Дилемма

*Дилемма — затруднительный выбор между двумя возможностями. Джонхен лежит в постели и немигающим взглядом сверлит сумеречный потолок, позволяя внутренней пустоши разрастаться до неимоверных размеров. Сегодня можно… Нет сил больше закрывать ее на замок, все равно, придется признать, — она намного сильнее… Рядом спит Кибом, и то, как он натянул свое одеяло поверх головы и сжался в комок, говорит о многом: что-то неуловимо меняется в их отношениях и далеко не в лучшую сторону. В голове — отголоски полузадушенных стонов и его молчание после… Джонг никогда не был нежным любовником — стремительный, немного жесткий, он всегда чувствует зверский голод в его присутствии. Но точка будет поставлена только тогда, когда неизменное кибомовское «люблю» выдохнется по слогам припухшими от любовной горячки губами. Та неземная истома в шкале джонговских эмоций самая желанная, и он всегда ждет этот безумный шепот, стирающий на время его опасения. Это его личное сумасшествие, и он ничего не может с собой поделать. — Бомми… ты хоть догадываешься, как я люблю тебя? — Бла-бла-бла! Джонг, давай спать уже. Тихое сопение Кибома рядом, и Джонг судорожно сжимает край подушки. Хочется схватить его и трясти до тех пор, пока не скажет нужные слова. Хочется избить до полусмерти, чтобы вернуть то, что медленно угасает… Джонг знает причину этих изменений. И у нее есть вполне земное имя — Минхо. Парень сжимает зубы и медленно закрывает глаза — он впервые чувствует себя настолько слабым… Крупная слеза предательски бежит по щеке и впитывается в послушную ткань — Джонг забыл, как это бывает — плакать и жалеть себя… *** Окно распахнуто настежь, и предутренняя прохлада резким толчком разом заполняет комнату, поднимая вверх легкую ткань занавески. Комната наполняется леденящим холодом, на время вытесняя обжитОе тепло в сторону. Штора пару раз дергается и затихает, плотно прижимаясь к оконным изгибам тонкими неровными складочками. Кибом кутается в одеяло, натягивая его до ушей, и в сонной тишине слышит глухой, придушенный всхлип. Миллиарды острых иголок прошивают тело невыносимой болью, и дрожь Джонга легкой вибрацией молниеносно передается и ему. Он натягивает одеяло повыше и вгрызается зубами в стиснутый до белых костяшек кулак — из горла рвется крик отчаяния… Делая глубокий вдох, он старается не дышать — он знает, что делает больно, но отпускать не собирается, не хочет… Кибом жуткий собственник, и он желает, чтобы на его небосклоне светило сразу два солнца. Он, правда, не знает, как быть. За тонкой стенкой тот, кто внес смуту в его размеренную жизнь; тот, чья тягучая нежность сводит с ума; тот, кто не желает делить его с Джонгом… До темных всполохов перед глазами Ки старается не смыкать веки, потому что за закрытыми глазами он — его наваждение… Невыносимо больше находиться рядом, и Кибом, наспех натянув холодную майку, подходит к краю кровати, останавливается и смотрит на его влажные ресницы. Джонгхен хватает парня за край футболки и резко притягивает к себе — тот, потеряв равновесие, грузно вытягивается на нем всем телом. Губы Джонга сминают рот парня, грубо, заполошно, не давая возможность вздохнуть: Кибом пробует отстраниться, но парень лишь сильнее вжимает пальцы в кожу спины, буквально выдирая его футболку из-под пояса шорт. Пара минут безмолвной борьбы, и Кибом привычно тает в крепких объятиях — ему нравится, когда Джонг подчиняет его своей силе. Качаясь, как стрелка метронома, Кибом никак не может решить, в какую сторону пойти, но прислушиваясь к тараканам в своей голове, решает - остановиться посередине. Только так он будет по-настоящему счастлив. Только так…