о чём-то говорит? Парень покачал головой и потянулся за будильником. Часы показывали седьмой час. И... Вот чёрт! Он так и не выяснил у отца, где они будут патрулировать этой ночью. Ему ведь до девяти надо сообщить об этом Алексу. Так и не решили ведь, где пройдёт сегодняшняя гонка. - Эй, ребята... Вы пока тут посидите, я скоро вернусь. - С этими словами он соскочил с кровати, скинув с неё Забияку, и побежал по лестнице вниз, надеясь застать отца на кухне. К счастью, там он его и обнаружил. Стоик читал газету, нацепив на нос очки. На столе дымилась чашка с горячим кофе. - О, пап, ты здесь. - Юноша в растерянности застыл в дверях, неловко улыбаясь. - Очнулся, наконец? - Мужчина поднял глаза на сына. - Ну что, садись, раз пришёл. Иккинг помялся, но всё же прошёл в светлое помещение. Достав из холодильника пачку молока, он сел за стол напротив отца. - Как себя чувствуешь? - Стоик не отрывал глаз от газеты. - Прекрасно. Спасибо, что спросил... пап. - По твоему лицу не скажешь. - Это всего лишь царапина. - Я имел в виду глаза. Наступило неуютное молчание. Мальчишка гипнотизировал взглядом молоко, чувствуя себя не в своей тарелке. - Кстати... Ты сегодня опять в ночной, да? - Как всегда. Ты же знаешь, я не успокоюсь, пока не поймаю этого прохвоста. - А... Фурия опять оказалась быстрее? Так и получалось. Отец охотился на сына, сын каждую ночь его предавал, а откуда шла утечка информации - полиции пока неясно. Они были слишком разными, чтобы попытаться понять друг друга. Стоик не выносил стритрейсеров, а Иккинг буквально дышал этим. Их объединял только этот дом, где некогда жила их мать и любимая женщина. Всё. Больше никаких точек пересечения. Пусто. Две жизни, давно разорвавшие все нити друг с другом. - Где на этот раз? - Северный район, за городом. Вот оно что. А у них как раз были планы на это место. Надо звонить Алексу. Иккинг залпом выпил оставшееся в кружке молоко и встал из-за стола. - Ну ладно... Пойду я. Меня там ребята ждут. - Постой... сын. Паренёк нехотя остановился и обернулся. Стоик провёл по распоротой щеке мальчишки широкой ладонью. - Будь осторожен, ладно? Юноша недоверчиво заглянул в глаза отца, а после поспешил ретироваться. Было неловко. Стоик любил сына, как бы ему сложно не было это показывать. И боялся потерять, подобно жене. Знал ли он, как в тот момент они уже были далеко? После разговора Иккинг останется за дверью и молча сползёт на пол. Пару раз ударит кулаком по стене, бесясь от бессилия. Стоик продолжит читать, не разбирая слов. Сейчас их отделяет друг от друга нечто большее, чем простая стена. Отец и сын давно потеряли друг друга, запутавшись в чувствах.