В деревне

Собираю вещи. Джинсы, рубашку, пару маек. Вопрос дня - брать ли с собой репеллент, отпадает сам собой, когда убиваю комара на собственном носу. Наглые нынче комары пошли. Звонил Бист. Спрашивал, что я беру с собой. Сказал, что, шапку-ушанку и калоши. Бист обиделся. Приехал Димка, похвалил меня за идею с репеллентом. Как-то у него нездорово блестят глаза. Кажется, мне страшно. Изучаю стоящие в коридоре сумки. Похоже, Димка оставил свой гардероб дома. Или отдал его Бисту, ибо что еще можно засунуть в чемодан вида «мечта оккупанта», чтобы он так раздулся, ума не приложу. Жалость к другу умирает, так и не родившись. Едем на «природу». Все еще едем. Сплю. Стоим. Где это мы? Мальчики – направо. Так как девочек нет, левая сторона пустует. С облегчением меня. Едем. Все еще едем. Димка спит у меня на плече. Я сплю у него на коленях. На щеке Биста спит муха. Вторая спит на его белых штанах. Кажется, не только спит. Приехали? Нет, всего лишь пересадка из нашей машины в «УАЗик». Тот делает вид, что сейчас вот-вот развалится. Предстоящие километры тряски по грунтовой дороге – ничто по сравнению с глазами нашей столичной неженки. Я про Биста, а вы про кого подумали? Прыгаем на кочках. Все еще прыгаем. Хороший массаж ягодичных мышц. Кажется, приехали. Выкатываемся из машины, выгружаем вещи и с облегчением выдыхаем: дорога закончилась. Бист обозревает коровью лепешку у своих ног. Димка готов предложить не стесняться и попробовать, но я успеваю толкнуть его в бок. Кажется, я понял, почему у него так горели глаза. Подозреваю, что мои сейчас горят не хуже. Обозреваем дом. Вернее, ту ее половину, что нам отдали на растерзание. По крайней мере, так сказал «внук хозяйки», встретивший нас у ворот. Ну, после того, как вышел из ступора, в который впал, увидев всю нашу компанию. Кажется, белые, вернее, уже почти серые брюки нашего Биста будут сниться ему в кошмарном сне. Две комнаты, кухня, удобства на улице. На вопрос Биста «А где душ?» Внук только странно улыбнулся, Дима отвел глаза, а я сделал вид, что изучаю облака. Кстати, вон то похоже на огромного зайца. С морковкой. Посетил с официальным визитом деревянное строение с дыркой в полу. Мысль об установке скрытой камеры помирает с жалобным писком, ибо камеру я с собой не взял. А так хотелось полюбоваться на лицо Биста, узревшего сие заведение. Хотя его шок от туалета вряд ли сравнится с шоком от того, что здесь нет Интернета, телефон ловит, только если забраться с ним на крышу, а телевизор со спутниковой тарелкой показывает один канал. Китайский. Сидим на лавочке у калитки. Мимо гонят стадо. Димка курит с философским видом, Бист опасливо косится на рога проходящих мимо быков, а я считаю комаров на его плече. Хорошо иметь репеллент. Сидим на лавочке и решаем, чем заняться. Все еще решаем, чем заняться. От скуки вокруг нас вымерли все комары. Мимо проехал какой-то лихач на «Урале». «Урал» отделался легкой царапиной, соседский забор – выломанной перекладиной, а мотоциклист – выбитым зубом. Сам виноват. Не фиг пялиться по сторонам, когда за рулем сидишь. Даже если увидел Диму. Даже если увидел Диму без майки. Даже если увидел Диму без майки, показывающего Бисту, как ходят по подиуму. Идем на речку. Наши потери: белые штаны Биста. Наши находки: Бист изобрел новый мат. Речка мутная и мелкая. Мечты Биста выстирать штанишки сдохли от смеха. Димка ищет по берегу красивые камешки, Бист дуется на весь мир, а я решаю проблему века: рискнуть и дать ему парного молока или таки пожалеть туалет. Решаю «проблему века» оставить на усмотрение Димки. Зря. У того ну уж очень странно горят глаза. На ужин – жареная картошка. И молоко. Димка молчит, Бист пьет. Надо будет сходить в туалет заранее. Решение оказалось верным. Снова сидим на скамейке и щелкаем семечки. Молча. Нирвана. Собираемся спать. Нас трое, дивана – два и только один их них раскладывается. Как честный человек, предлагаю Бисту лечь на полу. Тянем жребий. Все спички длинные. Монета становится на ребро. Три камня, три бумаги, трое ножниц. Кто-то явно издевается. Волевым усилием наш главный заводила принимает решение, и Бист оказывается в одиночестве на не раскладывающемся диване. Собирает свои шмотки, и гордо удаляется в соседнюю комнату. Мы с Димкой облегченно выдыхаем: нас не разбудит богатырский храп. Просыпаюсь оттого, что на груди лежит что-то тяжелое и теплое. И пушистое. Раздумываю пару секунд, а потом переворачиваюсь на бок, подгребая кошку под себя. Кажется, она не против. Засыпаю с вопросом, почему я ее не видел раньше. Просыпаюсь оттого, что кто-то лижет нос. Значит, эту часть можно не мыть. Смотрю на белоснежные штаны Биста и пытаюсь понять, в чем подвох. Судя по озадаченному лицу Димки, тот занят тем же самым. Что может быть более бодрящим, чем ледяная водичка с утреца? Разве только вид Биста, пьющего молоко. Бист сидит в туалете. Мы с Димкой курим. Бист сидит в туалете. Мы с Димкой травим анекдоты. Бист сидит в туалете. Мы создаем музыкальное сопровождение. На шум выходит, почесывая бритый затылок, Внук. Оглядывает нас и «зависает» на Димке. А, ну да… рядом же нет белых брюк Биста. Забравшись на сеновал с прошлогодним сеном, чтобы никому не мешать, сочиняем песни. Сено колется. Сено жесткое. Сено достало. Слезли с сеновала. Брюки Биста снова серые. Есть в жизни справедливость. Сегодня банный день и по случаю этого «праздника» мы таскаем воду в баню. Лучше всех это удается Димке: по его словам декорации в театре весят в два раза больше. Врет. Но мы делаем вид, что ни разу не видели его на соседних тренажерах в качалке. Решаем с Бистом, кто первым пойдет в баню. На этот раз спичка короткая есть, и достается она ему. Хозяйка вручает Бисту банное полотенце и отправляет с Богом. Я как было велено, иду с ним. Пока он развешивает на гвоздик свои штанишки, изучаю баню. Банные принадлежности в виде ковша, старой мочалки, двух тазиков и двух больших бадей с холодной водой в наличии имеются. Не понимаю, чего так Бист ворчит… Нет, я не буду тереть тебе спинку. Я ее даже Димке тереть не буду. Режемся в карты. Я оставался в дураках три раза, Бист – четыре, а Внук – шесть, ибо смотрел не в чужие карты, а в сторону мирно сопящего у телевизора с китайским каналом Димки в обнимку с кошкой. Какая непостоянная кошка. Утро. Не могу отвести глаз от белоснежных штанов Биста. В голову закрадываются нехорошие подозрения… Неужели наш эмо-принц умеет стирать? Как непостоянен мир, как страшно в нем жить! Решили прогуляться по деревне. Внук честно расписал предстоящие нам ужасы, и мы решили прогуляться опять к реке. Бист изобрел новое ругательство. Надо будет его запомнить. Бист бегает от здоровенного гуся, которому явно приглянулась его задница, я изображаю из себя Василия Уткина, комментирующего эту неравную борьбу, а Димка тихо ржет где-то у меня под боком. Прогулка явно удалась. Возвращаемся домой. Бист потирает травмированную задницу. Ничего, до унитаза заживет. Внук предлагает отметить отпуск. Дима шарахается от бутыли с чуть мутной жидкостью, Бист любопытствует. Пьем. Все еще пьем. Закуска закончилась. А Димка трезвый. Скууучный… Пытаюсь познакомиться со странным типом в зеркале. Тип на контакт не идет. Показываю ему средний палец и отворачиваюсь с гордым видом. Ой, куда это комната поплыла? И пол качается. А на нем удобно спать. Пол жесткий. Пол холодный. Возвращаюсь на диван и укрываюсь кошкой. Кошка матерится и обещает свернуть мне утром шею. Плевать, главное, что она теплая. Просыпаюсь оттого, что кто-то лижет мне нос. Чихаю и открываю глаза. Отодвигаюсь от Биста, который во сне явно решил, что я – мороженое. Обойдется. Греюсь на солнышке и стараюсь не шевелить больной головой. Рядом сидит Димка и нагло ржет, рассказывая мне про вчерашнее. Жаль, что он так и не сказал, кто был тот тип из зеркала. Бист явно издевается. Он снова в белоснежных штанах. Сегодня последний день в этой деревне, поэтому дружно решаем вечером сходить на местную дискотеку и оторваться. А сейчас – на речку. Собираемся на местный дискач. Внук отзывает нас в сторону и честно предупреждает, что Димку с его внешностью с собой лучше не брать. Торжественно поручаем Бисту сообщить ему эту новость. Тот сначала сопротивляется, но против нас с Внуком не попрешь. Бист возвращается с подозрительно алеющей скулой, но сообщает, что миссия выполнена. Наш герой. Идем на дискач. Местный клуб можно снимать в фильмах ужасов. Местных упырей – тоже. Причем без грима. Эту музыку слушала еще моя прабабушка. Бист подцепил какую-то красотку и что-то ей втирает в сторонке. Интересно, он в курсе, как она выглядит при свете дня? Судя по его физиономии – нет. И слава Богу. Я не хочу, чтобы мой друг на всю жизнь остался импотентом. Скучаю на подоконнике. Не скучаю на подоконнике. Смотрю с подоконника на драку. Где-то там мелькают белые штанишки. Порыв выйти и помочь другу умирает вместе единственным на всю улицу фонарем, в который кто-то кинул камень. Идем домой. Ползем домой. Приползли. Я в шоке. Бист матерится. Внук не успевает за ним записывать новые ругательства. Тайна белоснежных штанишек раскрыта. Дима делает вид, что спит, и чемодан Биста открыла кошка. И она же разбросала по комнате три пары белоснежных брюк и три таких же, но уже серых. Маленькая мстительная сволочь. Бист, ты извращенец. Димка, я тебя обожаю. Утро. Кошка решила, что меня надо кормить и принесла мне мышку. После недолгих раздумий благородно отношу мышку на подушку Биста. Ему нужнее. Он тощий, а мне не жалко. Собираем вещи. Бист пересчитывает свои белые брюки. Все еще пересчитывает. Кто спер у него брюки?! Ищем белые брюки. Все еще ищем белые брюки. Нашли. Лучше бы не находили. Хотя на швабре хозяйки дома они смотрятся интересно. Едем домой. Я буду скучать. Мальчики – направо. Обиженный на весь мир Бист ушел налево. Я что-то пропустил? Едем домой. Я сплю. Все еще едем и все еще сплю. Кажется, приехали. Точно приехали. Здравствуй, дом! Разбираю вещи. Сижу в ступоре. Сижу в ступоре и шоке. Сижу в ступоре и шоке, держа в руках белые штаны Биста. Сижу в ступоре и шоке, держа в руках белые штаны Биста, которые достал из своей сумки. Они меня преследуют!