Обратная сторона луны

Огромная зеркальная поверхность, как лупа, отображала все, что происходило на том участке земли, куда она была направлена, но Луноликий без особого интереса, отстраненно и даже машинально наблюдал за людскими волнениями. Все его мысли были далеко от них. Теперь, когда вечный ребенок нежился в его постели, остальные представители человеческого рода стали мало его интересовать. Он мечтательно закрыл глаза, думая о своей персональной живой игрушке. — Ммм… Джек, как же это волшебно сладко. Ты моя абсолютная победа! Питч, думая, что убил тебя, теперь уже никогда не станет мешать мне, а я в свою очередь смогу наконец-то насладиться приятным для себя обществом. Я больше не один. Не то чтобы Луноликого когда-либо волновало чувство одиночества… Нет. Ему очень нравилось чувствовать себя единственным, чувствовать себя королем! Контроль над другими, преклонение перед ним, власть — вот, что ему действительно нравилось. Но все изменилось после того, как он увидел, как его тень развлекается с Джеком. Это его почему-то задело. Луноликий долго не мог понять, почему ему так тоскливо смотреть на поцелуи Питча и юного Хранителя, но вскоре осознал, что это просто зависть, что ему самому хочется быть на месте Темного духа, самому хочется наслаждаться этим юным телом, чувствуя радость жизни. И Луноликий твердо решил отнять мальчика, но нужно было сделать так, чтобы Питч не искал его. И Луноликий нашел выход. Ограничить силу добрых духов — была гениальная идея. Мелкая нечисть тут же повылезала, и возросшее число страхов держало Кромешника очень занятым, мешая ему видеться с Джеком. Это дало Луноликому шанс хоть как-то проникнуть к мальчику. А после той сцены в предрассветном небе над городом, когда Питч так нагло наслаждался Джеком, даже не пытаясь скрыть это от глаз Луноликого, тот просто не выдержал. Он больше уже не мог ждать и решил действовать незамедлительно, ибо смотреть на счастье своего врага было невыносимо. Ревность стала идеальным оружием. Луноликий довольно улыбнулся. — Обожаю, когда все идет по плану. К сожалению, пришлось сделать больно Джеку, но иначе Питч от него бы не отстал. Уж я-то его понимаю, — улыбнулся он. Но все же была одна деталь, которая слегка огорчала Луноликого: Джек простил Питча, и это было не по плану. Хуже того, он сказал, что любит его. И добровольно не захотел быть с Луноликим, абсолютно не относясь к нему, как к спасителю и герою. Луноликий, привыкший к поклонению, думал, что явившись к мальчику, как белый рыцарь в сверкающих доспехах, спася от монстра и исцелив его рану, получит восхищение, ну или, на худой конец, благодарность. Но тот повел себя дерзко, абсолютно не так, как хотел от него Луноликий. Что ж… Пришлось стереть память, загипнотизировать. Сложно сказать, что Луноликий действительно переживал на эту тему, но самолюбие было ущемлено. Конечно, он понимал, что, возможно, слишком поторопил события, но это было все равно как ребенку поставить перед носом самую желанную им игрушку и сказать: «Извини, милый, пока не играй, подожди до своего дня рождения». И Луноликий не устоял, о чем он точно не жалел. Такого удовольствия он еще никогда не испытывал. Это было даже лучше, чем он себе представлял. Луноликий мечтательно закрыл глаза. — Ничего, Джек. Ты еще полюбишь меня, а пока… — он нагло улыбнулся. — Пришла пора тебя проведать. Джек проснулся и медленно открыл глаз. Тело мучительно ныло, голова раскалывалась. Ему было плохо, но, что еще хуже, он не мог понять почему. Мальчик почти ничего не помнил. Когда он напрягался, чтобы вспомнить хоть что-то хотя бы из событий предыдущей ночи, то голова начинала болеть еще сильнее. А вспыхивали, увы, лишь отдельные размытые картинки: темнота, боль, яркий свет, холод, лицо Луноликого… — Я помогу тебе, Джек. Я люблю тебя! Мы всегда будем вместе, мой Джек Мун, — слышалось сквозь звон в ушах. Джек сел на кровать и болезненно сжал голову руками. — Как больно… — процедил он сквозь зубы. — Что со мной произошло? Где я? — юноша в панике осмотрелся. На удивление, картина, представшая перед ним, выглядела более чем умиротворяющей: светлая спальня, большая круглая кровать, многочисленные белые колонны, обрамляющие комнату. Между ними огромные открытые окна, превращающие помещение в некое подобие беседки. Светлая прозрачная ткань, струящаяся сверху, создавала воздушно-нежный балдахин, а из окон открывался бесподобный вид на голубую планету. О, как она была прекрасна! Джек, завороженный ею, улыбнулся. И обернувшись в покрывало, подошел к окну. «Какое странное щемящее сердце чувство», — подумал он. — Красиво, — раздалось позади него. В следующее мгновение руки Луноликого обвили плечи Джека, а его подбородок опустился на голову мальчика. — Нам и правда очень повезло с видом, Джек. Юноша испуганно дернулся, но Луноликий успокаивающе погладил его плечи. — Ты так удивляешься, мой милый, будто видишь все это в первый раз. Я смотрю, ты и правда все забыл. Что ж, позволь освежить хоть некоторые твои воспоминания. Пойдем со мной, — Луноликий захотел взять Джека за руку, но тот отстранился и растерянно посмотрел на него. Мужчина замер на секунду, залюбовавшись взъерошенным, закутанным в одну простыню мальчиком. Ах, как бы он хотел взять его прямо сейчас, но, видя испуг и недоумение в глазах Джека, он все же решил повременить и, хитро улыбаясь, произнес: — Хотя вначале тебя лучше одеть, мой принц. Думаю, это тебе подойдет, — Луноликий щелкнул пальцами, направляя вихрь маленьких светящихся звездочек на мальчика. Тот с удивлением заметил, что они, обвив его тело, превратились в обтягивающие белые штаны и длинную кофту с золотистым поясом, изображающим все фазы луны. — Ну и последняя деталь! — произнес Луноликий, наблюдая, как на Джеке материализуется белый светящийся плащ с высоким воротником, напоминающим лучи звезд. — Что ж, теперь все на месте, — довольно сказал он, любуясь своим творением. — Тебе нравится, Джек? Мальчик удивленно рассматривал себя. Одежда выглядела изумительно, как раз под стать этому месту, но Джек чувствовал себя в ней неуютно. Она его как будто бы сковывала. Но он лишь улыбнулся и весело произнес: — Спасибо! Это красиво. Вот я дурень, даже не могу вспомнить, как одевался. — Да, понимаю. Тебе не по себе. Не волнуйся, малыш, скоро ты ко всему привыкнешь. Пойдем, покажу тебе кое-что интересное, — и Луноликий, взяв уже более спокойного Джека за руку, повел его за собой. Это была гигантская зала, оформленная в том же воздушно-торжественном стиле, что и спальня. Тонкие многочисленные белоснежные колоны стремились вверх, между ними было открытое пространство, так что панорама открывалась бесподобная. Все это отражалось в почти полностью зеркальном полу, создавая иллюзию бесконечного пространства. В центре находился круглый пьедестал, на котором возвышалось огромное овальное зеркало. Луноликий подвел мальчика к нему и там отразились их фигуры. — Видишь, — мягко произнес мужчина, касаясь губами уха Джека, — мы с тобой очень хорошо смотримся вместе. Мы даже похожи. Мы одна семья, Джек. Присмотрись. И правда. Бледный юноша с голубыми глазами и серебристыми волосами, одетый в эти сияющие белые одежды, идеально смотрелся рядом с Луноликим. — Вот видишь, ты настоящий Лунный мальчик! Мой мальчик, — улыбаясь, произнес Луноликий и обнял Джека. Юноша решил побороть свое ощущение отстраненности, и подумал, что это же так хорошо иметь семью. Человека, который тебя любит. И он, улыбнувшись, тоже обнял Луноликого. Тот внутренне ликовал. «Вот оно! Первый шаг сделан. Маленький, наивный мальчик, теперь ты мой!» — радостно думал Луноликий. Он бережно ухватил затылок Джека, зарывшись пальцами у него в волосах, и, не давая ему отвернуть голову или отстраниться, нежно поцеловал его. Джек чувствовал себя странно. Прохладный глубокий поцелуй был очень приятен, но он почему-то хотел сопротивляться ему. Глупо, но, видимо, вместе с воспоминаниями ушли и его чувства. Он совсем не чувствовал, что любит Луноликого. Именно поэтому целоваться с ним ему совершенно не хотелось. Это было как-то странно, неправильно, даже не естественно, но Джек, сжав кулаки, терпел, не желая обижать того, кто был к нему добр. Ведь раньше ему это, кажется, нравилось, просто сейчас он все забыл. Чувствуя напряжение мальчика, Луноликий отстранился, мысленно радуясь, что тот хотя бы не сопротивлялся на этот раз и ласково поинтересовался: — Что-то не так, Джек? — Прости. Мне не по себе. Я совсем ничего не помню, и это очень странное чувство. — Я понимаю. Прости. Я помогу тебе, Джек, — Луноликий, все еще обнимая мальчика, повернул его к зеркалу. — Посмотри, — он провел рукой, зеркало слегка повернулось, показывая озеро в лесу. Луноликий взял руку Джека и коснулся ею глади зеркала. Тут же картинка сменилась, и юноша увидел, как он всплывает со дна этого озера и поднимается к луне. — Помнишь эту ночь, Джек? — Да! — радостно воскликнул он. — Ты спас меня тогда! Я вспоминаю, вспоминаю! Но как ты перенес меня сюда? — В потоке света, конечно же. Мы все его частички. Но вот, увы, я могу это делать только на пике своей силы. Поэтому это возможно лишь в полную луну, когда зеркало максимально набирает свет. Так что нам очень повезло, что в ночь твоей гибели светила полная луна, и я смог забрать тебя с этой коварной планеты. Видишь ли, Джек, я отражаю свет и использую его силы, храню мечты и воспоминания. Луноликий грациозно провел рукой в сторону залы, предлагая мальчику осмотреться. Джек широко открыл глаза, он просто не мог поверить. Всю залу заполонили люди. Они ходили, разговаривали, кто-то даже танцевал. — Эй! — радостно крикнул он, но никто не обратил на него внимания, тогда юноша попытался дотронуться до близстоящего человека, но тут же ужаснулся, ибо тот странно замигал под его рукой, будто состоял из прозрачной воды. — Это лишь отражения, Джек, — Луноликий щелкнул пальцами, и все люди мгновенно исчезли. — Мы здесь одни. Подойди ко мне, — ласково сказал он, усаживаясь на трон. Джек послушно приблизился. Мужчина взял его за запястья и, притянув к себе, усадил на колени. — Видишь, Джек, это все теперь и твое тоже. Это твой дом. Тебе здесь нравится? — Да. Здесь очень красиво, — немного растерянно ответил мальчик. — Джек, как же я рад, что тебе стало лучше, — Луноликий крепко обнял его, прижимая к себе. Юноше стало не по себе от этих объятий и от пристального собственнического взгляда мужчины. Вдруг зрачки Луноликого сильно расширились и светло-серые глаза почернели. По телу Джека пробежались мурашки, он резко подскочил с чужих колен, но, не удержав равновесия, шлепнулся на пол. Луноликий поднялся с трона, довольно смотря на него сверху-вниз. — Ну что ты, Джек, не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот, тебе будет очень хорошо, — он приподнял руку по направлению к мальчику, и тот поднялся в воздух. Не успел Джек, что-либо ответить, как по его губам уже скользил язык Луноликого. Мужчина слегка прикусил нижнюю губу мальчика, оттягивая ее и стараясь языком проникнуть к нему в рот. В то же время его руки, плавно поглаживая бедра, приблизились к ягодицам Джека. Юноша с удивлением осознал, что на нем уже нет защищающих его брюк, они просто рассыпались на светящиеся частицы, из которых и состояли. — У тебя очень нежная кожа, Джек. Ее так приятно касаться, — мягко произнес Луноликий, целуя мальчика в шею и, забравшись руками под его кофту, нежно погладил живот. Все это были простые нежные касания, но по всему телу Джека стало разливаться неимоверное удовольствие. Рассудок будто поплыл, все внимание сосредоточилось на пальцах и губах Луноликого, каждое его мельчайшее движение стало отдаваться невероятным ощущением блаженства. Мальчик даже не заметил, как оказался лежащим полностью обнаженным на зеркальном полу зала, придавленный сильным телом мужчины. Возбуждение Джека дошло да предела. Он болезненно стонал, чувствуя, что хочет большего, когда пальцы Луноликого, нежно касаясь, прошлись между его ягодиц, слегка затронув анальное отверстие и затем, дразня, скользнули по члену, возбуждая его еще больше. Джек взвыл. Он не понимал, что с ним происходит. Лишь чувствовал, что безумно хочет этих ласк, но в то же время внутренний голос шептал, что все это странно, неправильно, что на самом деле это неправда и этого не должно быть. Но разве возможно сопротивляться, когда каждое касание дарит такую негу? У Джека выступили слезы. — Что ты делаешь со мной, Мун? — Впусти меня, Джек… Я так сильно хочу быть с тобой. И я вижу: ты тоже этого хочешь. Не сопротивляйся, мой маленький, незачем. Ты будешь счастлив. Я позабочусь об этом. Я никогда не сделаю тебе больно, ты никогда не будешь одинок. Впусти меня, Джек, — томно шептал Луноликий ему на ухо. Сердце мальчика громко стучало, казалось, что оно вот-вот вырвется из груди. Внутри зарождалась истерика. Он не понимал, что с ним происходит. Эмоции зашкаливали, жгучее желание одурманивало разум. Но было ли оно его? Вот, что вызывало панику. — Джек… Джек… Джек… — Луноликий покрывал его лицо поцелуями и, нежно касаясь губами щек, вытирал слезы. — Ты так эмоционален, мой мальчик. Это так прекрасно! — на этих словах мужчина слегка проник пальцем в столь сильно желаемое им тело. Юноша томно закрыл глаза, полностью отдаваясь новому ощущению, и нервно сглотнул, стараясь удержать стон. — Ты хочешь меня, Джек? — вкрадчиво произнес Луноликий. Юный дух ощущал, будто находится в другом измерении. Мысли спутались окончательно и просто расплылись. Сил не было даже пошевелиться, все тело дрожало от переполняемых его эмоций. Джек еле смог вымолвить «да», сам не осознавая этого. Луноликий довольно посмотрел на него и решительно приступил к более активным действиям. Джек мучительно стонал, ощущая, как мужчина медленно входит в его тело, но когда тот полностью погрузил себя в мальчика, он остановился, заботливо давая ему отдышаться, и затем успокаивающе прошептал на ухо: — Вот видишь, Джек, ничего страшного не произошло. Все хорошо. Расслабься. Я не хочу, чтобы тебе было больно, — Луноликий нежно погладил юношу по голове, скользнул руками по спине и, слегка приподняв его бедра, начал медленно двигаться в нем. Забота, нежность, власть. Именно этим было пропитано каждое движение мужчины. Джек завороженно смотрел на него, осознавая, что больше себя он уже не чувствует. Луноликий, видя полное подчинение мальчика, осторожно перевернул его на живот, и ускорил свои движения. Джек укусил кулак собственной руки, чтобы хоть как-то удержать крики. Он с удивлением смотрел в пол, видя томное раскрасневшееся лицо взъерошенного, белобрысого парня. «Неужели это я? Почему я позволяю все это? Я же этого не хотел. Слабак», — подумал он, прежде чем удовольствие захлестнуло его полностью. Луноликий был чрезмерно доволен собой. В его силах было увеличивать эмоции людей, но в случае с Джеком это работало еще лучше, чем он ожидал. «Мой трогательный, чувствительный мальчик, ты совсем еще ребенок. Как же это замечательно!» — думал Луноликий, вовсю наслаждаясь процессом и чувствуя себя при этом абсолютным победителем.