Sex, drugs... Netherlands

      – Нарушение общественного спокойствия! Хулиганство! Драка! – возмущался мужчина на ходу.       Шарон и Тарья помахали стражу порядка и даже велели Туомасу поздороваться, но енот почему-то не послушался. Да и полицейский явно не оценил их дружелюбия.       – Штраф! В участок, немедленно! Хулиганки! – продолжал голосить он.       Шарон, очевидно, уже не раз бывавшая в подобных ситуациях, быстро бросила енота и схватила Тарью за руку.       – Бежим! – крикнула нидерландка, и они сорвались с места. Без сомнений, вокалистки были намного моложе и быстрее полицейского, поэтому им легко удалось оторваться от преследования. Убедившись, что страж порядка их больше не преследует, они свернули за угол и остановились отдышаться. Неизвестно почему, на них вдруг напал приступ хохота. Несколько минут они просто стояли и смеялись, чувствуя себя удивительно счастливыми.       – Оторвались, – констатировала Шарон сквозь смех.       – Как думаешь, он узнал нас? – приходя в себя, спросила финка.       – Может быть. Афишами с твоим лицом сейчас увешан весь город… Нет, ты видела, как он смешно бежал? – и они обе вновь согнулись в приступе смеха.       Спустя несколько минут, немного успокоившись, Шарон решительно поднялась на ноги и заявила:       – Пошли! Я хочу показать тебе кое-что. Поверь – это очень красиво.       Расслабленная после всего пережитого Тарья послушно двинулась за подругой. Они шли, болтая обо всякой ерунде, разговаривая с деревьями и хихикая. Но спустя полчаса непрерывного петляния по узким городским улочкам, финка уже начала уставать. Шарон старательно игнорировала все ее расспросы, ограничивая расплывчатым: «Сама увидишь…» В тот момент, когда Тарья уже собиралась возмутиться, квартал, по которому они шли, неожиданно оборвался. Дома остались позади, а перед ними открылся шикарный, освещенный множеством фонарей, канал. Вода играла в лучах света, неизвестно откуда звучала музыка, неторопливо двигались лодки, празднично украшенные фонарями в форме сердец… Пока Турунен восхищалась всей этой красотой, Шарон успела договориться с лодочником.       – Тарья, иди сюда! – махнула она рукой. – Давай немного покатаемся? И не спорь – мы недолго. Да и вообще, нельзя быть в Амстердаме, но ни разу не прокатиться на лодке!       Но Тарья и не собиралась спорить. Немного неуклюже она перебралась в лодку, что вновь вызвало смех и у Шарон, и у нее самой. Суденышко выглядело довольно хлипким и опасно раскачивалось на волнах, но, несмотря на это, с легкостью выдержало их обеих.       – Не смей тонуть! – приказала Турунен лодке. Суденышко, немного повозмущавшись, пообещало, что не будет. Исключительно из уважения к богиням на борту. После нескольких минут мирного качания по волнам, Шарон запела. На припеве включилась и Тарья. Два голоса разносились над водой. Когда дамы допели, кто-то даже зааплодировал им. Тарья по привычке встала на край лодки, желая поклониться зрителям… И вдруг, предсказуемо и больно, рухнула прямо в ледяную воду.       – Черт… Черт… – испуганно вторили друг другу лодка и лодочник. Но Шарон, не утратив боевой дух, смело прокричала:       – Не бойтесь, я спасу ее! – и тоже кинулась в воду. Спустя три минуты бессмысленного барахтанья в холодной воде, их обеих выловил проходивший мимо катер. Тарью достали первой. Певица наотрез отказалась уходить с кормы прежде, чем увидит Шарон. Когда ден Адель тоже подняли наверх, финка бросилась к ней и крепко обняла…