Зачеловеческое

** Arctic Monkeys – Do I Wanna Know? Жить вместе с человеком, о котором ты ничего не знаешь, лишь подозревая, что он завязан в чём- то нечистом, мне совсем не хотелось. Пусть я и необъяснимым образом привязался к нему, слепо доверять я Эйдану не мог. Я решил дождаться конца смены медбрата и проследить за ним, это показалось мне единственным возможным решением. Он накинул поверх формы кожаную куртку и вышел из больницы, выкатывая спереди себя тележку, покрытую простынёй. Я же крался позади, и то, что я видел, совсем меня не радовало. Сразу же пришла мысль, что этот человек тайно вывозит из больницы труп… Переборов в себе желание бросить всю эту затею и спокойно уйти домой, пока не влип во что-нибудь, я двинулся дальше вслед за медбратом. Заехав на стоянку для служебных машин Эйдан остановился, тут же к нему подъехал белый фургон. Из фургона выпрыгнули сильные ребята, а вместе с ними и тот самый полицейский, которого звали Бишоп. Полицейский стянул с тележки простыню и я увидел целую гору пакетиков с донорской кровью… Да они же действительно крадут кровь. Во что ввязался Эйдан Уайт? Бишоп похлопал медбрата по плечу и одобрительно кивнул. До полнолуния оставалось два дня и мой слух отлично расслышал следующее: - Держи, - полицейский протянул Эйдану охапку пакетиков, - За твою работу. Он уже собрался влезть обратно в фургон, но затем вернулся к Эйдану и, откупорив один из пакетиков протянул ему: - В последнее время наши отношения слегка изменились, так что я считаю, что должен проверить твою… верность. - Бишоп… - Эйдан неохотно принял пакетик, сморщившись. – Это необходимо? Тот кивнул. В следующий момент моё самочувствие было схоже с тем, если бы на меня упал паровоз, мне в ухо просигналил автомобиль, а корова лягнула в нос. Эйдан обхватил губами отверстие в пакетике и перевернул его, запрокидывая голову… Я уловил взглядом движение его кадыка и едва заметную в сумерках улыбку Бишопа. Последний что-то тихо сказал медбрату Уайту, тот неохотно улыбнулся, но слегка кивнул, и оба они залезли в белый фургон. Я всё ещё пребывал в некотором шоке, но, в глубине души, я подозревал нечто подобное. Если существуют оборотни, так почему бы не существовать вампирам? И всё же меня пробирала мелкая дрожь. Я засуетился, прокрался к своему припаркованному у перил велосипеду и поспешно рванул за стартовавшим фургоном. Держась на безопасном расстоянии я преследовал машину. Чёрт знает, о чём я тогда думал, но помню только своё выскакивающее из груди сердце, учащённое дыхание, пульсирующие вены на лбу и дрожащую, плохо освещённую дорогу впереди. Весь мир сузился для меня до этого белого фургона, теперь я бредил лишь тем, чтобы узнать всю правду, вычерпать всю информацию, какую только можно. Наконец мы заехали в тёмную подворотню. Я осторожно остановился за углом, затем притаился за низким балконом первого этажа и стал ждать. ** A Perfect Circle – Vanishing Внутри него велась борьба, Что делать? Но тогда была Внутри лишь жажда новой крови, Сжимал он кулаки до боли, Осознавая, что опять Контроль теряет против воли. Сомнительной семьи вершина Желал с собою видеть сына, Чтобы в реке багровой вместе с ним, Тонуть, вдыхая едкий дым. И он коснулся мягкой кожи, Заметив признак явной дрожи На теле девушки, чья кровь Должна его заполнить вновь. Она развратна, молода, Внутри вампирского гнезда Она бесчувственный сосуд, Здесь её вены рассекут. Она с улыбкой провела По нежной кожице руки, К себе вампира позвала «Горячей жидкости вкуси, Уже давно тебя ждала». И он вдыхает этот запах, Теперь девчонка в его лапах. Её запястье обвивая, Он аромат её вдыхает И слышит тот ритмичный звук Что так легко прервать бывает, Доставив жертве много мук. Его та жажда наполняет, С которой он боролся долго, Он голову к руке её склоняет И зубы колкие в ту кожицу вонзает. Та девушка вздыхает еле слышно, А он вытягивает свой напиток, Его отец смеётся так афишно, Гордится тем, как его сын воспитан. И бойкая кровавая струя Хлестает в рот развратного дитя, Глаза смолой налиты и улыбка Кровавой тёплой жидкостью покрыта. И забывает, что когда-то человеком Был он ещё назад два века, Теперь внутри него дыра зияет И просит новой крови, А Эйдан заполняет Бездонный сей колодец и до боли Сжимает руку девушки . Он в море крови, Его сознанье, тело, А тело девушки вспотело, От боли и от страха, Сама же залетела в клетку, птаха. А в комнате, пропахшей дымом, Развратом и запахом железным, Напитком для себя необходимым, Четыре существа исчезнут Во мраке и во страсти, И в жажде и в желанье, Желая полной власти, Не слушая дыханье Запуганных девчонок Впиваются клыками, А те опять застонут. Пьяны вампиры до предела Оставят девушкино тело, Смеются, вытирая губы Измазаны в крови их зубы, И омерзительна, пугающа картина Напившихся и радостных вампиров. Теперь в них жажды больше нет, Ушёл из душ их человек. Быть человеком он старался, Но жажде вновь вампир поддался, Сейчас он на полу валялся С отцом по сущности, И жгучести На порваных губах не замечал, И клялся, Что этого не повторится, Он сдержится, чтоб не напиться. Но тут же хохотал И вновь к руке девчонки приникал, Убить ту девушку отец ему не дал, Пока стучало ее сердце Вампира оторвал. В его ушах шумела кровь, Его контроль потерян вновь, В глазах темно, В душе дыра, На жертву все равно Вокруг туман. По телу дрожь Лицо в крови Сознанье прочь Ныряет в ночь Тяжелое тело Опять онемело. Закончен их пир, И Эйдан уснул Сознанье вампир Во сны окунул.