"Игра с судьбой" или "Я играю на счастье!"

Pov Bill Провожаю взглядом удаляющуюся фигуру Тома. Смешной мальчишка, такой простой... Хотя, я бы не назвал его таким простым. Что-то в нем есть, скрытое, еще не всплывшее на поверхность. Пока это больше похоже на чистый лист. Белый, непорочный, искренний... А рядом я: сволочной, стервозный, алчный, хитрый, извращенный урод с испачканной разным дерьмом кистью. Нужно же было ему попасться на глаза именно мне! А я не стану упускать случая... Он мне понравился, а значит - он будет моим. Ну, не может такой симпатичный ангелочек не понравиться! К тому же, если этот самый ангелочек невероятно сексуален. Он, похоже, сам не понимает, чем его наградила природа: божественно притягательное тело, сильные руки, чувственные губы, открытый взгляд... Боже, он сводит меня с ума! Он действительно обладает той внутренней сексуальностью, которой многим так не хватает. Она исходит от него невидимыми магнитными волнами, заряжая окружающее. Ему не нужно делать ничего особенного, чтобы легко завести человека. Стоит лишь появиться рядом... Черт! Похоже, я реально схожу с ума! Когда я в последний раз мечтал о ком-либо, не смея получить его в тот же момент? Когда я в последний раз искренне улыбался кому-либо? Когда я в последний раз задумывался о ком-либо всерьез? Когда я последний раз курил от волнения, а не после оргазма? Когда я в последний раз слышал собственное учащенное сердцебиение, просто глядя на чью-либо смущенную улыбку? Когда я в последний раз чувствовал себя живым человеком, а не сидящей на батарейках заводной куклой, вынужденной играть свою роль? Сколько лет назад это было? Пять, шесть или уже семь? Черт, а мне всего восемнадцать... Иногда у меня возникает такое ощущение, что моему изможденному органу в груди уже лет сто. И оно уже устало биться. Но сегодня... Оно действительно стучало, жило в полную силу, пускало кровь по венам с огромной скоростью! Но почему? Я думал, что после всего пережитого им, мне уже невозможно восстановиться... Школа, школа, школа, школа... Меня тошнит от этого слова! Боже, когда все это уже закончится? Ненавижу английский! Не помню я эти хр*новы формулы времен! Как можно вообще эту х*йню формулой называть? К чему этот порядок слов в предложении называть формулой? И зачем сопоставлять эти времена? Не думаю, что, сидя в элитном американском клубе, я буду использовать сложные предложения! Мне и простых хватит... Я не собираюсь переводить идиотические тексты о культурном наследии Англии! Мне на это откровенно плевать!.. Черт, это еще кто?! - Бл*! Да как... Ой, Билл? Извини! – я поднял взгляд на отряхивающего сумку Тома. Почему мы с ним постоянно сталкиваемся? - Ничего. Куда ты так спешил? - вежливо спросил я, пытаясь успокоить возмущенные уроком английского нервы. - Честно? К тебе, поблагодарить! - улыбнулся мальчишка. - Меня спросили на всех уроках, но никто не поставил неуд! Удивляюсь, как ты это делаешь? - Вежливо улыбаясь! - усмехнулся я. Он как-то подозрительно восхищенно взглянул на меня. Черт, кажется, я сейчас покраснею... - Сегодня занятие будет? - встряхнув головой, спросил Том. - О да! Ты от меня не отвертишься, занятия будут проходить каждый день! - знал бы он, что это мое "не отвертишься" относится совсем не к математике... Черт, мне стыдно? - А я и не собираюсь! Ладно, мне на урок пора. Сегодня тоже в пять? – весело произнес парнишка, забрасывая сумку на плечо. - Да, приходи, я буду ждать. – устало улыбнулся я, наблюдая за тем, как он, помахав мне на прощание, уходит куда-то в обратную от меня сторону. Почему нынешнее поколение такое наивное? Или это только Том такой глупый? Я бы в его возрасте, наверное, понял чего от меня хотят, назначая индивидуальные уроки в собственном доме. Хотя... Нет, похоже, что Том остался единственным наивным ребенком в наше время. Ну, ничего, сам виноват! Мне это только на руку... Pov Tom Нет, память у меня все-таки неплохая. Оказывается, я очень детально запомнил улицу и дом, в котором живет Билл. Кажется, что я помню даже эту царапинку на воротах... Откуда вдруг во мне такие способности? Все-таки судьба дала мне еще один шанс на восстановление ссохшихся мозгов. Хотя, нет... - Том! Ты вообще меня слушаешь? Перед кем я тут распинаюсь? - возмутился Билл, одетый сегодня в серые спортивные брюки и тонкую белую кофточку. На голове у него легкий беспорядок, как он выразился - творческий, после сна. Мы сегодня с ним даже в чем-то похожи: сонные и в светлой одежде. Кстати! Билл сказал, что белый - мой цвет. - Я пытаюсь. Честно! Но мне так хочется спать, просто ужас! Я совсем не выспался... - пожаловался я брюнету, совсем не боясь показаться слабым и капризным ребенком. А что, может, меня тогда будут нагружать меньше? - Том, проснись! То, что ты так запустил тригонометрию - никуда не годится. А что потом? Все будет накатываться, как снежный ком! Ты отстаешь от программы. Что ты вообще делал в Лейпциге? Кто тебя учил? - продолжал возмущаться Тройман, гневно нахмурив брови. Я вздохнул: каждый раз одно и то же. - Ты так напоминаешь мне фрау Зайдель... И вообще, всех моих учительниц по математике. Они все так говорили. - устало произнес я, складывая журавлика из тетрадного листка, на котором Билл только что описывал какой-то график и бурно объяснял что-то, чего я даже не услышал. - Ты ведь даже не пытаешься! - тихо произнес брюнет, внимательно наблюдая за мной. - Хотя, ты явно не глуп. Я в этом уверен. - Пф... Ты третий человек, после мамы и училки по литературе, кто говорит мне такое. Остальные уверены, что я могу только закидывать мяч в корзину. - сминая крылышки своему журавлю, сказал я. Билл молчал. А я вдруг продолжил: вдруг так захотелось поделиться с кем-нибудь наболевшим... - Знаешь, я ведь понимаю, что мои проблемы - ничто, по сравнению с чужими... Но ведь это - именно мои проблемы. Знаешь, меня никто и никогда не воспринимал всерьез. Даже папа. Он говорит, что я "пользуюсь своей мордашкой, милой, как у мамы", а кроме нее у меня больше ничего нет. Мне всегда говорят, что я тупой, необразованный, ленивый, неодаренный и так далее... А я по-прежнему улыбаюсь, делаю вид, что счастлив... Не буду же я выставлять все напоказ, правильно? Люди принимают это за глупость... Я для всех - глупый мальчишка, который только умеет носиться с мячом и строить из себя крутого. В меня верит только мама. Она всегда говорила, что я очень талантливый. Мама даже как-то отдала меня в поэтический клуб. Представляешь? А потом парни, с которыми я тогда общался, узнали об этом... я ушел оттуда. Тогда она отдала меня на секцию баскетбола и брейк-данса. Мы потом с брейкерами команду собрали... Хах, хип-хоп... Кажется, это было так давно... Я и танцевал, и писал тексты. И в баскетболе преуспел. Меня даже в школьную команду зачислили. А потом папа узнал о моей успеваемости, а точнее - неуспеваемости. Проблем не было только с искусством и языками. Остальные предметы - кошмар... Отец заставил меня бросить все, чем я тогда занимался - группу, баскетбол... Мы ругались с ним каждый день, а как-то раз он меня даже ударил... А потом его перевели сюда. Мы с мамой естественно поехали за отцом следом. Ведь мы - семья, черт бы ее побрал... Отец заставил меня поступать именно в математическую гимназию. Сказал, чтобы я не позорил его больше. Мама расстроилась. Она видела, что мне не хватает группы... А я теперь тайком хожу на баскетбол - все, что у меня остается. Иногда я так ненавижу своего отца! Настолько, что... в общем, иногда все доходит до крайности. Мне кажется, что когда-нибудь я просто убью его в порыве ярости - когда мы снова будем ругаться. Я устал. Наверное, я и вправду - бездарь. А ты только время зря теряешь. - закончил я, бросая на стол обрывки от оригами. Я посмотрел на Билла и заметил его пристальный, изучающий взгляд, от которого появилось такое ощущение, будто я сижу голый. Взгляд у этого брюнета - словно рентген, просвечивающий насквозь каким-то невидимым, но ощутимым светом. Черт, и чего я сопли распустил? Никогда ничего подобного не рассказывал, даже себе не признавался в том, что это все меня волнует... Идиот! Что теперь Билл будет обо мне думать? Правильно, что я - тупой сопляк, придающий своим подростковым ссорам с родителями слишком большое значение. И будет прав... - Ты слишком строг к себе. Теперь я не просто догадываюсь, теперь - я уверен в том, что ты - талант. Неужели ты пишешь стихи? - восхищенно проговорил он, как-то слишком понимающе и сочувственно улыбаясь. Черт, вот чего я добился этими соплями? Он меня жалеет, что ли? Знал бы он, как я это ненавижу. Да и за что меня жалеть? Живой, здоровый парень с крышей над головой и полноценной семьей. Его родители и вовсе в разводе. Себя бы пожалел, альтруист хренов... - Стихи? Так, иногда бывает, что пишу... Кто в этом возрасте не писал? Так, стишки... Иногда накладываю их на музыку. Но отец прав - глупости это все. Просто - от нечего делать. - безразлично пожав плечами, произнес я. Брови Билла взлетели, образовав красивые удивленные дуги. - Том, действительно, ты - придурок. Так ты еще и музыку пишешь? Ты хоть представляешь, как мало на свете людей, которые пишут песни? Один к сотне! У тебя талант, а ты называешь это глупостью? От нечего делать... Я тебе поражаюсь! - возмущенно взмахнув руками, воскликнул брюнет. Я горько усмехнулся. - Ты так говоришь, будто я сонеты вечерами штампую! Ты ведь не слышал... Ладно, талант - так талант. Давай, что там с этой геометрией? - притягивая к себе ближайший учебник. Билл тут же нахмурился, сдвигая свои идеальные брови все ближе к переносице. Глаза у него превратились в узкие щелочки. - Мы занимаемся тригонометрией. И у тебя в руках задачник. Он тебе сейчас ни к чему. - резко произнес Билл. - Слушай, чего ты так бесишься? - попытался возмутиться я, съеживаясь в размерах: взгляд у него тяжелый, буравящий, словно дрель. Быстро у него настроение меняется... - Ты прав - я еще не слышал. Так давай послушаю! - тоном не терпящим возражения медленно проговорил парень. - На чем ты играешь? Синтезатор? - На гитаре, на синтезатор у мамы нет денег. - читая введение задачника, произнес я. - А папа? - удивился брюнет, забыв о строгом взгляде. - Очень смешно. Он не станет тратить деньги на такое. К тому же, их у нас нет. Отец не знает о гитаре. - отчаянно краснея, прошептал я. - У моего отчима их много. Хочешь, я подарю тебе одну? Гордон не будет против. Они у него на любой вкус и цвет! - улыбнувшись, сказал Билл. Ну вот, договорился, Каулитц! Теперь он еще и благотворительностью начнет заниматься... - Слушай, я рассказал все это тебе не для того, чтобы ты меня жалел! Я рассказал, потому что... Потому что захотел с кем-то поделиться! Вот и все. Спасибо, но мне не нужны подачки. - Это не... Прости, я не хотел обидеть, просто... - как-то растерянно произнес Билл. Я улыбнулся: быстро же у него настроение меняется. - Успокойся! Я не обиделся. Будешь ты мне объяснять эту чертову геометрию, или нет? - Тригонометрию! - устало поправил брюнет и тут же добавил: - А может я все-таки принесу гитару, а ты мне сыграешь что-нибудь? - Я прихожу к тебе уже второй день подряд, а мы все никак не можем начать нормально заниматься! - укорил я парня, уже собирающегося встать с дивана. - Ох, Том, не буди совесть, ей тоже надо отдыхать! - ухмыльнулся он, убегая из гостиной. Пока я пытался вникнуть в пример, который фрау Зайдель задала нам сегодня, Билл уже вернулся в гостиную, держа в руках красавицу-гитару. Я охнул, привстав с дивана и раскрыв рот. - Вот это - да! Какая она... - прошептал я, взяв инструмент в руки. Блестящая, какого-то невероятного шоколадного цвета, совсем как глаза у Билла, эта гитара вызвала у меня непонятный трепет. - Такой красавицы я в жизни не видел!.. - Ты говоришь о гитаре, совсем как о девушке! - усмехнулся брюнет, глядя на меня. Я лишь фыркнул в ответ. - Гитара лучше! Она не предаст... - ласково проводя пальцами по струнам, прошептал я. - Ну, сыграешь что-нибудь? - попросил парень, удобно устраиваясь на диванных подушках на полу. Я кивнул и, подумав немного, принялся играть. Аккорды и слова всплыли казалось бы из ниоткуда. Я думал, что уже не вспомню этих строк. Но ностальгия берет свое. Каждое слово отдавалось легкой болью, билось где-то в виске. Казалось, я вернулся в прошлое, и вот-вот из глаз брызнут слезы. Совсем как когда-то... Не осталось никого, Кто бы действительно знал меня. Мой мир разрушается, Но будет happy-end Я не обязан плакать о тебе. Я знаю, мы не бессмертны, Но ты однажды сказала: Когда тебе будет тяжко, Я буду ангелом Только для тебя одного. Буду являться тебе каждую непроглядную ночь, И мы полетим вдвоем, Далеко отсюда, И больше никогда не потеряем друг друга. До тех пор, пока ты не пришла ко мне впервые, Я представлял себе, что ты на небесах Плачешь обо мне тучами. Я жду тебя уже вечность Но, как бы то ни было, Она не так уж бесконечна, Ведь ты однажды сказала мне: Когда тебе будет тяжко, Я буду ангелом Только для тебя одного. Буду являться тебе каждую непроглядную ночь, И мы полетим вдвоем, Далеко отсюда, И больше никогда не потеряем друг друга. Просто подумай обо мне и ты увидишь Ангела, который летишь рядом с тобой. Просто подумай обо мне и ты увидишь Ангела, который летишь рядом с тобой. Когда тебе будет тяжко, Я буду ангелом Только для тебя одного. Буду являться тебе каждую непроглядную ночь, И мы полетим вдвоем Далеко отсюда И больше никогда не потеряем друг друга. (с."Wen nicht mehr geht" Tokio Hotel) - Кому ты ее посвятил? - задумчиво глядя перед собой, тихо спросил Билл. Я усмехнулся, откидываясь на спинку. - Это были всего лишь мечты. Она бы никогда не сказала мне такого... - он медленно поднял на меня глаза. - Красивая песня... Я был прав. У тебя настоящий талант... не забрасывай его, хорошо? - и, дождавшись моего медленного кивка, заговорил уже нормальным голосом: - Ладно, давай уже заниматься. Ты должен хотя бы понять разницу между геометрией и тригонометрией... Pov Tom Вот уже две недели я занимаюсь с Биллом математикой. Сейчас я не только понимаю разницу между тригонометрией и геометрией, но и вполне сносно могу решать. Он начал с азов, переходя к более сложным темам. Вот сейчас я уже догнал нашу школьную программу и вполне неплохо написал самостоятельную работу по алгебре. Мои успехи были подмечены фрау Зайдель с громкими восклицаниями и добрыми словами и пожеланиями в адрес Билла. А он все твердит мне о том, что математические задатки были во мне всегда, которые я якобы просто когда-то запустил. С Биллом у нас сложились замечательные отношения. С ним я делюсь своими переживаниями и радостями, как с лучшим другом, которого у меня никогда не было. Хотя... Почему "как"? Я действительно считаю его своим лучшим другом. Он может в любой момент выслушать и помочь, дать совет. Он заменил мне отца, друга и брата в одном лице. Никогда не думал, что смогу так довериться чужому мне человеку и привязаться к нему за жалкие две недели. Но как не привязаться к веселому, чуткому и отзывчивому человеку, тем более в чужом городе, когда ты толком никого не знаешь? К тому же, Билл - действительно необычный человек. Он - загадка, которую невозможно разгадать. Его настроение может меняться по тысячу раз на дню. Он может сделать строгий выговор из-за невыполненного задания, а уже через пять минут весело заглядывать в глаза, проверяя не обиделся ли я на его "крики и ругань". И только он может так пронизывать взглядом, смущая и заставляя краснеть, или наоборот - заставляя улыбнуться и почувствовать себя раскованнее. Взгляд - рентген, заглядывающий глубоко в душу, открывая нараспашку все двери, ведущие к потайным уголкам сердца. Он читает меня, как раскрытую книгу. Но я, в принципе, не против. А чего противиться? Билл не плюнет в душу, как все остальные, - ему можно довериться. Лучшие друзья не предают. И он не предаст, я в этом уверен. Pov Bill Черт, прошло уже две недели! Д-В-Е Н-Е-Д-Е-Л-И! Никогда я еще не тратил столько времени на одного человека, чтобы просто потр*хаться! Это меня обычно добиваются, это меня пытаются соблазнить, искусить или поймать на удочку. А если я и проявляю инициативу, то все происходит почти мгновенно. Мне никогда не отказывают - любой и любая готовы лечь под меня. Хотя, в случае с "любым" "под" ложусь я. Но это уже мелочи. Из-за этого мальчишки я уже две недели не выбирался никуда отдохнуть, две недели не посещал свой любимый клуб. У меня уже две недели не было секса ни с кем, кроме своей собственной правой руки! Я снова чувствую себя тринадцатилетним мальчонкой, который боялся посмотреть в сторону симпатичной девочки, чтобы не возбудиться, глядя на ее милую мордашку. Позорище... А все из-за кого? ТОМ. Чертов мальчишка. На него у меня уходит почти все мое свободное время. При упоминании о сексе на ум приходит только его имя. Боже, да я даже подр*чить нормально не могу! Как же так - др*чить на такого ангелочка! Твою ж мать, мне ведь после этого стыдно смотреть ему в глаза! Вдруг он поймет? И ведь понимаю, что именно это мне и нужно, но... С другой стороны, он похоже ко мне привязался. Считает меня другом! А моя чертова совесть очень некстати проснулась. С чего бы вдруг? После трехлетней-то спячки... Или дольше? Неважно. А попытаться склонить его к сексу сейчас будет глупо. Он, похоже, о геях и слышать не слышал. Сейчас Том на такое не согласится. А брать силой не в моих принципах. Бл*, а у меня еще остались принципы! Том за такое мне "спасибо" должен сказать! Иначе ему пришлось бы несладко... - Привет, Билл! - выпалил Георг, подбежав ко мне. - Здравствуй-здравствуй... - Слушай, ты все так же занимаешься с этим мальчиком, да? - неуверенно взглянул он на меня. - Да, я не привык отступать, ты же знаешь. Совсем скоро он будет моим, даже не сомневайся. - холодно произнес я, повернув к Листингу голову. - А может все-таки не надо? Ему всего шестнадцать... - Пятнадцать. Ему пятнадцать. - машинально поправил я. - О! Педофилом заделался, а, Билли? - еб*ть, откуда здесь взялась Линнет? С*чка, умеет появляться не в то время... - К твоему сведению, педофилия - это совращение детей младше тринадцати лет. - пытаясь сохранять спокойствие, процеживаю я. - А, ну да! Все-таки за педофилию срок дадут больше, а так - всего лишь совращение несовершеннолетних! Что тут такого! - хихикает Линнет. Георг переводит взгляд с нее на меня, видимо, не зная - вмешаться ему или нет. - Действительно, как я мог! Но, видимо, нравственность - это не наша с тобой привилегия, правда ведь, милая? - саркастически произнес я, взглянув в голубые глаза. С лица девушки тут же сползает мерзкая ухмылка. Она сразу поняла на что я намекаю. Правильно, Линнет у нас - умная девочка. Она вдруг разворачивается и уходит прочь. Георг мнется, не зная, как начать. - Билл, мне кажется, у тебя не получится. Зря ты все это затеял. К тому же, Том и правда еще несовершеннолетний... - неуверенно проговорил он. - Слушай сюда! Если я что-то решил, то я уже не отступлюсь. И это не твое дело, чтобы ты сюда вмешивался, понял? От тебя требуется одно – держать рот на замке. – довольно-таки грубо произношу я, находясь в взвинченном состоянии после общения с Линнет. Она еще никогда не приносила с собой ничего хорошего: одни слезы, ссоры, неудачи и даже несчастья. Она - мой личный демон. А Георг снова попался под горячую руку, глупец. Он выпрямился по струнке и брезгливо бросил мне в лицо: - Да делай ты, что хочешь. Мне пох*й. Да всем на тебя пох*й. И в этом виноват только ты сам. Не надо было становиться таким дерьмом! А потом просто развернулся и ушел. Мило, весьма мило. Да, конечно… Во всем виноват только я сам. Я сам кинул всех своих друзей, сам бросил свою любимую девушку, сам отдалился от родителей – сам пустил свою жизнь под откос. И в этом мне никто не помогал – ни родители, ни друзья, ни девушка. Нет, конечно! Я сам, просто от нечего делать, стал таким «дерьмом». Каждый ведь мечтает о такой жизни. Всем на меня наплевать? Да пожалуйста! Все в этом мире взаимно.