Cause I need you.

      Вы когда - нибудь задумывались над тем, что является главным врагом человека? Что толкает его на необдуманные поступки? Что заставляет насмехаться над самим собой и своей слабостью? Что заставляет бежать, бояться и каждую ночь убивать себя своими размышлениями? Это чувства и, наверное ни для кого не удивительно, страхи. Именно они связывают человека с миром. Тонкой, почти невидимой нитью, которую нельзя заметить не вооруженным взглядом, но которую можно легко оборвать. Одним лишь неловким движением. Такой нитью, которую видит только сам человек. Ее можно почувствовать сердцем, но нельзя потрогать руками. Именно из - за чувств можно потерять контроль над собой, именно из - за страхов и вовсе лишиться рассудка. Еще есть слабости. И слабости - это вообще самое ужасное, что можно только придумать.       У Стайлза есть три слабости. Может можно найти и больше, стоит только покопаться в голове у подростка, но он не хочет забивать себе этим мозги.       Первой слабостью Стилински является его мать. Можно даже сказать, что это их общая с отцом слабость. Стайлз бы отдал все, что у него сейчас есть, ради того, чтобы хоть одним глазком посмотреть на миссис Стилински, чтобы провести подушечками пальцев по ее мягким волосам, взять ее теплую ладонь в руки и послушать очередную сказку на ночь. Прямо как в детстве. Вот только есть небольшая проблема. Ему даже отдавать нечего.       Вторая слабость подростка - его отец. Нет, скорее это даже не слабость, это... страх. Какой - то непонятный страх. Страх, что с Джоном что - нибудь случиться на этой треклятой работе, на очередном задержании или просто в своем кабинете. Или он схватит инфаркт, пока будет сидеть за привычным столом в кухне и вновь пить. Пить, пить и еще раз пить. Поглощать виски литрами. Именно так он заглушает свою боль от потери жены, боль от того, что на работе все валится из рук, и боль от того, что с каждым днем он все больше и больше отдаляется от своего сына, что пропасть между ними увеличивается и скоро достигнет таких размеров, что они даже перестанут здороваться. О последнем Стайлз не знал. Но если бы знал, если бы он мог ощутить хоть часть того, что чувствует его отец при виде сына, то он бы сделал все, чтобы эта боль пропала. Хоть частично, но пропала. Вот только этого никогда не случится. И это даже не странно.       У мистера Стилински есть еще одна слабость, помимо жены. И этой слабостью является Эллисон Арджент. Странно, не правда ли? Девушка - подросток, которая даже не догадывается о том, что Джон заглядывается на нее, как та только появляется в радиусе двухсот метров в его поле зрения. Впрочем, Стайлз не знал и об этой слабости своего отца.       Третьей слабостью юноши была и есть Лидия Мартин. Он уделяет ее, и без того не скромной, персоне слишком много времени, и все мысли только об этой девушке. Даже пару раз он собирался признаться Лидии в том, что чувствует к ней уже с первого класса, но его что - то остановило. И останавливает по сей день. Она безумно притягательна, но в тот же момент отталкивает от себя. Чем именно - парень пока не понимал. Но почему - то своим шестым чувством он догадывался, что с Мартин явно что - то не так. А что, если она не человек?..

***

      Было обыкновенное солнечное утро, когда младший Стилински сладко потянулся на своей кровати, широко зевнул, а после расплылся в довольной улыбке. Сейчас был именно такой день, когда ему не казалось, что вокруг него творилось нечто ненормальное и вообще все желали его смерти. Из кухни доносился приятный запах яичницы с беконом, что дразнил обоняние подростка и заставлял его желудок немного урчать. Именно это и заставило Стайлза подняться со своей теплой постели и, взъерошив волосы, направиться вниз. На кухне, как юноша уже догадался, хозяйничал отец. Больше было некому.       - О, пап, ты научился готовить? - с теплой улыбкой произнес сын и приземлился на удобный стул, разглядывая, что же делает отец.       - Не разговаривай так с отцом, - кажется сегодня шериф Стилински был не в духе. И причина его плохого настроения пока еще была неизвестна. Но это только пока...       - Да ладно, пап, я же просто шучу, - заметив не самый лучший настрой отца, быстро затараторил Стайлз. Он почувствовал себя виноватым и только было хотел пристать к папе с расспросами, но тот резко повернулся к нему лицом, и подросток заметил огромные синяки под глазами. Казалось, что они были почти черные. По крайней мере, темно - синие - точно. Видимо сегодня Джон не спал всю ночь, вчитываясь в очередное дело.       - Пап, эта работа тебя когда - нибудь погубит, - тихо произнес он, и с какой - то жалостью во взгляде посмотрел на мужчину, который поставил перед ним тарелку, полную ароматного завтрака. Отчего - то желание есть совсем пропало. Стайлз редко видел своего отца таким... мрачным, странным, неразговорчивым и вообще с заторможенной реакцией. Обычно по утрам они всегда перекидывались парой шуток, пока Джон готовил завтрак, и тот у него обычно подгорал, но явно не сегодня. Видимо шериф не нашел, что ответить, поэтому лишь потрепал сына по голове и вышел из кухни. Просто он знал, что дело вовсе не в работе, но в чем - то юноша был прав.       Через несколько минут хлопнула входная дверь и Стайлз шумно выдохнул, откинувшись на спинку стула. Ему нужно непременно узнать, что же случилось у отца, но этим он займется вечером.       Теперь ему вновь начало казаться, что тучи над его головой сгустились, скоро польет дождь и опять начнется тотальный пиздец вокруг. Все те же издевки, подколы и глупые шуточки - это все, чего можно было ожидать от очередного школьного дня.       - Сегодня нужно быть повнимательней, и в очередной раз не свалиться, когда подставят подножку, - негромко проговорил Стайлз сам себе, запирая входную дверь. Он каждое утро давал себе такие наставления, но они почему - то не помогали. Либо он просто о них забывал, либо вновь засматривался на школьную красотку Лидию, и от того ничего не замечал, что творится вокруг. Кажется, что даже если бы горела школа, то он все равно стоял и пялился на Мартин, наблюдая за тем, как она спешит ретироваться из горящего здания.

***

      - Ха - ха, сыночек местного шерифа, ну как у твоего папочки дела на работе? Наверное он так и не может нормально расследовать и раскрывать дела? - слишком долгая тирада, от которой Стайлз громко вздыхает и захлопывает свой шкафчик.       " Просто не обращать на это внимание, просто молчать. " - то и дело проносится в голове у юноши и он чувствует, как начинает закипать. Его лицо покрывается багровыми пятнами и это происходит не от смущения, как обычно, а от злости. Сейчас ему кажется, что он способен разорвать своего обидчика и того, кто посмел задеть его отца, на мелкие - мелкие кусочки. Безжалостно разрывать мясо, хрустеть костями и наконец достать сердце, сжать его в руке до побеления пальцев, и до того, пока из него не брызнет кровь, орошая все белоснежные стены, перепуганные лица школьников и самого Стилински с ног до головы. Тогда бы он сеял панику и был доволен. Всего на пару секунд, но доволен. А потом бы дошло осознание и наступило раскаяние. Даже если все было бы именно так, то окружающим все равно никогда не почувствовать всю ту боль, весь тот страх, который пережил Стайлз за свою короткую жизнь. Никогда. И никакие убийства, никакие жертвоприношения, никакие сверхъестественные силы здесь не помогут. Только эти мысли останавливали юношу, не давая ему стать воплощением монстра.       - Наверное он скучает по твоей мамочке, за которую ты всегда мог спрятаться в младшей школе. Ведь так? - Джексон зашелся в громком хохоте, а глаза Стайлза стали медленно, но верно наполняться прозрачной жидкостью, которые люди называют слезами, в носу стало неприятно пощипывать. Наверное сегодняшний день и есть воплощение ада. Все как в самых кошмарных снах Стилински. Раньше одноклассники никогда еще не задевали его за такое больное место, как смерть матери, но сегодня наверное решили окончательно убить подростка. Морально и эмоционально. Растоптать все его чувства к чертям, заставить рыдать перед всеми и... просто посмеяться. Для них - это забава, настоящее веселье, просто шутки, а для него - боль и пытка. Боль, которая не забудется никогда. Он никогда не забудет, как они ломали его жизнь. Даже в самой глубокой старости. Даже перед самой смертью, которая обязательно заберет его. Может быть не скоро, но точно заберет.       - Никогда. Не. Смей. Говорить. О. Моей. Матери. В. Таком. Тоне, - четко отчеканив каждое слово произнес Стилински, резко развернувшись в сторону Уиттмора. Кажется та человечность, за которую хватался Стайлз все это время, резко покинула его, высвободив наружу все то, что накопилось в нем за долгие годы насмешек. Всю ту злобу, всю ту желчь, весь тот пережитый кошмар, все те слезы и весь тот холод, который прочно и крепко засел в сердце парня, - Понял, тупой ублюдок? - сквозь зубы процедил подросток и, резко оттолкнув обидчика с такой силой, что тот впечатался в шкафчик, что был на противоположной стороне коридора, быстрым шагом удалился из здания школы, оставив с Джексона с слегка приоткрытым ртом от удивления.       Плевать на уроки, плевать на учителей, плевать на наказания и плохие оценки, сейчас ему просто нужно побыть одному. Он знал, что расплата за сказанные слова и поступок ждет его совсем скоро. Завтра после школы или, может быть, даже сегодня вечером. Эта расплата могла и последовать сейчас, прямо в школьном коридоре, но Уиттмор просто не успел среагировать, ведь раньше Стайлз никогда не разговаривал так с этим " крутым " парнем. И уж тем более не смел поднимать на него руку. Он просто не ожидал. Не ожидал так же, как и не ожидал сам Стилински.       И, наверное, в этот раз подростка забьют до смерти, но почему - то сейчас было все равно.