Мы с тобой одной крови

***

Память влечет нас туда, где мы обязаны быть.

«О тебе»… Казалось, эта фраза решала многое. Наверное, должно было исчезнуть непонятное чувство скованности. И Билл должен был перестать ломать голову над странными полунамеками, а порой даже открытыми словами Тиля. Все, казалось, стало ясно, как божий день. Этим объяснялась и ярая заинтересованность парня в глупых тренировках и его щедрость… Но нет. Какие-то два слова осложнили каждое из обстоятельств. Насколько правильно изъяснил эти слова Билл? Какой подтекст они несли в себе? И почему, если Тернер понял все правильно, Тиль не предпринимает никаких действий? Но смог бы мальчишка не испугаться этих самых действий? Тысяча вопросов… И ни одного ответа. Возможно ли, что ответы можно получить, лишь озвучив свои догадки? Но сможет ли Билл перебороть свой страх и выяснить причину странного поведения парня? Снова вопрос. И почему их всегда так много? Они словно овцы перед сном, надоедливые, мелькающие. Их хочется забыть и поскорее уснуть… - Тернер, я, кажется, задала вам вопрос, - раздалось над ухом. Билл резко дернул головой и почувствовал, как в шейных позвонках что-то щелкнуло, а затем и хрустнуло. Перед глазами замелькали разноцветные пятна. - Простите, фрау, - едва слышно простонал подросток. Учительница только недовольно цокнула в ответ, поджав тонкие губы, однако в ее глазах уже мелькнуло неумолимо надвигавшееся на женщину умиление, вызванное осоловевшими карими глазами на бледном лице. - Меня бы заставили родителей вызвать! Повезло же… Любит она тебя, - завистливо прошептал Стефан, глядя в спину грозной преподавательнице с элегантным пучком на голове. - Да меня все любят, - вяло отозвался Тернер, разминая шею тонкими пальцами. - Скромно. - Реально, - хмыкнул Билл, боковым зрением замечая возведенные к потолку глаза друга. - Ты дома не спал что ли? Чего такой? – несмотря на ожидаемую заботу, в голосе Стефана слышалась лишь дружеская насмешка, и брюнет фыркнул. - Бессонница, - коротко отозвался он, замечая на себе взгляд разъяренной преподавательницы и тут же виновато опуская голову. Однако виноватым Билл чувствовал себя лишь перед другом, скрывая от него, наверное, самые животрепещущие вещи, происходящие в его жизни на данный момент. По крайней мере, так казалось подростку. Но мог ли он рассказать о том, что всю ночь провел в телефонном диалоге с Альтманом? Конечно же, нет. И все потому, что начни он разговор об этом, Стефан непременно поймет увлеченность друга. А Билл уже не мог остановиться: легкий, незатейливый флирт с парнем будоражил кровь и заставлял щеки покрываться горячим румянцем. В голосе неизменно появлялась уверенность в себе, а в сердце – спокойствие, чувство полного удовлетворения от самого себя, от осознания того, что Тиля волнуют заигрывающие нотки в совсем еще юном хрипловатом голосе. Взросление подходило к той самой главной и важной черте, которую так неумолимо хотелось переступить. Словно минута в том ожидании, когда смотришь на часы и понимаешь, насколько медлительна эта стрелка на тонкой дрожащей ножке. И Альтман помогал ему переждать эту секунду, пока стрелка не дрогнет особенно сильно, чтобы перескочить на другой уровень. Он был сильным, уверенным и достаточно надежным, чтобы Билл смог почувствовать себя спокойно и в расстроенных чувствах, мог отложить свое взросление и побыть капризным ребенком, не будучи осмеянным. Рядом с ним Тернеру не приходилось нарочито весело улыбаться, как в присутствии матери, или выслушивать эмоциональные описания первого свидания, как в случае со Стефаном…Тиль был тем, кто не требовал от него ничего, но при этом мог позволить себе дать все то, что просил Билл – теплоты и внимания. - Билл! – прошипел блондин, склонившись к его парте. На лоб ему упал кудрявый локон, закрывая правому глазу обзор на мир. В особенности, на Тернера, который тихо смеялся над непосредственностью друга. Уж слишком тот походил скорее на пятилетнего ребенка, нежели на находящегося в самой кульминационной стадии своего полового развития подростка. - Она нас сейчас убьет, говори быстрее, - уголком губ прошептал Билл в ответ. Друг криво ухмыльнулся: - Сегодня, оказывается, Маркус затевает вечеринку... Обещает, что будет весело! – на лице Стефана мгновенно отразился весь авантюризм, данный ему природой. Билл едва удержался от смеха, глядя на испытывающий взгляд друга. - Я… Сегодня? – расстроенно прошептал Тернер, - нет, только не сегодня. Я не смогу, прости. Придется тебе повеселиться без меня. - Почему? Мы и так вместе уже сто лет никуда не выбирались… - Мама, - коротко пояснил брюнет, пряча глаза, чтобы не выдать другу истинную причину своей лжи. Щеки загорелись стыдливым румянцем: обманывать того, с кем провел все свое детство бок о бок в одной песочнице, было неимоверно трудно. Он лишь услышал раздосадованный вздох со стороны соседней парты, и уже хотел было повернуться, чтобы придумать достойную отмазку, но его слабую попытку тут же пресек голос разозлившейся в конец преподавательницы. Стефан и Билл тут же выпрямились на своих местах, принимая позу правильного ученика. - Алло, - выдохнул Тернер в трубку. В голове роились тысячи мыслей, надоедливо жужжащих ему о том, что друзей обманывать нехорошо. Телефонные разговоры на данный момент оставались всего лишь бессмысленной болтовней, затраченной на усиление головной боли. - Билл, привет! Как насчет «встретиться» прямо сейчас? – раздался бодрый голос по ту сторону провода. Подросток скривил губы: особого желания говорить с объектом прямой причины своей лжи уже не хотелось. - Сейчас? Мы же на вечер договаривались… Я только к дому подхожу, мне нужно накормить Хати и выгулять его, а то он дома совсем один… Мама ведь на работе, - честно признался Билл. Но Тиль не сдавался: - Именно сейчас. Мы с Арчи как раз собираемся в парк, прогуляться. Вы присоединяйтесь к нам. Не обедай, зайдем в кафе, - проговорил он бодрым голосом и тут же отсоединился. Билл только фыркнул в ответ и широко улыбнулся, в который раз поражаясь активности и позитивности этого человека. Несмотря на свой возраст, Билл сам себе казался гораздо более угрюмым и скучным, нежели взрослый парень, которому уже впору было остепениться и построить свою собственную семью. Место встреч каждой уважающей себя парочки уже готово было встречать весну: снег таял и почти впитался в пока еще холодную и неприветливо жесткую почву, деревья обзавелись еще совсем юными листочками и почками, а дети, косолапившие около мамаш, стали гораздо меньше походить на маленьких толстопузых панд. Хатико радостно бежал впереди хозяина по влажному асфальту, открыв пасть с уже заострившимися и покрупневшими зубами. Однако, несмотря на явное взросление собаки, «щенок» по-прежнему вызывал у подростка дикое умиление своими пухлыми лапами и кофейными глазами-зернышками. Билл воровато оглянулся по сторонам и, не заметив особого столпотворения, наклонился к питомцу, чтобы развязать ошейник. - Отдохни, малыш, - усмехнулся он, пронаблюдав, как осчастливленный питомец побежал еще быстрее, уже не думая о том, что где-то сзади плетется уставший хозяин. - Хати! Привет, - послышался радостный голос, и Билл увидел Тиля, который присел на корточки перед щенком, чтобы почесать ему за ухом. Подросток нервно поправил волосы, откинув капюшон назад. Сердце волнительно забилось, предвкушая нечто особенное. Оно словно чувствовало, что сегодня наступит тот самый следующий шаг… - Как дела? – не отрывая руки от блаженствующего пса, спросил Тиль. На лице сверкала широкая улыбка. Казалось, что его глаза шарят по всему телу и лицу брюнета. Они заскользили по длинным ногам, по рукам, спрятанным в карманах, по тоненькой черной куртке, по неприкрытой шарфом шее и выше: по губам (придавая им, кажется, гораздо больше значения, нежели всему остальному), глазам, растрепанным волосам. И только когда краткая экскурсия по внешнему виду подростка была окончена, Альтман взглянул ему прямо в глаза. - Бывало и лучше, - коротко ответил Билл, ковыряя носком ботинка одинокую травинку, намереваясь оторвать ее от своих корней. - А что случилось? – тут же обеспокоился Тиль, встав рядом с подростком. Он вглядывался в лицо брюнета, пытаясь найти ответ в карих глазах. Но Билл упорно отводил взгляд, не желая показывать своего истинного настроения. Нужно ли было говорить о том, что он отказался провести вечер с лучшим другом для того, чтобы пойти на «свидание» (причем, в названии этой встречи он уже не был уверен) с едва знакомым ему парнем? - Билл, мне можно доверять, - мягко усмехнулся Альтман, легко проведя пальцем по совсем еще гладкому подбородку. Брюнет поднял на него взгляд, теряясь в глубине серых глаз. Сегодня они, кажется, были темнее, чем всегда. В них не было зеленых проблесков, обычно окаймлявших зрачок. Сейчас же радужку глаза заполнила серая глубина, затягивающая в свой непроглядный омут. - Почему? Почему ты хочешь это знать? – не отводя внимательного взгляда, спросил Билл. Он хотел высказать все, что копилось в нем все это время. Расспросить обо всем, что тревожило в последние их встречи. Но только ли последние? Теперь кажется, что недоговоренность между ними родилась еще в момент знакомства, когда Тиль только поднял на него глаза и расцвел в улыбке. Когда пригласил пообедать вместе в первую же встречу. Когда с энтузиазмом принялся тренировать маленького щенка, наплевав на то, что никогда не занимался этим. Когда бросил все дела, чтобы помочь другу этого красивого подростка с подарком для отца. - Я думал, что даю более чем прозрачные намеки, - Тиль улыбнулся краешком губ, - ты мне нравишься, Билл, когда же ты поймешь это? - Как я должен был это понять? А если и понял, то что мне нужно было делать? Это глупо, - тихо проговорил Тернер, покачав головой. - Глупо? - Да, потому что… - брюнет не успел договорить, почувствовав на своих губах незнакомое тепло. Тихонько замычал и тут же замолк, поддаваясь мягкости чужих губ. Мягкости, пока еще невинному напору, спокойствию и непривычному запаху табака. Но удовольствие продлилось недолго. Тиль слегка засосал его нижнюю губу и тут же отпустил, отойдя от подростка на шаг и испытующе взглянув на него. Билл округлившимися глазами посмотрел на парня. Грудь его вздымалась от сбившегося дыхания. Он закусил губу и опустил голову, коротко улыбнувшись земле: догадки все-таки оказались верными. - Извини, я, наверное, спешу… - поспешил с извинениями Альтман. В глазах застыла надежда на помилование. Кажется, он сам этого не ожидал: все пошло не по плану. - Да нет, чего еще ждать-то? - улыбнулся Билл. В глазах подростка мелькнуло озорное любопытство: сможет ли парень попробовать поцеловать его еще раз, прямо посреди парка? Авантюризм проснулся в нем слишком рано, и брюнет сам подошел к Тилю, выдохнув и легко прикоснувшись своими губами к чужим. Второй поцелуй продлился дольше… *** Время дарило много знаний, событий, чувств, эмоций, знакомств, общения… Но новые, «взрослые» вещи нравились Тернеру гораздо больше. И минуты, потраченные без пользы, казались ему пустыми. Поцелуи дарили Биллу гораздо больше ощущений, чем он когда-либо себе представлял. Подростку постоянно хотелось целоваться, чувствовать тепло чужих губ и ощущать эмоции, исходящие волнами от партнера. Казалось даже, что те чувства, которые он вызывал в парне, будоражили его больше, чем сами поцелуи. И, чувствуя реакцию Тиля, Тернер постоянно хотел большего. Хотелось, чтобы Альтман не просто жадно подавался вперед, чтобы углубить поцелуй (ведь столько недель они успели попробовать сделать это и по-французски), но и сжимал в своих крепких объятиях еще сильнее, прижимал так, чтобы захватывало дыхание, а ребра кололо от боли. И, казалось, что Билла совершенно не волнует тот факт, что они оба парни, или то, что лучший друг не знает даже о его ориентации, не говоря уже о налаживающихся отношениях с взрослым парнем. О таких «мелочах» младший Тернер вспоминал лишь ночью, перед сном, когда луна не могла пробраться сквозь занавески, а звезды нельзя было увидеть лежа на кровати. Но даже в такие моменты подростка беспокоило вовсе не это. Билл все больше и больше боялся того, что он становится копией своего старшего брата, который так подло предавал его все годы, прожитые бок о бок. Станет ли он таким же предателем, скрывая от всех отношения с парнем, станет ли он таким же шокирующим открытием для всех? Станет ли он таким же жестоким, как брат? Сможет ли он когда-нибудь совершить преступление в собственной детской комнате? Сможет ли он обманывать мать так же, как это делал брат, приводя в дом миловидную девушку для знакомства, в то время, как спал с другими мужчинами? В то время, как был настоящим монстром, усиленно изображая из себя хорошего старшего брата… Билл каждую ночь засыпал со слезами на глазах, проматывая в голове одни и те же мысли, задавая себе одни и те же бесполезные вопросы, молясь об одном и том же: пусть он будет другим, пусть его глупые желания не заведут слишком далеко. Но, несмотря на все это, подросток каждое утро вставал с новыми мыслями, новыми планами, забывая о ночных кошмарах, в которых властный голос приказывал ему молчать. И каждое утро он стремился попасть на новую встречу с Тилем, который мог просто прижать его к себе и согреть, защитить от всех ненужных мыслей и стать личным бронежилетом против страшных снов. Ведь после каждой такой встречи сны становились все туманнее и туманнее, будто расплывались от тепла, подаренного новыми поцелуями. И Билл хотел, чтобы все это продолжалось, чтобы поцелуи становились глубже, мягче, слаще… И каждый раз он прижимался к Тилю все крепче и крепче, становясь более раскрепощенным и податливым, желая слиться в одно целое, желая потерять себя самого в поцелуе, чтобы не знать страхов и кошмаров взрослой жизни, а просто быть тем сладким ощущением от чувственных губ. Но, кажется, хотел этого только Тернер… - Билл, - выдохнул Тиль, едва оторвавшись от подростка, - не нужно так делать, хорошо? – попросил он и убрал ладони брюнета из-под своей футболки, которые уже раздразнили чувствительную кожу на животе тонкими пальчиками. - Как? – совершенно искренне недоумевая, спросил Билл, но послушно отодвинулся от парня и откинулся на спинку дивана, стоящего в гостиной Альтмана. - Ладно, забей… Просто ты, наверное, не совсем понимаешь, какое влияние на меня имеешь, - нервно усмехнулся парень. Тернер удивленно выгнул бровь. - Не понимаю, - согласился он. - Что такого я делаю? - Я же ясно сказал, забей. Чай будешь? - резко произнес Тиль, поднявшись с дивана. - Да, спасибо, - растерянно ответил Билл. Альтман не повернулся в его сторону, выйдя из гостиной. Мог ли он признаться в том, что даже самые невинные и ничего на значащие для брюнета действия вызывают в изголодавшемся мужском организме вполне объяснимую реакцию? Причем, объяснимую для всех, но не для тринадцатилетнего подростка, который едва научился нормально целоваться. Разве можно было сказать ему о том болезненном комке нервов в паху, образовывавшемся, когда Билл, совершенно не задумываясь, ложил ему руку на живот или выдыхал горячий воздух куда-то в шею? Или о пошлых ассоциациях при виде подростка, непосредственно усевшегося на его коленях и обнимающего тонкими ручонками за шею? - А печенье у тебя есть? – неловко сжавшись на пороге кухни, спросил Тернер. Тиль усмехнулся, покачав головой: порой Билл выглядел гораздо младше, чем был на самом деле. Означало ли это, что Альтману пора сдаваться полиции с признанием в совращении малолетних? - Есть. Иди, садись, - ответил парень. Брюнет тут же широко улыбнулся и уселся на самый ближний стул, складывая локти на стол и выгибаясь в спине, чтобы лежать было удобнее. - Держи свой чай. И не лежи на столе, ради бога, - выплюнул Тиль, оглянув подростка. Билл обиженно выпрямился на стуле, принимая свою кружку. - Спасибо, я без печенья обойдусь, - он, похоже, искренне не понимал, в чем дело. - Прости, сегодня настроение скачет, - извинился Альтман, усевшись на соседний стул и сжав ладонями кружку. - Я вижу… - Ты когда-нибудь бывал в клубах? – проигнорировав слова брюнета, задумчиво спросил парень. Биллу даже показалось, что он специально перевел тему, чтобы не извиняться подолгу. - Нет, а что? – он все-таки решил подыграть Тилю и забыть о своей обиде. - Так… Давай сходим? - улыбнулся парень. И Билл в который раз поблагодарил себя за то, что не стал усугублять ситуацию и сдался в руки судьбы. *** Несмотря на то, что клуб находился в самом центре городка, он не привлекал к себе особого внимания. По крайней мере, днем. В это время суток это было всего лишь здание с пафосным названием на вывеске. И лишь вечером, ближе к ночи он превращался в скопление молодежи, фриков и просто «торчков» от богатеньких папочек, как их назвал Тиль. Билл не придал этим самым торчкам никакого внимания, впервые попав в заведение подобного рода. Оглядывая еще не полностью заполненный толпой беснующейся молодежи танцпол, пытаясь найти в редких кучках людей знакомые лица, подросток широко улыбался и чувствовал странный прилив сил, словно мигающий свет и отчаянно громко играющая музыка снабжали его какой-то своей, доселе неведомой, энергией. Билл тихонько присвистнул, завидев в углу целующуюся парочку девушек. - Впервые вижу лесбиянок, - восхищенно проговорил брюнет, толкнув Тиля под ребра. Парень недовольно нахмурился, дернув Тернера за руку. - Не пялься ты так! Лучше пойдем и сядем, все равно танцевать мы не собираемся, - проворчал он и повел подростка за один из многочисленных столиков. – Что, нравится тебе тут? - Да, - радостно воскликнул Билл, - раньше я в таких местах не был. - И правильно, тебе-то всего двенадцать лет, - тяжело вздохнув и отведя взгляд, сказал Альтман. - Тринадцать с половиной! – возмутился брюнет. - И ты сам меня сюда привел вообще-то! - Уж лучше ты ознакомишься с такими местами в моем присутствии, чем в компании своих глупых сверстников, которые обязательно втянутся в приключения. Знаю я подростков… Сам таким был, - улыбнулся Тиль, потрепав Билла по волосам. - Боже мой, как нас только пропустили? Я думал, меня уже на входе упекут в полицию. - Почему? – удивился подросток, отпив немного из бокала. Поняв, что, в отличие от Тиля, пьет простой сок, поставил напиток на место и откинулся на спинку бархатного диванчика. - По кочану, - фыркнул парень и притянул к себе юного брюнета, завладевая его губами. Билл послушно отозвался на горячий поцелуй, тихонько простонав от удовольствия. С громким звуком оторвавшись от губ Альтмана, он просто обнял его и выдохнул куда-то в шею: - Спасибо, Тиль. Мне… мне очень хорошо с тобой. - Дурачок, ты еще не понимаешь, во что я тебя втягиваю, - протянул парень, - одно лишь успокаивает: ты в любом случае в это втянешься, со мной или без меня. - О чем ты? – недоуменно спросил Билл. - Ни о чем, не парься, пей лучше свой сок, - рассмеялся Тиль. И Тернер уже в который раз сделал вид ничего не понимающего ребенка, невинно округлив глаза и надув губы. - Не смотри на меня так, - недовольно пробурчал он. Альтман не обратил никакого внимания на реплику подростка. - Ты никогда не пробовал… краситься? – задумчиво протянул парень и отодвинул упавшую Биллу на глаза челку. - Нет, а что? - Тебе бы очень пошло. Ты похож на девочку, - усмехнулся Тиль. Брюнет мгновенно вспыхнул. - Что?! Ах ты… - возмущенно воскликнул он, ударив парня кулаком куда-то в живот. - О-хо, ну рука у тебя явно тяжелее, чем у девчонки, - хохотнул Альтман. - То-то же. - Но я ведь в хорошем смысле. Ты красивый. - Да ну? – хитро сощурившись, протянул Билл. - Очень, - прошептал Тиль, погладив большим пальцем по щеке брюнета. Но Тернер уже не смотрел на парня. Его внимание привлек высокий худощавый парень, который с громким смехом прошел мимо их диванчика прямо на танцпол. Компанию ему составляли еще несколько человек довольно яркой наружности, но Билла заинтересовал именно этот длинноволосый брюнет. Подросток тут же выпрямился, убрав от себя ладонь Альтмана и вытянув шею, чтобы получше рассмотреть разнокалиберную компанию. В это время высокий брюнет уже залихватски посвистывал своей подруге, которая начала дико извиваться под зажигательную мелодию какого-то модного клубного трека. Билл частенько слышал эту песню по радио, едва ли не каждый день. - Ты кого там увидел? – обеспокоился Тиль, схватив подростка за плечо. - Что? А, да нет, обознался, - улыбнулся Тернер, пытаясь отвернуться от назойливо крутящегося перед глазами лица. Его широкая белозубая улыбка, кажется, просто приклеилась к радужке глаза, прыгая перед взором под яркие пятна клубной музыки. - Все нормально? – Альтман попытался вглядеться в увеличивающуюся толпу танцующих, но не увидел там ничего и никого знаменательного. - Да, я просто подумал, что заметил там своего друга, - Билл глупо хихикнул, включив где-то в мозгу малолетнего дурачка, который, это уж точно, явно неплохо пристроился в его голове вторым «Я». - Навряд ли ты мог увидеть там своего друга. Фейс-контроль не пропустит сюда малолеток, - ухмыльнулся Тиль. - Эй! - Ну, ты – большое исключение. Во-первых, потому что с тобой Я, во-вторых, ты выглядишь старше своих лет. Особенно, если тебе накраситься… - мечтательно протянул парень. - Ты так этого хочешь? – скептически спросил Тернер, пытаясь скосить глаза в сторону танцпола и найти там веселящегося брюнета. - Нет, просто к твоему нынешнему стилю и прическе так и напрашивается макияж! Скажем, таинственный «Smoky-eyes», - вдохновенно произнес Тиль, оглядывая кожаную мотоциклетную куртку подростка и его самопроизвольно стоящие торчком черные волосы. – Или хотя бы просто подвести глаза черным карандашом на манер металлистов. - Да ты разбираешься в этом, - засмеялся Билл и заметил, что примеченный им высокий брюнет вместе со своими друзьями уходит с танцпола и усаживается за один из столиков. Подросток облегченно вздохнул про себя, радуясь тому, что они не ушли слишком далеко из его поля зрения. - А ты как думал, я вообще много в чем разбираюсь, - хохотнул Альтман, дернув себя за воротник модного свитера. - И вообще, ты кладовая талантов, правда? – Билл оперся на плечо Тиля, позволяя тому обнять себя. В таком положении ему открылся замечательный вид на диванчик, стоящий от него всего лишь через один столик. Однако в таком шуме расслышать что-либо было невозможно. Но Тернеру хватало и вида на вытянутое бледное лицо, покрытое макияжем. Кажется, это и был тот самый «Smoky-eyes», о котором буквально минуту назад говорил ему Альтман. Билл почти не слушал его теперь, жадно разглядывая брюнета. Может быть, Тиль был прав? Темный макияж на лице худощавого парня выглядел довольно соблазнительно и выделял глаза на белой, словно никогда не видевшей дневного света, коже. Длинные ноги были облачены в обтягивающие черные брюки, словно специально подчеркивая хрупкость острых коленок. Благодаря этому худощавые конечности казались хрустальными и настолько уязвимыми, что появлялось обязательное желание сжать их в руках, согревая и защищая от внешнего холода. Однако все это было обманчиво, Билл понимал это совершенно ясно. Стоило только приглядеться и поднять взгляд на глаза женственного парня. Тогда становилось понятно, что в подарок от благодушных богов ему досталась не только обманчиво-хрупкая женская внешность, но и стервозность. Но позволял ли этот факт обращаться с ним так грубо, как это когда-то сделал Том? Разве старший Тернер мог стать таким чудовищем лишь из-за природной стервозности этого парня? Здесь явно было что-то не так. И Билл хотел узнать, что именно. Подросток внимательно следил за каждым движением брюнета, словно пытаясь загипнотизировать, несмотря на расстояние, шумную атмосферу и расслабляющий дымок клуба. - Если твоя мать узнает, где ты был… Тебе не сдобровать. Может, я тебя лучше домой отведу? – сделав приличный глоток из бокала, предложил Тиль. Тернер скривился от постоянной и уже порядком поднадоевшей заботы со всех сторон, но благоразумно промолчал. К тому же именно в этот момент объект, который подросток взял под свое наблюдение, вдруг снова встал с диванчика и направился на выход. - А выход там? – хлопнув ресницами, спросил Билл. Альтман улыбнулся, пронаблюдав за тем, как сияют глаза под завесой густых ресничек. Возникло ощущение, что мальчишка все же успел хлебнуть не из своего бокала. - Нет, там всего лишь туалет, выход в другой стороне - там же, где был вход. Ты не помнишь, с какой стороны мы зашли? – удивился парень. Подросток виновато улыбнулся: - Угу… Ты просто мне напомнил. Ты прав, домой уже пора, только вот мне надо сходить в туалет, - умело играя смущенность, засмеялся Билл. В голове мелькнула разочаровавшая подростка мысль, что раньше он не додумывался использовать эту, весьма яркую и нужную способность ради скрывания нежелательных оценок в школе. Что же? Может, оно и к лучшему. Доверие Ханны было трудно заработать. Но ее сыновья своим идеальным (по крайней мере, когда-то идеальным) поведением, мастерски оккупировали это самое доверие полностью. - Иди, конечно, я буду ждать здесь, - по-доброму улыбнулся Тиль, и Тернер в который раз за вечер почувствовал себя самой последней тварью на земле. Но самобичевание за лицемерие и ложь пришлось отложить, потому что худощавый брюнет с такой знакомой до боли внешностью, что всего за один раз смогла врезаться в память так надолго, уже закрыл дверь в туалет. Помимо его костлявых ладоней Билл заметил и чужие - крепкие, мужские руки, накрывшие длинные пальцы брюнета. Подросток нахмурился, приготовившись к худшему и затаив дыхание. Страх тут же застыл в горле тошнотой, грозящейся вылиться наружу недопитым соком. Неужели этот несчастный парень был проклят? Неужели история повторится вновь? Однако пересилить себя все-таки было нужно. Иначе он никогда не сможет подтвердить - ну или опровергнуть – свои возобновленные после увиденного лица воспоминания. Билл встряхнул руками и выдохнул, громко выпустив воздух изо рта. Собственный горячий поток воздуха прошелся по руке, тут же покрывшейся мурашками. Казалось, Тернер начинал бояться самого себя. - Ммм… Ну что, ты этого хотел, малыш? Ты такой нетерпеливый, не ожидал я такой прыти, - раздался хриплый и старательно заглушаемый голос мужчины где-то возле белоснежных раковин. Билл задрожал. Ему не нравился этот тон. И стон, прозвучавший сразу после этих слов. - Не совсем. Ты плохо читаешь мои мысли, - хриплому голосу ответил гораздо более высокий и тонкий, но явно мужской, либо в конец прокуренный женский. Почему их голоса напоминали подростку больные, простуженные голоса в больнице, он не понимал. Кажется, первый мужчина даже стал задыхаться. Тернер задрожал и сделал шаг вперед, уже заранее придумав отговорку, чтобы поскорее слинять из туалета, в котором нещадно воняло хлоркой и чьим-то одеколоном. Думать о запахе, исходившем из кабинки, Билл вообще себе запретил. В кино дорогие клубы никогда не воняли мочой, тщательно сдобренной освежителями и чистящими средствами. «Боже…», - мысленно пропищал подросток и сделал еще шаг, выступив из-за угла, якобы направляясь в сторону туалетной кабинки. Возле раковины кто-то тут же яростно выдохнул воздух и едва слышно зарычал. - Какого *** сюда стали пускать малолеток? – недовольно проговорил тот самый брюнет, за которым и следил Тернер. Он проводил Билла настороженным взглядом, словно увидев в нем нечто знакомое. Широкоплечий мужчина, все прижимавший брюнета к раковине, не обратил никакого внимания на подростка, увлеченно вылизывая шею парня. Тернер задержал дыхание и, не глядя в сторону отвратной парочки, скрылся за дверью кабинки. Лишь там он облегченно выдохнул, стараясь не издавать громких звуков. Впрочем, стать громче пыхтящего возле брюнета мужика он бы все равно не смог: его горло не выдержало бы таких грубых и хриплых выдохов. - Подожди, - тихо проговорил брюнет, наверняка отталкивая мужчину от себя. Билл замер, приложив ухо к двери, хотя все и так было прекрасно слышно. - Да отстань же ты, идиот! - прикрикнул парень. - Ну что? – задыхаясь, спросил его громко пыхтящий знакомый. Тернер мысленно фыркнул: как можно было спрашивать, что случилось, когда от него наверняка воняет потом (потому что подросток видел, как по его виску скатывается блестящая мутная капля), и он мерзко дышит своим грубым хрипом в шею бедному парню? - Мне кажется, я знаю этого мальчишку, - как ни в чем не бывало ответил брюнет, и от испуга Биллу пришлось зажать себе рот ладонью. - Что? О чем ты вообще, какой… - Только что прошел здесь. Мне кажется, я уже видел эти глаза где-то, - тихо прошептал парень, словно бы выгружая из своей памяти какие-то моменты жизни. Билл практически слышал, как быстро работают шестеренки в мозгу у худощавого брюнета. И тут его, видимо, осенила догадка, потому что он громко выдохнул воздух, пробормотав нечто невразумительное. «О, нет…», - Тернер собрался с духом и выбежал из кабинки, не задумываясь о том, что о нем подумают. Хотелось как можно скорее оказаться рядом с Тилем, в безопасности. По крайней мере, он думал, что с ним будет безопасно.