Вернись

— Постарайся просто принять это, — колечко дыма, вырвавшееся из его рта, ударилось о лицо Картмана и разбилось на тысячу невидимых осколков. Картман отмахнулся и схватил Кайла за грудки. — Ты не можешь просто бросить меня! — проорал он в лицо Кайла, но тот только сморщился. — Я не просто бросаю тебя, — криво улыбнулся Кайл. Весь его мир плыл, но было потрясающе хорошо. Кенни раздобыл отличные колёса. — Я бросаю тебя хитровыебанно и съёбываю из этого гнилого городка. Мне здесь нечего ловить. И оставаться ради тебя, мудила, я тоже не собираюсь. — Сука! — Картман хорошенько встряхнул Кайла, но тот только рассмеялся. — И что же ты будешь делать в большом городе? Торговать телом вместе с Кенни? Будете отсасывать старым пидорам за деньги? — Да хоть бы и так, — Кайл затянулся. — Я на тебе неплохо натренировался. — Что я сделал не так? — Родился, — Кайл закашлялся смехом и дымом. Картман брезгливо оттолкнул его от себя и отвернулся. — Я сам виноват. Не уследил, когда ты сплёлся с этим блядским наркоманом. — Тогда, когда ты решил, что быть пидором не достойно тебя и решил бросить меня. — Но я вернулся. — А Кенни сосёт лучше, — Кайл вновь рассмеялся. Остатки сигареты осыпались пеплом на его руку. — Ладно, если ты так хочешь — езжай, бросай. Мне похуй. Ты приползёшь обратно. Но ты мне уже не будешь нужен. Кайл улыбнулся, смачно чмокнул его в щёку и показал фак на прощание. *** С тех пор прошло два года. Картман на самом деле ждал, что Кайл вернётся. Что приползёт к нему на коленях, будет умолять приютить его, приласкать его. Но он не приползал. Не звонил. Не писал. Никому. Исчез из жизни города в тот самый день и больше не появлялся. Картман даже не знал, куда именно он поехал. Кайла не было. Ни в новостях. Ни на пороге квартиры Картмана. Картман не думал, что действительно не сможет жить без него. Что спустя два года будет чувствовать его запах в квартире. Что будет просыпаться по утрам, ожидая увидеть его лицо. Что не сможет ни с кем больше встречаться. Даже с рыжими, кудрявыми, тощими. Все они не были Кайлом. Поэтому, когда Стен позвонил ему и взволнованным голосом сказал, что в городе видели Кенни, он схватил куртку и вылетел на улицу. Он даже не знал, где именно видели Кенни. Главное, что его видели. А где есть Кенни, там должен быть и Кайл. Или Кенни должен хотя бы знать, где он. Картман обежал полгорода, прежде чем заметил вдалеке знакомую с детства расцветку куртки. Кенни не менялся. Даже спустя столько времени он продолжал носить оранжевую парку. — Где Кайл? — спросил он, немного запыхавшись. Кенни обернулся на него. Лицо его всё было разорвано, словно недавно он упал лицом в мясорубку. Одна глазница зияла кровавой бездной. Парка вся была в крови и грязи. — Ты был прав, Картман, — сказал Кенни, но Картман не понял, как он сделал это. Он видел обрубок языка и выбитые зубы, но речь Кенни была как никогда отчётливой. — В чём? — спросил он дрожащим голосом. — Его нельзя было отпускать со мной. Я не могу умереть. Видишь, даже сейчас — я ещё дышу. Потому что день ещё не закончился. Но он... он... — Не надо, — Картман сделал шаг назад. Ещё. Ещё. — Они поймали нас ещё в прошлом году, но сегодня ночью Кайл решил сбежать. Я не мог его бросить и побежал с ним. Мы думали, что нас не поймают. — Не продолжай, — Картман почувствовал, что что-то течёт по его щекам. — У них были собаки, — лицо Кенни всё превратилось в маску скорби и боли. — Мы не знали, что у них были собаки. — Сука! Сука! Сдохни! — орал Картман. — Это ты должен сдохнуть, а не он! Это всё из-за тебя! — Прости. Я должен был сказать. Кенни вышел на дорогу и уселся на асфальте. — На самом деле, я всегда надеюсь, что в этот раз навсегда. — Я буду убивать тебя каждый день, пока ты не сдохнешь, — пообещал Картман. Он не знал, что делать дальше, как жить. Он знал только, что никогда не запутается пальцами в рыжих кудряшках.