Сегодня ночью лев уснул

* * * – Знаю я, в чем дело! – В чем? – А эти двое – нет! – Кто? – У них любовь, от трио нашего останется дуэт... – У-у... – У них лямур, приятель: хоть на спор я пойду! Они в восторге, но романтика сулит нам всем беду...*

***

Хотите верьте, хотите нет: но Сэм заметил ЭТО с самого начала. Как только они с братом зашли в общий мотельный номер, а там, у окна, стояла фигура в светлом плаще. Тогда еще Сэм не особо хорошо разглядел одежду незваного гостя, отметил только, какой незнакомец отрешенный, какой взгляд стальной, почти что непробиваемый, прямо как у статуи, которую оживили нечистые силы. Дин тогда сразу сказал: нет повода для волнений, Сэмми, это – Кастиэль, ангел Господень. Что само по себе звучало дико. Ангел здесь, в их грязном логове, где явно водятся тараканы, а на простынях – пятна от еды? В пыльный номер затхлого мотеля спустился Сам Божий Воин, и Сэм не знал, как на это реагировать. То ли они провинились настолько, что господь послал своих людей, то ли случилось нечто еще более страшное? Тогда Дин сказал Сэму про Каса так, словно он – его друг из школы, с которым познакомиться мелкому Сэмми – честь, а Дин спокойно может с ним общаться и это уже привилегия. Это было почти что так. Дин чувствовал себя гордым, что может обращаться к Ангелу Господень емким, слишком очеловеченным «Кас». Кас... Сэм не сразу привык его так называть, в голове не укладывалось, как мелодичное божье имя с мягким «эль» на конце было сокращено до таких чудовищных размеров; но, эй, это же его старший брат Дин, которому законы не писаны! В первый день встречи Сэма с этим существом Кас был одет в бежевый плащ, поверх строгого офисного костюма черного цвета. Синий галстук болтался на шее ненужной удавкой, видно было, что завязывать его ни Ангел Господень, ни его оболочка – или что это такое там у ангелов? – не умели. Когда они вошли в номер, а там оказался Ангел, Сэм почувствовал нечто, что до этого он никогда не наблюдал в своем брате. Страх, хорошо завуалированный, но страх. Не такой, который испытывают перед призраком люди, до этого с монстрами не встречающиеся. Это был страх перед королем, который одним взмахом руки может отправить на эшафот – и неважно, виноват ты или нет. Дин прятал свои опасения так яростно, что совсем заигрался, и даже если он позволял себе грубить величественному существу с Неба, это вовсе не означало, что у Дина не было ни капли чувства самосохранения. Дин никогда не говорил о Касе, если дело не касалось работы. Если о друзьях все-таки иногда рассказывают: Дин вспоминал Эллен и Джо, Бобби, Гарта, Бенни, Кевина, то про Кастиэля говорил крайне редко и исключительно по делу. Дину было неведомо, что такое дружба, может, потому что у него никогда не было особых друзей. Но можете самолично отправить Сэма на эшафот, если он когда-нибудь скажет, что действительно думал, будто ангел божий Кастиэль его брату – один из немногих друзей. Друзья у них долго не задерживаются. Поначалу Сэму показалось, что Дин ни за что не согласился бы дружить с Кастиэлем, потому что тот велел следовать судьбе, послушаться ее, а брату это не нравилось. Ни в коем разе. Дин был эгоистом, точно таким же, как и Сэм, и порой это их обоих жутко раздражало. Они не говорили этого вслух, но они так думали. Было абсолютно не важно, вела судьба Дина правильно или нет, он не собирался слушаться ее – сразу же сворачивал с тропинки и прокладывал свою: через терновник, колючие заросли ежевики, непроходимые кустарники, паутины и грязь под ногами. Его не волновало, делал он правильно или нет. Главное, что он сам так считал – и его это спасало в какой-то степени. Хотя бы от самого себя. Если отмотать время назад, к тому моменту, когда Кастиэль сказал: уезжайте из города, потому что мы его уничтожим, а Дин не собирался следовать очередным превратностям судьбы, Сэм ни за что не поверил бы, что когда-нибудь это существо станет кем-то, кто так важен и необходим его брату. Если учесть еще и то, что Дин – по его словам – никогда ни в ком не нуждался. Сейчас, поздней ночью лежа в своей комнате, в бункере, Сэм закидывает руки за голову, глядя вверх, стараясь высмотреть сквозь темноту подвешенную под потолком лампу, и в очередной раз думает: почему же его брат прощал Кастиэля каждый чертов раз? Почему он не убил его, когда в нем были левиафаны? И даже не попытался убить, когда Наоми завладела его разумом? Раньше Сэм этого не понимал. Сейчас у Сэма было стойкое ощущение, что это понимал только Бобби, который всегда видел своих названных сыновей насквозь: лгали те или нет, мучились или радовались, стараясь все чувства так спрятать, чтобы даже самим не видеть. Сейчас Сэм все понимает. Он лежит в своей постели, слушая почти оглушающую тишину бункера, кутается в тонкое одеяло, чувствует скользящий холод и понимает. Его брат был влюблен. И, если учесть их так называемый семейный бизнес, это было самым отстойным на свете выводом. Вообще, миссис Карен Сингер когда-то была права: Дин Винчестер никогда не влюблялся, и это чувство ему было совершенно незнакомо. Даже раньше, в школе, будучи парнем, который перепробует всех девушек подряд, он даже не думал влюбляться в них. А когда появился Кастиэль, Дин почему-то влюбился. Сэм уже не вспомнит, когда начал наблюдать за Дином и Касом, за их долгими-долгими взглядами, за тем, как брат облизывает губы и отводит глаза в другую сторону – кажется, это началось так давно... Может, после того, как Сэм, раздраженно закатив глаза, поинтересовался: «Он что, тебе больше нравится?», указывая на Дина, а Кастиэль невозмутимо сказал: «У нас с Дином глубокая связь», и Дин тут же посмотрел в верхний правый угол так, как обычно смотрел, когда представлял себе секс со сногсшибательными красотками. Сэм часто думал: сделают ли они сейчас тот заветный шаг в сторону друг друга или продолжат стоять на месте, как вросшие в пол? Иногда, смотря на них – как тогда, когда Кастиэль вернулся из Чистилища, а Дин, хоть и хотел, но не обнял его, – Сэм желал встать, поднять руки в защитном жесте и сдаться: «С меня хватит, парни!», а затем уйти, дав возможность понять его слова. Но поймет все равно каждый по-своему, и даже если смысл дойдет до обоих, ни один не осмелится принять его как нужно. Дин был влюблен – он и сейчас влюблен – и ему от этого больно. Сэм понимает. Его брат – человек закрытый, он похож на черепаху: чуть что – сразу в свой непробиваемый панцирь, подальше от всего людского: проблем, чувств, боли, которую эти чувства приносят. Иногда Сэм адски зол на отца за то, что тот позволил своему старшему сыну думать, словно он – машина для убийства, и единственная программа – это охота и младший брат. Но потом Сэм хочет придушить и себя, понимая, что Дин, испытывая к нему почти что отцовские чувства, так и не был отблагодарен за годы нянчества с ним. Дин так боялся любви, что решил отрицать ее существование полностью, чем принять хотя бы то, что в мире она существует. Сэм невесело усмехается, в очередной раз перевернувшись на правый бок, вспоминая Дина, бесстрашного воина, каким он хочет казаться, но каким не является. Ведь Дину на самом деле страшно, потому что каждый, кто был ему дорог, в конце концов ушел: мама Мэри, отец Джон, друзья Эллен и Джо, названный папа Бобби, Лиза с Беном – и пусть он не любил эту женщину, как Сэму бы хотелось, он чувствовал перед ней ответственность за безопасность ее семьи и ее самой. Кажется, Дин испытал даже некое облегчение, когда Кас стер Лизе и Бену память. Он был расстроен, потеряв кого-то дорогого, но он одновременно и был рад. Он вздохнул спокойно, когда еще один груз ответственности пал с его плеч. Если смотреть правде в глаза, Сэм и сам бросал Дина далеко не один раз. Будь то отправка в колледж, или восстание Люцифера, когда Сэм ушел с Руби, или падение в бездну вместе с Михаилом, или год, который Сэм не искал своего брата в Чистилище. Но они были братьями. И это, можно сказать, было ожидаемо. Сэм – не Кас, а Кас – не Сэм, и никогда им не станет. И Сэм этому рад. Сейчас он понимает, что Дин по-настоящему боялся принимать: Кастиэль никогда не бросил бы его по своему желанию. Не бросил бы, если бы это только не спасало Дину жизнь. Дину страшно, что Кастиэль уйдет на Небеса навечно, испарится, сделает неправильный выбор, как тот, с Кроули, умрет, больше не вернется... Кас – сверхъестественное существо. Дин будет отрицать, если его спросят, но он привык, что Кастиэль постоянно воскресает. Поэтому, наверняка, если Кастиэль умрет после признания Дина, он будет чувствовать себя гораздо хуже. Сэм ворочается в постели, смотрит в потолок, старается услышать в темноте бункера какие-нибудь шорохи, которые подтверждали бы, что Дин не спит. Но кругом тихо, иногда слышен скрип кровати – брат ворочается во сне, не может уснуть, поэтому достает свой смешной плеер и надеется, что тот поможет. Сэм помнит, как после Чистилища Дину было плохо, сколько бы тот этого не скрывал – а он всегда скрывал. Когда Дин сдавленно, отчаянно прошептал: «Он мне мерещится», Сэм вспомнил свою Джессику, которая являлась ему во сне, лицо которой он видел в толпе. Вспомнился их с братом диалог, когда погиб Бобби, а Дин чувствовал его присутствие. Сэм сказал: – Люди иногда видят умерших родственников, которые им дороги... – Да, чертовы призраки! – ...Или же они просто очень по ним скучают.* Сэму было больно за Дина, он хотел как-нибудь помочь, но знал, что это невозможно. Сэм иногда заглядывает в его комнату и замечает, что левая сторона его кровати всегда идеально заправлена и нетронута. Словно Дин специально не закидывает на нее и руку, чтобы не скомкать, словно Дин кого-то ждет, того, кто сможет лечь рядом, нагреть этот ледяной кусок койки. Сэм помнит, как неделю назад он прошел в комнату брата – они еще не особо помирились, но хотели со всем покончить – и решил, что место на постели – для него. Чтобы просто посидеть и послушать музыку, или посмотреть фильм, или обсудить дело охоты. Раньше, когда Сэм был маленьким и ему снились дурные сны, Дин брал его к себе спать, потому что он – старший брат, почти отец. Он так привык к этому, что не понимает: привязывая к себе Сэма, он делает его несчастным, а когда неосознанно отталкивает Кастиэля, этим причиняет Касу боль. Сэм тогда прошел к кровати брата, уселся на левую половину, только собирался забросить ногу на белые простыни, как Дин, прочистив горло, сбивчиво сказал: – Эм... мы не могли бы обсудить дело в гостиной? Просто... э... у тебя ноги грязные. А я только-только постирал постельное белье... и в общем... Вали. Кхм. Сэм встал с кровати. Тогда он понял, что это место не для него, а для кого-то другого, совершенно иного. Того, кто будет засыпать рядом. Дин берег это место явно не для дружеских посиделок. Он согнал Сэма – своего родного брата! – со второй половины кровати, потому что верил, что Кастиэль придет в любую минуту. И Дин явно разрешил бы ему забраться на кровать прямо в плаще и ботинках. Но Кастиэль не являлся. И Дин ходил в плохом настроении каждый день, подавленный, отчужденный и хмурый. Сэм думает, почему Дин влюбился в Кастиэля – и здесь совсем не стоит вопрос о его половой принадлежности. Как Сэм понял ранее, ангелы вообще не имеют пола, поэтому это для его брата была вроде как не проблема. К тому же Дин не всегда отличался своей гетеросексуальностью: раньше, когда Сэму было четырнадцать, а Дину только восемнадцать, отец уходил на охоту, а Дин втайне от него снимал номера с незнакомыми Сэму парнями и мужчинами. Это было не так часто. И папа Джон об этом – слава богу! – не знал. Дин влюбился в Кастиэля потому, что он преданный, сильный, мудрый, смелый, самоотверженный, бессмертный... А, может, он влюбился просто так: Сэм не мог сказать точно. Иногда он хотел сделаться свахой и, кудахтая над этими двумя идиотами, подтолкнуть их друг к другу. Касу было плохо без Дина, он в нем нуждался. Сэм остро это ощутил, когда они вместе с Кастиэлем старались отыскать Гадриэля. Касу нужно было, чтобы Дин его поддержал, но тот так и не догадался сделать шаг, а Кастиэль не смел попросить. Может, если бы они оба не боялись... все было бы лучше. И Дину не пришлось бы сторожить левую часть койки, как псу, дожидаясь, пока Кас придет и ляжет рядом с ним. Сэм иногда думал: зачем Кас вообще пошел на все это? Он мог остаться с ангелами, наплевать на людей, как и его братья, стать свидетелем апокалипсиса, затем – командующим победного гарнизона, взять себе высокий чин, увидеть лик Господа, как Кастиэль и мечтал. Но он почему-то пошел против всего, навсегда растоптав возможность стать Легендой, не в том смысле, в котором он стал, не бунтарем, не вторым Люцифером. Кас зачем-то выбрал именно позор и гражданскую войну на Небесах. И Сэму было его жаль. Сэм знал одно: когда Кастиэль воссоздавал душу Дина из мельчайших ее осколков, будучи в Аду, он увидел в Дине всю красоту человечества: смелость, решительность, желание спасать, заботу о родных и близких. Он решил предать все ради Дина. Если бы не он, Кас явно не пошел бы в одиночку против Неба, начхал бы на людей и продолжил оставаться той еще бездушной холодной скотиной. Когда Сэм и Кастиэль увиделись впервые, Сэм был наполовину демоном, зависим от их крови, поэтому даже сейчас (и, вероятно, будут до конца) их отношения немного напряженные. Но не отношения Каса с Дином. Сэм думал, что если бы не брат, Кастиэль плюнул бы на землю и на него в частности с высокой колокольни. Но Кас остался, потому что поверил в Дина больше, чем в Отца; он полюбил его душу, он помнил, как шел за ним в Ад. Сэм почему-то думал, что Дин так же точно искал Кастиэля в Чистилище, как тот его – в Геенне. При Касе внутренний лев Дина, не нуждающийся ни в каких чувствах, усыпал, и просыпался вредный, проворный, смелый, упрямый бродячий кот, никогда не знающий ласки, но так ее желающий. И Сэма это поражало, правда, лишь первое время. Сэм в очередной раз ворочается, а затем, обозленный на свой активно работающий мозг, садится на кровати. Он протирает глаза, смотрит на прикроватную тумбочку, на которой мигают электронные часы: два часа ночи, отлично! Бессонница из-за всей этой лабуды с Абаддон, меткой Каина, Гадриэлем и Метатроном выбивала из колеи. Сэм поднимается, решив, что лучше пройти на кухню и выпить воды, чтобы успокоиться. Он ступает по холодному линолеуму босыми ногами и тихо открывает дверь, стараясь не скрипеть ею. Медленно идет по коридору, все еще протирая руками глаза. Затем он резко замирает, когда слышит какие-то шорохи со стороны кухни. Глаза ко тьме привыкли, поэтому Сэм может рассмотреть два силуэта в светлой одежде, пятном выделяющейся в темноте. Они словно погрязли в дегте, стояли близко, но не впритык. – Я думал, ты не придешь, – равнодушным шепотом говорит один из силуэтов, и в этом шепоте Сэм узнает своего брата. – Я тоже так думал, – соглашается второй силуэт, менее тихо, и это определенно Кастиэль. Сэм сжимает челюсти, чтобы не проронить ни звука. Он вообще-то собирался выйти из-за угла, чтобы заявить о своем присутствии, но ноги приросли к полу. Может, у его брата сейчас важный момент? Сэм не может – не имеет права – портить его. Поэтому он просто стоит, стараясь не шлепать по полу ногами. – Чего ж ты пришел тогда? – хмуро спрашивает Дин – в лучших традициях своего не нуждающегося ни в каких чувствах льва. Гордый, равнодушный, словно его нисколько не волнует происходящее. Можно подумать, не он берег кусок своей постели для Каса, не он убрал с двух полок в шкафу одежду, освобождая их. Для Кастиэля. Сэм едва может сдержать фырк. – Дин, – почти что жалобно, как умеет только он, говорит Кас. Сэм в полумраке видит, как тот поднимает руку, проводит ею по голому предплечью Дина, и это очень интимный жест. Для брата так точно. – Дин, посмотри на меня, пожалуйста. – Говори тише, Сэмми спит, – огрызается Дин, вместо того чтобы молча выполнить просьбу. Но он явно поднимает взгляд на Каса, Сэм уверен в этом, даже если в темноте не видит. Дин слушается Кастиэля, обычно так и бывает. – Дин, – вторит Кастиэль, и у Сэма от жалости за этих двоих сжимается сердце и челюсть сводит. Кас – любовь всей жизни его брата, и это одновременно хорошо и одновременно опасно. Ангелы тоже не вечны. – Я никогда не брошу тебя. Я не оставлю тебя одного, – Кас шепчет это так тихо, что Сэм едва ли может различить слова. – Тебя и Сэма. – Причем тут Сэм? – недовольно, но это Дин выпендривается скорее для вида, чем на самом деле. – Хорошо, – соглашается Кас и забывает имя Сэма. – Я не оставлю тебя одного, Дин. Обещаю. Ты можешь положиться на меня. – Я знаю, – еще тише, чем слова Каса. Дин снова отводит взгляд – его голова опущена. Сэм представляет, что видит это. – Ты злишься? – непонимающе, но вместе с тем – опасливо, словно боится, интересуется Кастиэль, и Сэм слышит, как он подходит еще ближе, каблуки его ботинок стукают о паркет. – Нет, Кас, – честно признается Дин. Затем, помолчав, он говорит: – Ты всегда уходишь. – И провалиться Сэму на этом месте, прямо в Ад, обратно к Люциферу, если это не самое отчаянное, что он слышал в своей жизни. – Ты идешь к Кроули, или на Небеса, или ловишь Метатрона... Черт подери. Ты никогда не остаешься, Кас. Не ври мне, будто ты не вернешься... на хреново Небо, когда все это дерьмо прекратится. Не смей врать! – в конце своего душеизлияния Дин почти шипит. – И не смей болтать всю эту чепуху с «Я тебя не брошу», если врешь, мне не нужна твоя жалость, понял, жопа с крыльями? – У меня нет крыльев, Дин... – грустно поправляет его Кас. Дин готов чертыхнуться, извиниться, но он этого не делает, только вторит: – Я знаю, – уже менее грубо. Кастиэль поднимает на Дина глаза, и Сэм руку дает на отсечение – Кас смотрит своим большим влажным взглядом. – Я... – он запнулся, словно запутался в своих словах, уставился в пол, себе под ноги. Но затем Кастиэль набирается смелости и поднимает взгляд. Словно он решил сказать нечто невозможное. С таким выдохом обычно делают предложение. – Я останусь, Дин, если ты попросишь. Он говорит это тем же едва слышным шепотом, как будто боится. Он, Ангел Божий, боится! Сэм всегда поражался, каким он становится рядом с Дином. Мягким, заботливым. Он хочет заботиться о Дине, любить его. А Дин ему не позволяет. И в этом, считает Сэм, вся их история. – Ты... что? – переспрашивает шокированный Дин. Он явно не ожидал того, что Кас снова выберет его. Но он всегда ждет этого, а затем делает вид, что не достоин. И поэтому Сэм иногда испытывает желание схватить его за волосы и приложить о столешницу. – Ты серьезно? Потому что если ты шутишь, я, клянусь богом, вырву твой поганый язык, Кас. Проклятье, даю слово! – и тут голос Дина дрогнул. Сэм удивленно смотрит перед собой, словно вон тот очаровательный стул может объяснить всю откровенную тупость этих двоих. – Я серьезно, Дин. Я всегда останусь, если только ты попросишь, – громче повторяет Кас. - Ты же знаешь. Затем оба замолкают, и Сэм уверен, что они пялятся друг на друга. Затем слышится шуршание, и Сэм все-таки выглядывает из-за угла. Он видит, как два силуэта слились в один большой. Дин вцепился в Кастиэля, как будто в ураган за спасительное дерево, и Сэм уверен, что он, обняв его за шею, неверяще смотрит в темноту, его ресницы дрожат, пока Кас кладет свои руки ему на спину, прижимая к себе ближе. – Ты не шутишь? – А ты спроси и узнаешь. Снова вязкая тишина, Сэм даже может услышать, как эти двое дышат. – Останься со мной? – послушно спрашивает Дин. Как будто не знает ответа на этот вопрос. – Пожалуйста, Кас. Ты, это... Не бросай меня. – Шепот иногда сбивается, потому что все нервы Дина на пределе. – Будешь жить здесь, в бункере, со мной? Я... Мы выделим тебе комнату. Или ты будешь спать в моей. Там есть место, Кас. И я... – Хорошо, Дин, – прерывает запинающегося Дина Кастиэль. Затем он слабо улыбается и добавляет: – Я всегда буду защищать тебя. Дин фыркает ему на ухо, и от сердца у него, словно волны, отползают страх и разочарование. – А кто защитит тебя, идиот? – смеется он. Сэм тоже желает усмехнуться, но этим он выдаст себя. Когда ответа не следует, Сэм слышит какие-то причмокивния и понимает, что обойдется без воды. Он на носочках идет к себе в комнату. Укладывается на койку и широко улыбается. Он чувствует радость, радость не за себя, а за кого-то другого – за своего брата и его ангела. Сэм почти что не ворочается, когда засыпает. Они сделали это, а значит, дальше заботы, касающиеся их отношений, на их плечах. И никто не должен их подталкивать: ни Бальтазар, ни Уриэль, ни Бог, ни Мэг, никто. Они сами справятся. Сэм засыпает, вспоминая Амелию, и понимает, что теперь Дин знает, что такое быть счастливым. Кастиэль выбрал его, как-никак, и почему-то Сэм совсем не удивлен. Наутро Дин просыпается радостный.

***

– Амур дружку любви напев в небесах пропел... – И ждут его одни заботы – печальнейший удел! ________ * (1) - Lion King OST - Can You Feel the Love Tonight (rus. version) * (2) - Цитата из 7ого сезона СПН.