Его внимание

Какая сладкая ночь. Когда тебе тринадцать лет, ночи особенно прекрасны. Чуткие, загадочные, будто скрывающие множество тайн и приключений. Пока тебе тринадцать, легко верится, что впереди только хорошее. Хината осторожно вышла из своей комнаты, бесшумно – на то она и шиноби – прикрыла за собой дверь и мягко, на носочках побежала к выходу из резиденции Хюга. Выдать ее могла разве что яркая луна, освещавшая дом как раз со стороны спален. Свежий воздух ночи заряжал ее энергией и смелостью. Еще минута, и она будет на свободе, а за дверью ее, наверное, уже ждут Шино и Киба. … Какая сладкая ночь! Хиаси проснулся от того, что луна назойливо светила ему прямо в лицо, но не спешил открывать глаза. Приятная лень окутывала тело. Сознание было затуманено интересным эротическим сном, который не хотелось обрывать. Хиаси сладко потянулся в постели, разминая мышцы и похрустывая косточками позвоночника (Ками-сама, как хорошо, о-о-о!) и стал додумывать идеальное продолжение своему сну, как вдруг его внимание отвлек шорох. Может, птица, а может, мышь? Двери спален выходят прямиком на тренировочную площадку, ничего особенного, если этот звук принадлежит садовому животному. Но интуиция Хюга подсказывала – на то он и шиноби, – что этому звуку стоило бы уделить особое внимание. Бъякуган. Хината… … Интуиция Хинаты предупредила ее слишком поздно. Она с разбегу врезалась в Хиаси-сама, который поймал ее в охапку и крепко, до боли стиснул ей руки. — Что это значит, Хината? – голос Хиаси прозвучал сурово. — О..от-тоо-сан... – еле выдавила из себя девочка. — Что это значит? – голос не изменился, но Хинате показалось, что сейчас посреди тихой ночи разразится буря с грозой. Она не решалась поднять голову, она и так знала, как сурово смотрит на нее отец, как он нахмурился, как выступила под кожей длинная жилка на шее. Так всегда бывает, когда Хиаси зол. — Отоо-сан, — собралась с духом Хината, — я вышла в туалет. Хлесткая пощечина разбила ясную, тихую ночь. — Такой дешевой лжи я от тебя не ожидал. К кому ты хотела убежать, шалава? — Отоо-сан, нет, это не то, что Вы думаете! – Хинате было больно от того, как Хиаси сжимал ее руки, и обидно от его слов. Она бы никогда… она не такая! Почему он про нее так думает? — Ками-сама! из-за таких шалав, как ты, портится кровь нашего клана, – Хиаси никогда не кричал, а вот рычать от злости у него получалось очень угрожающе. Еще один взмах руки, еще одна пощечина. От этого удара Хината чуть не потеряла сознание. Не от боли – от унижения. От тяжелого предчувствия наказания. Хиаси-сама грубо потащил ее в свою спальню, за шкирку, как котенка. Бросил. Она упала на татами беззащитным комочком. — Хватит строить из себя ангела, Хината, – она не открывала глаза и слышала, как отоо-сан закрыл за собой дверь. — Поднимись. Хината стояла на коленях, не смея поднять голову. — Ты знаешь, что делать, – по голосу было ясно, что Хиаси-сама немного оттаял - видимо, от предвкушения… Хината аккуратно развязала пояс на кимоно Хиаси. Она мысленно ругала себя за то, что ей не удалось сбежать, за то, что сейчас она краснеет перед Хиаси-сама. Киба и Шино не дождутся ее сегодня. Клан Хюга не мог позволить себе еще одну потерю и позор, подобный тому, что случился около ста лет назад. Поэтому девочек в клане всегда воспитывали строго. Но ведь известно, что чем строже воспитание, тем меньше доверие детей. Хината уже давно не воспринимала Хиаси-сама как отца. Только как ее хозяина, как главу ее клана, как сурового воспитателя. И все это было в одном слове — «отоо-сан», которое для них обоих утратило привычное значение. Осторожные пальчики Хинаты развязали пояс на его кимоно, и она зарделась. Ей было стыдно признаться самой себе в том, что ей нравится, ей очень-очень нравится то, что происходит регулярно и вот-вот должно произойти и теперь. Она ругает и оправдывает себя, а в душе у нее ликуют чертики. — Дальше, – голос Хиаси-сама назидательно-строг. Хината встает и снимает с Хиаси кимоно. Старается не смотреть. Опускает глаза. В этот момент старший Хюга срывается. Он больше не может и не хочет себя сдерживать. Его сладкий сон продолжается наяву. Он срывает с нее одежду – молния ее куртки трещит под его руками, валит на пол и рывком стягивает штанишки с бельем. Наваливается сверху на голое тело. Держит за плечо рукой, другой зарывается в ее волосы и больно тянет. Он обжигает Хинату своим дыханием, прижимает к полу, удобно устраивается между ее ног, но не спешит. … Ругать себя бесполезно. Когда она оказывается под Хиаси-сама, она молится только о том, чтобы хватило сил сдержать стоны. Какой он красивый! Его тело дышит спокойствием и силой, он накачанный, крепкий, как стена. Он строгий и справедливый, он так крепко держит ее, так горячо дышит, так сладко ставит засосы, заявляя на нее свои права. Ками-сама, он такой сильный!.. Хината не выдержала и застонала. Это было то, чего так хотел Хиаси. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, но она упорно смотрела куда-то в стену. Ничего, когда он начнет, она будет смотреть только на него и любоваться им. Хиаси снова прижал ее, нарочно потершись грудью о ее уже возбужденные соски, развел ей ножки еще сильнее, чтобы она могла обнимать его, и плавно, двумя толчками вошел как можно глубже. Ками-сама, какой же у него большой! Хината захлебывается стонами и слезами удовольствия, изнывая от того, что так долго, так долго он ее мучает, выматывает, не дает кончить. Ее безумный, затуманенный взгляд скользит по его лицу. Как строго он смотрит и как похотливо при этом стонет! Хината сжимается, прогибается и кончает в руках любимого Хиаси-сама. А он заставляет ее встать на колени (ведь для него еще ничего не закончилось) и взять в рот. Она старательно сосет, как всегда, она стремится к тому, чтобы выглядеть лучшей в его глазах. Когда все заканчивается, он гладит ее по голове и приказывает уйти. Она дрожащими руками натягивает на себя курточку и штаны и выскакивает из его комнаты. Ночь все такая же ясная и тихая, как и полчаса назад. Завтра Хината, наверное, снова попытается сбежать. Она в любом случае будет вознаграждена за смелость.