Рисуя

Мы расстались уже давно. Я не скучаю, но я все помню. Когда мы познакомились, шел дождь. Я был промокшим, у него был зонт, под которым мы вместе укрылись от серого неба. Он стал тем человеком, который всегда оставлял мне кусочек творожной запеканки в холодильнике. Он стал тем, кто научил меня есть чипсы с мороженым, кто показал мне, как много звезд на небе, как можно рисовать с закрытыми глазами, как можно всегда танцевать, как можно всегда быть собой. Он был обычным. Не красивым и не прекрасным, и любоваться им вечность тоже не особо хотелось. Но он был настолько ошеломляюще честным, что в его глазах я видел всю правду мира. В его жестах, в его словах, во всем нем сквозила такая неподдельность, что рядом с ним я чувствовал себя чистым и живым. С ним я реже умирал. Когда он уходил навсегда, шел дождь. Дверь в прихожей захлопнулась, а я сидел в соседней комнате и спокойно рисовал. Потому что ничего страшного не произошло. Он - это просто он, и ничего не изменилось с его уходом. Только стало тише в квартире: звук карандаша на бумаге и барабанящий в окно дождь. Теперь в моем холодильнике нет творожной запеканки, по углам не валяются медиаторы, в шкафу только мои рубашки, и в доме теперь всегда царит серая тишина: я никогда не включаю телевизор, а он больше не играет здесь на гитаре. Но все хорошо. Мне так нравится. Мне нравится эта стерильная чистота вокруг, одни только яблоки и кофе в холодильнике, немытые чашки в раковине, выбивающиеся из общего порядка, серый карандаш и серый воздух. Я дождливый художник, который счастлив в своем одиночестве. Я не скучаю. Я только рисую его глаза серым карандашом.