Глава 3.
14 апреля 2014 г., 10:43
Выбравшись наверх, успели спрятаться за каким-то сараем, так как заметили бегущих к яме людей.
— Вот не мог ты обойтись без того, чтобы распускать руки? — гневно зашипел я, выглядывая из-за угла.
— И даже не думал, — ответил этот тип, при этом его оскал говорил об обратном. — Я всего лишь помогал даме выбраться наверх.
— Без тебя бы справил...лась, — огрызнулся я, быстро отскакивая назад, так как, заметив, что нас в яме нет, враги рассредоточились в поисках беглецов. И трое как раз направлялись в нашу сторону. — Приготовься, — только и успел произнести я, как к нам выскочил первый воин, которому, недолго думая, я сразу же свернул шею.
А чего с ними церемониться? Дашь слабину, упустишь момент, и они поднимут тревогу, выдавая наше местонахождение, а это нам явно было ни к чему. Со вторым так же быстро разобрался лорд. А вот третий, заметив нас и лежащие на земле тела товарищей, собрался закричать, разворачиваясь, чтобы бежать за подмогой, но не успел. Я успел первым. Подсечка. Захват. Поворот головы. Хруст. И он покоится рядом с двумя остальными.
— Так, забираем оружие, быстро обследуем сколько их тут и каково оснащение и бегом обратно, — по привычке стал давать указания я, но...
— Жди здесь, — только успел произнести лорд, тут же скрываясь с моих глаз.
Я готов был взвыть. Вот что за бестолочь? Сейчас же точно нарвется. И как и следовало ожидать, я оказался прав. Никаких навыков маскировки у этого типа не было. Впрочем, то, что они действуют напролом, я уже успел убедиться. Придется выручать.
Выскочив из своего укрытия, помчался на звуки выстрелов, по ним определяя местонахождение этого несносного лорда, а про себя всю дорогу ругался, что будь я в своем теле, точно бы задницу надрал и шею намылил. К чему этот выпендреж, когда нифига не смыслишь в разведке?
Лорд обнаружился в небольшой ямке, возникшей, судя по всему, после взрыва. Скатившись к нему туда, не удержался и влепил затрещину.
— Ты идиот! Когда научишься слушать дельные советы? Надеюсь, сейчас не станешь выкаблучиваться? — отстреливаясь от врагов, шипел я.
— Я тебе где сказал ждать? — в свою очередь накинулся на меня этот тип, я едва не задохнулся от возмущения.
— Да пошел ты, — не выдержал я, вываливаясь из укрытия и перекатившись в сторону, пополз подальше от него.
Моя голова, казалось, крутилась на все триста шестьдесят градусов, я успевал замечать и подмечать все, фиксируя в памяти. Но стоило глянуть на лорда, как с губ сорвалось такое ругательство, и появилось желание придушить этого идиота сейчас же. Вместо того, чтобы как я выбираться ползком, этот кусок тупизма едва ли не во весь рост, петляя как заяц, бросился за мной.
Больше церемониться было некогда. Я быстро вскочил, в несколько прыжков и перекатов достиг его, повалил на землю, пока отстреливался, а потом, схватив за шкирку, стал подталкивать к лесу, где должны были стоять наши лошади.
Уже почти добежав до спасительного укрытия, в очередной раз обернувшись, чтобы выстрелить, заметил целящегося воина. Сработала выучка и реакция, швырнув лорда вперед, закрыл его собой, еще и стреляя. Но вот произошло то, чего я не мог предвидеть, тот успел выпустить свой заряд. Мне повезло, что рука врага дрогнула, и мне обожгло... задницу.
— Оборотни вас дери, вампиры иссушай! — стиснув зубы, едва не закричал я, потихоньку ковыляя в укрытие.
— Что случилось? — тут же оказался рядом со мной этот тип, за что и получил. Врезал я ему от души промеж глаз.
— Из-за твоей тупости пострадала моя задница! — выкрикнул я, едва не набрасываясь от злости на него. Враги не добили, так это сделаю я.
— Когда успела? — потирая место удара, оскалился он. — Вроде же еще никто не прикасался, не считая того момента, когда я тебя из ямы подсаживал.
— Придурок! Стреляли в тебя, а попали в меня! — огрызнулся в ответ. — Надо было дать этому гаду попасть в тебя, тогда бы зад болел не у меня.
И тут лорд стал серьезным. Он, не церемонясь, подхватил меня на руки, закинул на плечо и... стал стягивать с меня штаны.
— Ты что творишь, идиот?! — возмутился я такой бесцеремонностью, лупя по спине этого гада, но ему это было, как мертвому припарка.
— Надо проверить, насколько серьезно ранение, перевязать тебя, — наставительно заметил он. — Да успокойся ты! — рявкнул лорд, не выдержав. — Я же не насиловать тебя собираюсь, а осмотреть повреждения, в попу раненая кошка, — хлопнув меня пониже места ранения, с хохотом произнес он последнюю фразу.
Наши лошади оказались на месте. Достав из сумки какой-то порошок, лорд разорвал на себе рубаху, присыпал порошок на рану, а после стал перевязывать. Я же усиленно пытался не покраснеть от такой процедуры. Мне вдруг стало не по себе, особенно, когда заметил, как затуманился взгляд мужчины. Сам не смог понять, что произошло, но по телу пробежала волна тепла, губы резко пересохли, а грудь, казалось, стала больше, так как ей стало тесно в тех оковах, в которые была упрятана.
Закончив перевязку, напарник несколько минут пристально смотрел на меня, а потом... Притянул к себе и стал целовать. Жарко, неистово, до полного помутнения рассудка. Я едва не потерял голову, но тут одна мысль, пронзившая мозг, резко остудила мое разгоряченное тело. Сейчас не я буду иметь главенствующую роль, а иметь будут меня. Нет уж! Не в этой жизни.
Оттолкнув от себя уже хорошо возбужденного мужчину, вскочил на лошадь, взвыл от боли, но, не дожидаясь его, бросился обратно в лагерь. В голове все еще был туман, который я надеялся разогнать быстрой скачкой. В какой-то момент я понял, что чувствует женщина, когда ее влечет к кому-то, она теряет и голову, и здравый смысл вместе с рассудком, становясь мягкой глиной в руках объекта своего интереса.
Надо отдать должное лорду, хоть наездником он оказался хорошим, догнал меня быстро. Всю дорогу мы молчали, я старался на него не смотреть, так как чувствовал, что стоит это сделать, и картинки недавнего поцелуя окончательно вынесут мозг.
Да что это такое? Я — самое холодное и циничное существо не могу удержать свои эмоции в узде. Что со мной происходит? Или это из-за новой сущности? Ведь в этом теле только моя душа, а привычки, эмоции, чувственность и чувствительность все-таки осталась самой хозяйки. Надо срочно возвращаться к себе, а то неизвестно до чего это все может довести.
В лагере нас ждали с нетерпением, волнуясь и переживая. А заметив, как я сползаю с лошади, едва ли не боком, на лицах многих отразилось беспокойство. Ко мне подошел один из генералов и поинтересовался:
— Дочка, что с тобой? Ты ранена? — в голосе мужчины действительно было искреннее участие, а меня в этот момент прорвало, я дал выход своим сомнениям, своей злости на себя самого за несдержанность.
— Я вообще удивляюсь, как не убили! Знал...а бы, какой напарник мне достанется, пошла бы одна, чем только и делать, что спасать задницу этого сноба, который слышит только себя, не признавая дельных советов. Лучше сделать топорно, но по-своему, — меня несло, я распалялся все больше, но в какой-то момент просто махнул рукой и попросил то, на чем можно нарисовать расположение врага.
Все необходимое мне предоставили. Детально нарисовав план, поделился своими умозаключениями по поводу оснащения врага, его подготовки, которая была ниже среднего, его боевых навыков. Меня слушали внимательно, больше не оспаривая моих выводов и предложений. А оно у меня было одно: с самого утра напасть, чтобы застать врасплох неприятеля, так мы сможем проредить ряды противника, а пока пришлют новое мясо, мы сможем продвинуться вперед, отвоевывая свои территории.
Все согласились с моим решением, став уточнять некоторые детали. Тут в разговор попытался влезть лорд, но я грубо его осадил:
— Все, твои навыки я уже знаю, сейчас сделай милость — помолчи. И не вздумай лезть, я не хочу, чтобы из-за твоей безалаберности пострадали люди, — говорил я негромко, но с явной угрозой, просто не хотел, чтобы слышали те, кого он считал ниже себя по социальному статусу. Незачем унижать человека, хоть он этого и заслуживает.
Вот только мои слова услышал рядом стоящий генерал, но он сделал вид, что его тут вообще нет, а рядом с нами его тень. И только разложив все по полочкам, еще раз пригрозив лорду, поплелся отдыхать, так как слабость и усталость давала о себе знать. К тому же, у меня начался жар, меня бросало то в холод, то тело словно горело в огне, бил озноб, но я старался никому ничего не показать.
А стоило мне ввалиться в предоставленную комнату, заметил пылающую праведным гневом сестрицу. Она собиралась разразиться гневной тирадой, но я, гневно глянув на нее и вложив в свой взгляд всю злость, презрение и ненависть, предупредил:
— Вякнешь хоть слово — кишки выпущу. Пошла вон, — от моих слов она сначала побледнела, потом покраснела, а дальше пошла пятнами.
Сказать ничего так и не смогла, вылетела вон, как пробка от игристого вина. А я, едва найдя силы стянуть с себя всю одежду, завалился в кровать, как привык — обнаженным. А ночью проснулся от... возбуждения. Меня кто-то ласкал, причем так умело, что, сам не замечая, что творю, просто таял в этих руках. То, что это лорд, я почувствовал каждой клеткой своего тела, так же, как и его возбуждение.
И тут мысль о том, что мы оба обнажены, и он сейчас меня трахнет, вонзилась в голову. Только не отрезвила. В какой-то момент мне стало абсолютно все равно, очень уж велико было желание и страсть так и бурлила.
— Ринара! — в комнату снова ворвалась сестра, за что я на этот раз оказался ей весьма благодарен, так как сейчас у меня хватило сил оттолкнуть от себя этого типа и чуть ли не силой вытолкать за дверь.
Девица, открыв рот от изумления, наблюдала за тем, как я швыряю одежду этому лорду и пинками подталкиваю к двери.
— В-ваше Си-и-и-ятельство! — воскликнула она. — К-к-как же так? Вы ведь сами назвали ее занудной прилипалой, а сейчас...
— А сейчас я изменил свое мнение, к тому же, тебя это не касается, — несмотря на свое положение, он то и дело пытался увернуться от пинков, его голос прозвучал надменно.
— Но ведь вы... Мы... Решили... Вы дали мне понять... — залепетала девушка, вся спесь в эту секунду с нее слетела, как шелуха.
Отвечать ей он не стал, выскакивая за дверь. Она помчалась следом, а я вздохнул с облегчением, но вот некий червячок подтачивал изнутри. Я даже представить боялся этих двоих вместе. Да, мне отчего-то это было неприятно.
Проворочавшись до утра, вскочил, как только забрезжил рассвет. Одевшись и умывшись, помчался к пункту сбора. Там стоял один из генералов, разговаривая с девушкой, невысокого роста, стройной, ее волосы были забраны в пучок наверху, глаза блестели, губы решительно сжаты.
— Дагинэ, я не нуждаюсь в няньках, а ты лучше бы за матерью присмотрела, она как-никак в положении, — отчитывал девушку генерал. — К тому же, война не женское дело.
— А как же Ринара? Ей, небось, ты поостережешься такое сказать, — ответила девушка, гордо и решительно вздернув голову. — К тому же, я очень волнуюсь за тебя, и кому, как не тебе, знать, что я неплохой воин, твоя же выучка. Поэтому, — тут девушка улыбнулась, шагнула ближе к отцу, обняла и закончила фразу: — Никакие возражения не принимаются.
И тут они заметили меня. Но вопреки моим прогнозам, в глазах девушки тут же зажглись искорки интереса и непонятного азарта. Она хотела было броситься ко мне, но протрубили общий сбор, разговор решили отложить на потом. А я, внимательнее вглядевшись в ее лицо, вдруг поразился. Она оказалась точной копией той, которую я видел на том клочке, из которого как раз и взял песню, которая мне так понравилась. Ого! Я даже предположить такого не мог.
Напали мы внезапно. Противник не ожидал такого, потому удалось застать их врасплох. Мы стреляли, метали ножи, отовсюду слышался мат врага, конское ржание, все пропахло порохом. Краем глаза я наблюдал за девушкой, дочкой генерала, которая все время держалась около отца. Ее лошадь подстрелили, но девушка благополучно успела соскочить с нее, стреляя во вражеского воина. Вот только ее ошибкой оказалось то, что она не проверила, добила ли его.
А вот я увидел, что тот поднимает заряженный пистолет, целясь в генерала. Девушка это тоже заметила, обернувшись. В ее глазах застыл ужас. Нажав несколько раз на спусковой крючок, с досадой откинула пистолет в сторону, бросаясь к отцу, чтобы закрыть его собой.
Мне пришлось совершить чудеса маневренности. Стреляя в недобитого врага, одновременно хватая эту полоумную, еще и генерала сваливая на землю, я орал, как потерпевший, что нельзя так безалаберно распоряжаться собственной жизнью. Ее ответ меня поразил:
— Если убьют отца, то и мама, которая носит под сердцем его ребенка, тоже зачахнет, они слишком любят друг друга, а значит, будет три смерти, так уж лучше пусть будет одна моя, они ведь смогут еще сделать детей, если отец останется жив, — никакого сомнения или сожаления в голосе.
Я в этот момент по-другому посмотрел на эту хрупкую девушку, готовую на самопожертвование. И понял, что есть женщины, которые заслуживают уважения, вот такие непреклонные, волевые и боевые, которых в первую очередь интересует благополучие других, в которых сильно развита ответственность, есть чувство долга.
Бой продолжался... но уже без меня. Последнее, что я успел заметить, прежде, чем меня поглотила темнота, был испуганный и пораженный взгляд лорда. А ведь я даже имени не успел узнать, почему-то это подумалось на грани сознания...
