Зачеловеческое

The Neighbourhood – Staying Up Летние лучи солнца проникали сквозь салатовую листву прибольничного парка и падали на асфальт и на моё лицо яркими пятнами. Слегка душный воздух пах травой и летом. Хотелось как в детстве: вскарабкаться на ближайшее дерево, прокричать что-нибудь забавное, повиснуть на ветке вниз головой и с довольной улыбкой на лице наблюдать за смешными людьми, что ходят вниз головами. Ещё хотелось мороженого и запрыгнуть в прохладную водичку, превращающую кожу в гусиную. Хотелось коснуться чужой кожи, хотелось целовать чьи-нибудь руки, шею, губы, вдыхать запах чужого тела… Но. Вся моя жизнь в последнее время превратилась в одно сплошное «но». Теперь шансы найти того самого человека, кто примет меня таким, какой я есть, кого я не разорву на части в первое же полнолуние, стали ничтожно малы. Существует ли вообще такой человек или же я должен прожить всю жизнь в одиночестве, гоняясь по лесу за оленями и кабанами? Эти мрачные мысли одолели меня. Несмотря на великолепную погоду, солнечные краски лета и и резвящихся детишек неподалёку, настроение моё было тухло серым. Работа санитаром в больнице была невыносимо скучной и грустной, с первого же дня за мной закрепилась идиотская кличка - «щенячьи глазки». Щенячьи глазки! Но это работа обычного человека, а значит, один из плакатов нормальной жизни, за которыми я буду прятать своего волка. С той самой ночи, как моя жизнь полетела к чертям, я чувствую его внутри себя, я чувствую, что делю свою тело с хищником. Эта сила, запечатанная во мне, не даёт мне покоя. Хочется просто вытряхнуть из себя это существо, вывернуться наизнанку, вырезать ножом из своего тела и стать просто человеком! Человеком! Я уже и не помню, каково это. Мои размышления прервал присевший со мной рядом на лавочку медбрат. Я видел его пару раз в больнице, ходит один, почти ни с кем не общается, бледный и мрачный. Почти как я. Только вот имя этого парня постоянно витало в разговорах между девушками медсёстрами, я слышал пару раз, как они обсуждали его «очаровательные глаза», «фарфоровую кожу» и «сексуальное тело». Моё же имя упоминалось лишь в разговорах, связанных с неудачниками и собаками. Что ж, похоже, такова моя судьба, чёрт возьми… Я мельком взглянул на медбрата Уайта, выглядел он удручённо: сжатые губы, пустой взгляд, как всегда бледная кожа. Он заметил мой взор: - Джошуа Левисон? – произнёс он низким голосом. - Мы знакомы? – я растерянно заморгал. Неужели этот медбрат меня знает? Наверняка, наслышан обо мне по моей кличке. Сейчас начнёт разговор про щенков, сделает надменное лицо, начнёт подкалывать. - Нет, я просто прочитал, - он пожал плечами и кивнул на бэйджик, висящий на моей груди. Точно, к этой штуке, афиширующей информацию обо мне, я ещё не привык. - А ты…, - я заглянул на его бэйдж, который он, оттопырив, продемонстрировал мне, - Эйдан Уайт? Медбрат кивнул. - Слышал, ты здесь недавно, - сказал он равнодушным голосом. - Вроде того. - И как тебе Бостон? Как новая работа? Я облизнул губы, оглядываясь вокруг: - Меня вполне устраивает. Работа не сложная, смены не ежедневные, так что у меня есть свободные деньки, когда можно побыть одному, - я поперхнулся. –И Бостон устраивает: здесь живая… природа и можно найти себе место. Уайт, улыбнувшись уголком красноватых губ, кивал. Сейчас я заметил, что его кожа действительно почти белоснежная. Хотелось потрогать её, чтобы убедиться, настоящий ли этот человек. Заметив мой внимательный взгляд, Эйдан Уайт с улыбкой вскинул брови: - Что? Я смутился: - Ничего… просто, - как же неловко, -… у тебя такая бледная кожа, - что, блин, я несу? Медбрат рассмеялся, на его щеках показались едва заметные ямочки. - У меня анемия, - отводя взгляд, тихо сказал он, продолжая улыбаться. - Понятно, - быстро сказал я, закрывая глаза. До полнолуния оставалось ещё три дня, но мои чувства уже постепенно начали обостряться: я отчётливо слышал разговор женщин на противоположной лавочке, хотя для обычного человека он был бы не слышен из- за шелеста листьев, шума ветра, смеха детей и лая лабрадора, играющего с детьми. Та женщина, что была рыжеволосой, говорила: «Так вот прихожу я к нему, а он и встречает меня на пороге в домашнем халате! Представляешь?!». А блондинка с длинными красными ноготками и лакированными красными туфельками часто заморгала и начала тараторить: «Как же так? Прямо в халате? Да не может такого быть! Он же твой начальник! А как же его жена? А она тоже была дома?». Рыжая ей: «В халате, в халате! Говорю же! В полосатом таком, махровом.» «Прямо таки, в махровом?» «В махровом! А жены дома не было, вот он так и вырядился передо мной, жена бы не позволила, ей-богу!» Когда я оторвался от разговора двух женщин, то обнаружил, что мой собеседник с блаженным видом сидит, закрыв глаза. Удивительно, но от его присутствия я не чувствовал никакого дискомфорта, в отличие от общения с другими. Сейчас мне было абсолютно спокойно и даже та тоска и мрачные мысли куда-то улетели. - Что ж, мне пора, - сказал я, после разочарованного взгляда на наручные часы. – Обед уже кончается. Эйдан раскрыл глаза и с видом ленивого кота, прищурившись, посмотрел на листву, прикрывавшую нас от летнего солнца. Он сжал губы в улыбке и кивнул мне. С лёгкой душой я отправился в здание больницы. Я несколько раз обернулся на лавочку, на которой расселся медбрат в синей форме. Не верилось, что простой бледнолицый парень смог вернуть мне моё настроение с помощью пары слов.